Номер люкс: тайны включены в стоимость

ГЛАВА 13

Будильник звонит долго и противно. В полусне бреду в ванную. С отвращением плещусь в холодной воде. Рисую себе глаза. Принимаю вид кающийся и, о да, обреченный. Впереди песня моей жизни – школа дочери.

Классный руководитель пылает праведным гневом. Катерина скромно стоит за дверями. Учится мой ребенок неровно. Все, что ей интересно – без проблем. Но если где-то нужно слегка наступить себе на горло и, преодолевая отвращение, выучить – увольте.

– Она же девочка! Ей еще учиться и учиться! А она?

Киваю. Соглашаюсь. Пылаю праведным гневом, с тоской думая, что доказать моей Катьке что-либо совершенно бесполезно. Она вот такая, и все. В довершении ко всему классная кладет передо мной здоровенный плакат. Узнаю фломастер своей дочери. Пишут трафаретом. Умные пошли. Читаю. Падаю в обморок. Классная пытается меня утешить.

– Я не говорю, что это все придумала и написала она одна. Их в классе собралась целая команда! Но какая осведомленность! Откуда, интересно? И, представьте себе, пожилому человеку! Нет, у всех идет борьба с двоечниками, а в нашем классе? Учатся еще ничего, но! Поведение, это ужасно! Примите меры!

– Знаете, – осторожно ною я, пытаясь вызвать сочувствие, – воспитываю ее одна, все время на работе. Доходы ограничены.

Говорят, еще совсем недавно такой аргумент считался железным. Но уже не в наше время.

– Бросьте! – машет рукой классная. – А кому сейчас легко? Вы что думаете, в семьях, где есть отцы, больше детьми, что ли, занимаются? Еще неизвестно, кому повезло. А потом, вас когда обокрали?

– Меня?!

Оторопело смотрим друг на друга. Оказывается, Катерина, узнав, что меня вызывают, набралась наглости подойти к преподавателю и трагическим голосом выдала: «Пожалуйста, не беспокойте маму. Ее на работе ограбили, унесли все служебные деньги. Она каждую ночь плачет».

Видимо, меня начинает слегка трясти и да, немного беспокоить, потому что классная хватает меня за руку и говорит, скорбно глядя мне прямо в глаза.

– Вы только ее очень не ругайте. Самое главное, чтобы не оттолкнуть от себя ребенка. А то и до подворотни не далеко. И до крыши!

Вот и воспитывай после этого! С одной стороны – примите меры. С другой – не ругайте. Просто убью, и дело с концом.

Катерина пыхтит в своей комнате. Вся семья из-за наказания теперь неделю не будет смотреть телевизор. А у меня до сих пор перед глазами плакат, на котором розовым фломастером выведено: «Софья Павловна – лесбиянка». Действительно, откуда такая осведомленность?

Звонок в дверь. Кого еще принесло? Принесло Квасю и... Михаила. Стараясь не выцарапать дорогой подруге глаза, ласково спрашиваю:

– А разве ты не на смене?

Она нежно мне улыбается и тянет своим девичьим прокуренным голоском:

– Я только на минутку, Ми-шу проводить. Меня такси внизу ждет. Ми-ша так просил, неудобно отказать.

В косых Квасиных глазах пляшут черти, сама она еле сдерживается, чтобы не отчебучить что-нибудь этакое. Исподтишка показываю ей кулак. Она морщит свою азиатскую рожицу и высовывает язык.

Слишком поздно я замечаю, что в щели под дверью светится заинтересованный Катькин глаз. Квася улетает. Михаил, как фокусник, достает букет роз. Но вручает не мне, подлиза несчастный. А моей очарованной маме. Катерина как ни в чем не бывало гордо выходит из своей комнаты. Не замечая моего тяжелого взгляда, светски здоровается. Получает красивую шоколадку и победоносно уходит. С папой здороваются за руку. Родители в трансе. Неужели этот благодетель имеет виды на их непутевую дочь? Кошмарный ужас.

Благодетель мнется у порога и улыбается мне, демонстрируя прекрасные зубы. Скрепя сердце приглашаю выкушать чая. На кухню. Родители на цыпочках удаляются, взволнованно переглядываясь. Плотно закрываю дверь кухни. Ставлю расписные чашки, щедро лью заварку и кипяток. Усаживаюсь напротив, глаза в глаза. Бесцеремонно спрашиваю:

– Ну?

– Том, извини. Звонил весь день и вечер. Телефон у тебя не отвечает. Хорошо, что подруга дежурит. Иначе не нашел бы.

Медленно мешаю чай маленькой мельхиоровой ложкой. Жду продолжения. Внимательно рассматриваю гостя. А почему, собственно, я решила, что он намного старше меня? Просто рыжий со светлой кожей и зеленоватыми глазами. Морщин много, но это, скорее, издержки жизни, чем возраст. Причесочка только вот… Слишком спортивная. Наводит на размышления. Видимо, взгляд мой красноречив. Он давится чаем и преданно смотрит мне в глаза.

– Я не бандит. И не девиант. Просто лысый. Вот.

Наклоняет голову. Буквально подсовывает ее мне под нос. Он действительно лысый. Конспирация. Мне стыдно.

– А я худая. Футболку поднять?

Миша вторично давится чаем. Мотает головой. Набираюсь наглости и спрашиваю. До всего мне есть дело, маленькой.

– А тебе что, в нашем городе делать совсем нечего? Вчера весь день за мной таскался, сегодня? Ты же в командировке?

Он смущенно пожимает плечами.

– Сам не пойму. Нет, все самое важное под контролем, конечно. А вот к тебе прилип. Сто раз видел, общались – ничего. А тут после сауны кровь в мозги...

– Или чего другое, – хамлю я.

Но он на все согласен. Смеется.

– Или чего другое. Глянул – оторопел. У тебя поляков в роду не было?

– Поляков?! Почему поляков? Зачем и каких? – оскорбляюсь за свою великорусскую породу. – А надо?

– Да необязательно, конечно. Ты не представляешь! Мы с мужиками балагурим, ты глаза поднимаешь…и как будто светишься изнутри, когда я смотрю на тебя. До сих пор не пойму, как на ногах устоял.

Слушаю. Хорошо излагает, кучно. За четыре года я таких витиеватых комплиментов наслушалась – могу романы писать. В стихах. Даже розой, полной росы в пустыне, называли. Как только не назовешь, когда душа просит поэзии, а кругом только за деньги. А это все так грубо, грубо! Зачем только для этого домой ездить? Цветочки ведрами?

Михаил смотрит на меня просительно. Терпеливо мешаю чай, жду продолжения.

– Тамара, ты подожди меня прогонять. Я ведь события не тороплю. Присмотрись. Давай культурные мероприятия освоим. Вот что ты любишь?

– Что я люблю? Я много чего люблю. Путешествовать, например, точно люблю. В театр не пойду. Мне настрой нужен. В кино – смешно. На танцы? Весь город хохотать будет. Тамарка из комплекса с ума сошла. Турбаз мне на работе вполне хватает. Кабак – о нет!

Дурные мысли написаны у меня на лице, потому что Миша улыбается и предлагает сам:

– Давай съездим в Москву. На пару дней. После следующей смены. У мамы твоей я отпрошу.

–У меня ребенок от рук отбился, – вздыхаю я. – Москва – это хорошо. Давно не была. Говорят, там сейчас прямо заграница…

– С ребенком разберемся, – твердо говорит Михаил. – Это я тебе обещаю. Но Москва теперь не заграница, там теперь совсем другая планета.

Наивный. Вздыхаю. Разобраться с моей Катериной под силу только какому-нибудь Верховному главнокомандующему. Тут меня осенило.

– Паспорт покажи!

Михаил безропотно, как само собой разумеющееся, достает краснокожую книжицу. Тэк, все по правильному. Прописан. Разведен. Ребенок старше моей Катьки. Подарок судьбы. За что со мной так?! За что мне такое счастье?! Сейчас разрыдаюсь.

Классическое прощание. Вся семья в коридоре. С папой за руку, маме ту же руку целуем, Катерине пожелание расти большой. Мне нежный взгляд. Хитер бобер. Мама идет со мной на кухню.

– Тамара, мне надо с тобой поговорить.

Сегодня вечер вопросов и ответов.

– Тамара, так нельзя. Уходи с этой работы. Ты на всех мужчин смотришь, как на потенциальных злодеев. Это ненормально. Вот я тебе специально из газеты вырезала.

Мама специально для меня вырезает адреса и телефоны новоявленных психотерапевтов. Считает, что со времен Катерины что-то сдвинулось в моей голове.