Номер люкс: тайны включены в стоимость

ГЛАВА 11

Половина четвертого. Самое жуткое время из всей смены. Глаза слипаются, и даже сидя засыпаю над документами и вижу сон. Кто как, а я в это время выдаю ключи. Увиденное так реально, что в ужасе подскакиваю. Какие ключи?! Нет мест! Свет в холле приглушен, слышно, как народ в ресторане собирается расходиться. Гремят отодвигаемые стулья, плечики в гардеробе позвякивают. Последней выходит Васькина компания. Меня им из-за стойки не видно. Юная дива в алом платье с разрезом до интимного места, как величайшую ценность, двумя руками поддерживает обнимающую ее громадную лапищу. Будем надеяться, что на сегодня их праздник окончен.

Боровички присели на мягкую мебель и дружно засопели. Приблуды не видно, а это значит, нашла работу на сегодня. Глаза сами собой закрываются. Сегодняшних переживаний даже больше, чем хотелось бы. Медленно погружаюсь в сон. Кто-то отчаянно начинает трясти дверь. Она не закрыта, но открывается совершенно в другую сторону. Из комнаты отдыха вылетает всклокоченная Марья Петровна. Боровички стоят по стойке смирно, непонимающе оглядываясь. Наши парадные двери пытается выломать сторож со стоянки. Он подвывает, коротенькие волосенки стоят дыбом, глаза, пожалуй, сейчас выскочат из орбит. Охрана кидается ему на выручку. Чуть не сбив их своей тушей, сторож, тихонько завывая, влетает в холл. За ним несется с десяток разномастных кошек, которые начинаю скакать по стойке и мебели. Сторож включает верхний свет и плюхается на диван.

– Ну все, белка пришла в кишлак! – ставит диагноз Марь Петровна.

Берет чашку с корвалолом и отправляется к страждущему.

– Что у нас плохого?

Сторожа на стоянке у нас не задерживаются. И это несмотря на хорошую зарплату, неофициальную поддержку теневых кругов и непыльную работу. Ведь посторонних на территории комплекса фактически нет. КП все-таки.

Выпив лекарство, сторож, о лоб которого вполне можно ломать кирпичи, не волнуясь о состоянии мозга, истерически всхлипывает, пускает носом пузыри и указывает в направлении стоянки:

– Там!

Охрана переглядывается, берет дежурный фонарь и отправляется на место происшествия. Минут через двадцать возвращаются в еще более мрачном настроении.

– Ну?!

– Мужики! – Сторож в искреннем жесте прикладывает руки к левой стороне обширной груди и преданно смотрит на меня. – Вот те вот! Спать собрался, думаю, дай еще раз обойду. Пошел. Слышу, кошки орут. Ну, думаю, весна...

– Осень! – вяло подсказывает боровичок.

– Ну! Смотрю: девчонка стекло лобовое на Ниссане моет. Ну, думаю! Да…

– Чего да-то, чего не так? Мыла плохо?

– Да я откуда знаю! Подхожу, странная какая-то. В белых носках. Говорю: «Ты чего здесь, мать твою?» И тут!

– Что тут-то?! Она тебя ведром огрела что ли?

– Что, что! – взрывается сторож – Она посмотрела на меня, рукой так махнула, и все.

– Что все-то?

– Что, что? Исчезла.

– Точно, белая горячка. Пить надо меньше. А еще на работе, – зевает Марь Петровна. – Вам там собаку надо завести, а то вы с пьянкой своей все с ума на стоянке посходили. Куда только ваши смотрят?

– Уволюсь, – мрачно говорит сторож, нахмурив кустистые брови. – Предупреждали ведь. Не верил. Ну его все в... А кошки тогда откуда?!

Кошки – бич комплекса. Кто только умудряется их прикормить? Из всех соседних деревень сбегаются. Гоняем вертких тварей. А как они кучно за ним бежали, а?! Так, стоп. Только этих мыслей мне на сегодня еще не хватало. Усаживаюсь за стол и таращусь в бумаги. Ничего не соображаю. Решено, тридцать минут сплю, а потом... И вот, когда я уже проваливаюсь и все тело охватывает приятная истома... На меня кто-то смотрит. Резко открываю глаза. Повиснув на стойке, умильно улыбаясь всеми своими белыми зубами, подперев небритую щеку кулаком и покачиваясь, стоит «Никогда так не было». Он посылает мне воздушный поцелуй и басит:

– Девки, я пришел похрустеть капустой. Номер дайте, а? Спать охота. Птички вы мои синекрылые.

И кто только установил, что в университетах не проходят ненормативную лексику?!

Уже утро. Сквозь светлые жалюзи робко пробивается сырой осенний свет. Стою на крыльце, кутаюсь в Марьину кофту. Почему-то последние часы смены всегда даются мне с трудом. Начинает давить спящая сном праведников гостиница. Кажется, что я чувствую запах дыхания всех постояльцев одновременно. На стоянке сторож забыл выключить прожектор, и ненужный свет нелепо смотрится в голубоватой дымке. Кабриолета нет. Когда только Квася успела смыться? Местная дворняга подбегает ко мне, услужливо заглядывая в глаза и радостно виляя хвостом. Но до завтрака еще далеко и объедков у меня нет. Хлопает дверь. Кого это понесло в такую рань? Девочки-близнецы в светлых спортивных костюмах. Волосы собраны в балетные шишечки, улыбаются мне приветливо. С отцом. Значит, мать спит. Смотрю им вслед. Бегут, выбрасывая тонкие породистые ножки. Влажные асфальтовые тропинки, белые бордюры. Три неторопливо удаляющихся силуэта. Я очень люблю свою работу, хотя иногда лучше бы и не знать оборотной стороны медали.