После развода. Муж бывшим не бывает

17

Я остановилась, словно бы наступила на мину.

— Что там? — Нервно выдал Глеб, видимо, услышав писк игрушки.

Мне хотелось развернуться, садануть ему ребром ладони по шее и заорать о том, что он совсем охамел, притаскивать свою девку в мою квартиру.

— Лик, у тебя там что, голова закружилась? — Нервно спросил Глеб и, подойдя, положил ладонь мне на плечи.

По движениям включились настенные бра.

Я тяжело задышала, перевела взгляд на мужа, постаралась выдавить из себя милую улыбку, но, подозревала, что у меня перекосило тройничный нерв, но все же я сказала:

— Наверное, Лера или Саша игрушку забыли.

Я не собиралась скандал устраивать здесь и сейчас, когда я еле передвигаюсь, когда у меня при резких движениях голова едет.

Глеб перевёл медленный взгляд на пол и нахмурил брови.

Он не узнавал игрушку внуков. Но я махнула рукой и качнула головой.

— Забей, надо бросить к остальным игрушкам.

— Угу, — медленно протянул Глеб, и я поняла, что у него на лице, застыла холодная маска злости.

На кого злился?

На меня, что увидела, или на неё, что оставила?

— Может быть, ты есть хочешь или ещё что-то.

— Я не знаю. — Я медленно обернулась, входя в коридор, который вёл к спальням, и пожала плечами. — Клубники хочу... — я закатила глаза, тяжело вздохнула. — Слушай, а может быть, на ужин селёдочку с отварной картошкой и зелёным лучком?

Сочетание клубники и селёдки вызвало такую гамму эмоций на лице Глеба, что я чуть было не заржала в голос.

— Селёдку?

— Да. Знаешь, чтобы не такая, которая в масле плавает, магазинная. А вот помнишь, как мы брали, её ещё надо самому чистить, и вспарываешь брюшко, а там такая икорка шикарная. И клубнику лучше садовую, наверное, сейчас в супермаркетах это стопудово есть.

Мне просто нравилось наблюдать за тем, как зеленело его лицо.

— Клубнику. И селёдку.

— Да, родной. — Едко произнесла я, пожимая плечами.

— Хорошо, я сейчас посмотрю, что по доставке.

Дойдя почти до спальни, я крикнула:

— Ты мою сумку с документами забрал?

— Да забрал, забрал.

В машине лежит, — раздраженно отозвался Глеб.

— Принеси, пожалуйста, у меня там журнал записи, надо скинуть админу.

Глеб что-то себе под нос произнес, и я услышала, как хлопнула дверью.

Дойдя до спальни, я качнулась к своей тумбочке, вытащила зарядку и поставила телефон, чтобы быть всегда на связи.

Кобелина.

Не поняла, сколько в этом состоянии провела времени, потому что в следующий момент дверь снова хлопнула и прозвучали шаги по коридору.

— Сумка, — произнёс Глеб, заходя в спальню и замирая, видя картину из меня и кровати.

Я медленно кивнула.

— Да, спасибо, положи, пожалуйста.

— Слушай, в доставке нет нормальной рыбы.

Я бросила косой взгляд на мобильник и хрипло произнесла:

— Ну, доедь до любого нормального супермаркета, я пока картошку поставлю вариться.

— Какая нахрен картошка, Лик, ты чего, с ума сошла? Ложись, отдыхай, у тебя, блин, трещина в рёбрах.

А я просто хотела уехать.

Поэтому пусть сваливает, ищет эту чёртову селёдку вместе с клубникой и оставит меня хотя бы на полчаса в покое, чтобы я смогла спокойно спуститься и вызвать такси.

Я насупилась, надула щеки.

— Да твою мать, селёдка, селёдка, сорок с лишним лет, селёдка, блять, селёдка и клубника, — пробурчал Глеб, выходя из спальни.

Я стояла, прислушивалась к тому, как он что-то ворчит, ходит по квартире, а в момент, когда уже замерла, приготовившись к тому, что он вот-вот возьмёт и все-таки, одевшись, выйдет в магазин, жёстко разочаровалась.

Глеб, заглянув ко мне, сложил руки на груди и склонил голову к плечу.

— Лик Я, конечно, ничего не хочу сказать. Селёдка, клубника. А ты точно от меня ничего не скрываешь?

Я вскинула на мужа глаза.

— А сколько мы порознь живем. — риторически спросила я, дотрагиваясь до губ. — Недели две, да?

Глеб приподнял бровь.

— Ну так вот, даже если я что-то и скрываю, то явно не от тебя, — усмехнулась нагло я.