После развода. Муж бывшим не бывает

60

Лика

Мы вышли с Глебом из квартиры Кости и я растерянно посмотрела на мужа.

— Он окончательно решил конечно. — Честно признался Глеб и нажал кнопку вызова лифта. — Но ведь Дина беременна и Лик, я очень виноват, что создал эту ситуацию.

Я вот прям реально её создал. Костя поступает так, как поступил бы я на его месте.

Собственно, я так и поступил, когда заявилась она ко мне в офис. Сейчас да, будет сложнее через суд устанавливать отцовство и много ещё всякой бюрократической судебной волокиты. Если Костя считает, что на основании того, что она неплохая мать, он может продолжить содержать Руслана сам, пожалуйста. Но я в этом не уверен.

Я судорожно вздохнула и первая зашла в кабину лифта. Глеб шагнул следом и мы молча спустились на первый этаж. Вышли.

— Давай отвезу.

— Да нет, нет.

— Давай отвезу — Сказал Глеб и покачал головой. — Ты нервничаешь. Ты расстроена. Поехали отвезу.

Я совсем растерявшись от того, что нас ничего больше с ним не связывало, просто шагнула к его машине.

Обрывками воспоминаний всплыло ‚ что ещё какое-то время назад, я зло шипела на него, что-то говорила. Сейчас просто воспоминания. И его правильные слова” у нас тогда не было денег не было ни черта, но у нас была семья, у нас была „любовь, сейчас все остальное есть, но нет этого".

Слишком закономерно, слишком цинично, правдиво.

Мы ехали молча.

— И теперь ты... — Когда мы свернули к посёлку, произнесла я, не договорила и Глеб пожал плечами.

— Градов оформит развод, все сделает красиво. Ты ни о чем не переживай. Не паникуй. В конце концов, это всего лишь развод.

Глеб отвернулся и словно бы смущаясь, сам признался:

— Любить-то я тебя не перестаю.

Это всего лишь развод и для меня эти слова звучали как, ничего страшного. Я буду тебя любить, даже в разводе, даже не рядом.

И душу жгло глупое какое-то отчаяние, что все вот так заканчивается.

У нас было всего так много. У нас должно было быть наше долго и счастливо, а вместо этого коротко и совсем печально получилось.

— Не расклеивайся. — Произнёс Глеб, перехватывая мою руку и целуя запястье. — Не расклеивайся, душа моя. Я все исправлю так, как теперь это возможно.

Посмотрим, как будет складываться сейчас наша жизнь. Будем смотреть и маневрировать. Что нам еще остаётся? А Руслан, он пока у моей матери. Наверное надо с Костей съездить, поговорить, познакомиться. В любом случае он сейчас не будет понимать, что происходит, потому что его забрали у мамы. Какой уж она мамой для него была, я не знаю. Но вероятно, для ребёнка это все равно шок.

Я вздохнула. Глеб потянулся ко мне, перехватил меня за плечи, прижал к себе. А я вцепилась в ворот его рубашки и заскулила, снова заплакала.

Хотелось реветь, реветь, реветь. А слезы кончились, поэтому сухие рыдания были.

Даже когда он вышел из машины и довёл меня до дома. Я все равно цеплялась за него.

Так ужасно.

Предатель.

Изменник.

Но перед самыми страшными горестями, почему-то оказывалось, что ближе нет человека.

Кристина выскочила на порог. Увидела нас, прижала ладонь ко рту. Закачала головой.

— Не бойся. — Произнёс мягко Глеб, обнимая дочь за плечи. — Не бойся. Папа все решит. Папа все исправит.

Когда мы с Кристиной зашли в дом. А Глеб закрыл дверь с наружной стороны, отчаяние придавило нас всех.

Сашка с Леркой были слишком вялые, неповоротливые, такое чувство, как будто бы ловили эманации нашего горя. Дина сидела в обнимку с подушкой на диване, сложив ноги по-турецки.

— Милая. — Тихо позвала я, дотрагиваясь кончиками пальцев до её плеча.

Она вздрогнула, перевела на меня заплаканные глаза и пожала плечами.

— А я не знаю, что надо чувствовать мама Лика. — И шмыгнула носом.

Сашка добежав до кухни, схватил коробку с бумажными платками и побежал к нам.

Вручил Дине и улыбнулся. Я погладила внука по волосам, села рядом. Дина положила голову мне на плечо и тяжело задышала.

— Я ж все понимаю ‚ что это до меня было. Что никто, никому не изменял. Я же не оказалась человеком, которого предали правильно? Но почему-то так дерьмово.

Я перевела на неё взгляд, скосила глаза. От неё это слышать было дико. Скорее так бы выразилась Кристина.

— Малышня, — тихо прозвучал голос дочери, — давайте в игровую быстренько. А то если будем дальше бегать, то надо садиться заниматься.

Лера нахмурила бровки и покачала головой и все-таки припустила, убежала наверх.

Саша поплёлся за ней. Когда дети поднялись на второй этаж, Кристина подошла, села напротив.

— знаете фильм маленькие женщины? У меня отчётливое ощущение ‚ что мы снимаемся в ремейке.

Я тяжело вздохнула и пожала плечами.

— Костя, конечно... — Кристина набрала в грудь побольше воздуха — Но он же не виноват. Он же не Рома, который пока я ходила беременная, пока я сидела в декрете, трахал все, что шевелится.

— Не виноват. — Согласилась Дина. — Но мне просто так странно и я не понимаю, что я должна чувствовать вообще, должна ли я что-то чувствовать все-таки это немножко странно.

И мы не смотрели друг другу в глаза. Мы не понимали, что нам завтра подкинет новый день.

— Я не знаю, как теперь быть. — Честно призналась Дина и я обняла её за плечи.

— Никто не знает. И Костя тоже не знает. И он расстроен, что ты уехала.

— Я просто даже не стала ничего обсуждать, потому что слишком больно. Слишком страшно. Мы могли наговорить друг другу много гадостей, а я не хотела, чтобы мы говорили гадости. Я хотела, чтобы у нас было время подумать.

Думала это долго.

Прошла одна неделя, две и даже закончилась третья.

Дина думала долго.

И мы вместе с ней, но каждая о своём.