После развода. Муж бывшим не бывает

32

Я слушала Рому и понимала, что у меня кровь стынет в жилах.

— В смысле, ты хотел, чтобы Кристина перевязала трубы? — Произнесла я едва слышимым голосом.

Рома так экспрессивно размахивал руками, так явно и чётко озвучивал свою позицию, что у меня даже не находилось какого-то контрпредложение на всю эту ересь.

— Без смысла, я тебе ещё раз объясняю, не надо жрать гормоны, это ладно, ей повезло. У неё генетика хорошая. Ну, предположим, от тебя и от отца, поэтому её не разнесёт, но многих на противозачаточных разносит мама не горюй. И поэтому я, можно сказать, ей одолжение своим предложением сделал. — Произнёс Рома настолько зло и нервно, что я ощутила, как у меня по крови разогнался адреналин.

Я тяжело вздохнула.

— Ты моему ребёнку, — чётко разделяя слова, начала я— Ты моей дочери сказал перевязать трубы для того, чтобы у вас не было больше детей?

— А что, я не прав?

— А ты гандоном пользоваться не научился? — Спросила я вполне закономерно, и почему-то в который раз ощутила, что тема нашей семьи вращается, словно вокруг заговорённого места. Вокруг вазэктомии.

Я туго сглотнула и качнула головой.

— Рома, мой тебе совет, если ты хочешь трахаться направо и налево, но не хочешь детей, это ты должен делать вазэктомию, но никак не моя дочь необратимую операцию по перевязке труб. Если тебе так было важно, чтобы больше не рождались дети, тебе не стоило жену отправлять на эту процедуру. Это первое.

Второе, если тебе так важно, чтобы у тебя не родились дети, ты в первую очередь при наличии любовницы, какой-то бабы должен был себе сделать вазэктомию, но никак не приговаривать мою дочь к тому-то, что она никогда не родит больше детей.

А она может родить детей, потому что с тобой разведётся, потому что нахрен ей не обосрался такой паразит, как ты.

По мере того, как я говорила у Ромы на лице проступало все больше и больше агрессии и злости, у него пошли красные пятна сначала по шее. Нервно дёрнулся кадык. Рома сдавил челюсти настолько сильно, что на скулах заиграли желваки, брови сошлись на переносице, а в глазах мелькнул дьявольский блеск.

— Знаешь что, мама? — Разделяя слова, произнёс Рома, — я, конечно, понимаю, что ты сейчас будешь из последних сил защищать свою кровиночку, но давай будем адекватными и здравомыслящими людьми, если твоя кровиночка на почве того, что у неё постоянно скачут гормоны, чуть ли не разносят весь дом в пухи прах.

— Она этого не делает. У хорошего мужа жена хорошая, у дерьмового мужа жена во всем виновата. Чувствуешь аналогию? — произнесла я тем самым голосом, которым старалась обычно продавить собственное мнение.

И Рома сжал ладони в кулаки.

— Я не чувствую аналогии. Я просто считаю, что нормальная жена, она всегда идёт на те условия, которые выставляет муж. Я выставил условия. Она должна перевязать трубы для того, чтобы в нашей семье был комфорт Нет, она этого не собирается делать, а я не собираюсь трахать её с вероятностью, что она залетит, и снова будут дети. Спасибо, я с двумя то не знаю, как расхлебаться.

— Так раз не знаешь, как расхлебаться отдай их. — Произнесла я наступая на Рому, он почему-то инстинктивно отодвинулся от меня, делая несколько шагов назад, а я поняла, что, пока я ему в горло не вцеплюсь, я не успокоюсь.

И, вероятнее всего, это не в Глеба, Кристина такая, а в меня. Просто у нас скорость разгона от милой зайки до дьяволицы немножко разная.

— Что же ты такой весь замученный мальчик мой, сидишь, жалуешься на своих двоих детей. Зачем же тогда они тебе нужны? Отдай их, а? Нет, ты их не отдашь.

Тебе же так легко манипулировать Кристиной при помощи звонков, где Сашенька или Лерочка будут плакать в трубку — мама, вернись домой. А зачем тебе такая жена? Я знаю. Наверное, по брачному контракту все-таки у вас что-то не оговорено.

Может быть, дело касается твоего бизнеса. Или, может быть, дело касается недвижки. Что ты там забыл учесть, когда предложение руки и сердца делал?

Я наступала на него и уже вытолкала, можно сказать, в вертушку, которая вела на улицу.

— Знаешь что, мама, — взяв себя в руки, произнёс Рома и вскинул подбородок— Я не собираюсь с тобой обсуждать такие вопросы.

— А я не собираюсь смотреть на то, как ты изгаляешься над моей дочерью. Я тебе по хорошему говорю. Сейчас я еду к тебе и забираю детей вместе с нянькой.

— Нет; мои дети останутся со мной.

— Зачем, они тебе все равно не нужны. — Усмехнулась я и покачала головой.

— Они мне нужны. Если бы Кристина понимала, возможно, ничего бы у нас в браке фатального не происходило, но я задрался каждый божий раз приходить и смотреть на недовольную физиономию жены, а недовольная она из-за того, что у неё то эстрогены пляшут, то кортизол подскакивает, и ты представляешь, как это жить с женщиной, у которой и кортизол, и адреналин, и норадреналин постоянно долбит по мозгам. Хреново так жить с женщиной. Я давно забыл, что как звучит фраза Ромочка, что ты сегодня будешь на обед.

— Ромочка, а тебе хер на воротник не положить, чтобы не натирало? — Ласково спросила я и Рома все-таки отшатнулся, зашёл в вертушку и в два шага оказался на улице.

Я шла за ним следом.

Он разорвал разговор.

Он больше не хотел со мной никак контактировать, но я двигалась за ним, тяжело дышала, в ребрах стреляло, но я с него не слезу, пока не получу своё. Эта тварь пыталась продавить моего ребёнка на то, чтобы она лишила себя возможности родить. Он что, её так привязать к себе хотел, конечно, как она уйдёт к другому мужику, даже если этот будет полным засранцем, если у неё не будет возможности забеременеть, отлично устроился. Молодец.

Он, значит, должен ходить, размахивать членом направо и налево, разбрасывая своё семя, а Кристина в этот момент должна быть обречена на жизнь с изменником и предателем.

Отличная, отличная история!

— Рома, не смей от меня убегать. — Похолодел мой голос и стал похожим чем-то на интонации Глеба. Я ощутила, как у меня по всей коже пробежал рой мурашек, потому что сама от себя не ожидала ни такого напора, ни такой жёсткости в словах и фразах.

— Мы с тобой договорили, я прекрасно выразил свою позицию: либо она возвращается домой.

— Либо у тебя будут большие проблемы, — закончила я, догоняя Романа и дёргая его за руку, чтобы он обернулся и посмотрел на меня. — Рома, не зли бешеного зверя, не зли.

— Я не элю, я говорю очевидные вещи. Либо все будет так, как я сказал, либо не будет никак.

Рома завернул за угол там, где стояла его машина, и я дёрнулась за ним следом, влетела в песок из-за того, что рабочие стелили тротуарную плитку.

Рома прыгнул в тачку. А я, дойдя, дёрнула за ручку двери.

— отдай детей по-хорошему, прошу отдай детей.

— Поцелуйте меня в зад, мама, — обозлился и нахамил мне Рома, и я, сделав несколько шагов назад, снова влетела в рассыпанный песок на тротуаре, перевела взгляд и увидела лежащий кусок тротуарной плитки.

Я не знала, какой бес и дьявол в меня вселился в этот момент, но я наклонилась, преодолевая боль в трескавших ребрах, подняла этот кусок плитки и со всей силы, что было мочи, зарядила в лобовое стекло.