После развода. Муж бывшим не бывает

47

Лика

Я смотрела на Кристину и понимала: она сломалась. Она треснула, как стальной прут. Да, возможно, сейчас эти жестяные осколки вопьются в морду Ромику.

Но она сломалась.

Она глядела на то, как дети плачут без неё, и не могла ничего с собой поделать. Я ходила на цыпочках вокруг дочери.

Детская боль всегда переживается матерью в усиленном режиме. Это мой ребёнок, моя кровь. Господи, да я сама завтра поеду и Рому распну прям там в кабинете. Ну, в конце концов, у меня хороший юрист. Можем подключить его и вынудить Рому действовать согласно закону. Никто не оставит маленьких детей с отцом, тупо из-за того, что маленьким детям нужна мать, няньки её не заменят.

— Я пойду поднимусь в спальню, — выдохнула Кристина, и у меня сердце сжалось.

Мне казалось, что она поднимется в спальню, откроет балконную дверь, спустится по девичьему винограду, сядет в машину и уедет.

Потому что там её дети.

Потому что её сломали.

Но я поспешно кивнула и отвела глаза.

Кристина тоже не собиралась идти на контакт.

Время текло слишком медленно.

И я прислушивалась к шорохам засыпающего дома, я боялась услышать, что щёлкнула задвижка или провернулся ключ в замочной скважине, я очень этого боялась.

И, сидя уже у себя в спальне, я с удвоенной силой старалась разобрать все звуки, которые были вокруг.

Сигналка.

Паника взметнулась в душе и саданула по голове.

Я резко соскочила с постели.

Сигналка!

Ее отключили.

Выскочив из спальни, я побежала вниз.

И террасная стена, которая шла вдоль кухни и зала, осветилась бликами фар.

Нет, нет, нет, нет.

Что могло произойти?

Я быстро запахнула на себе халат, потуже затянула его, долетела до двери и не успела её открыть. Потому что позвонили.

Дрожащими руками я, даже не глянув в домофон, просто повернула все замки и увидела…

Глеба.

На руках он держал внуков, Лера доверчиво прижималась к деду, положив голову ему на плечо.

Дети были в пижамах.

У меня затряслись губы.

— Пустишь? — Спросил с заминкой Глеб, так, что я уловила в его голосе какое-то сомнение, тревогу, и отшатнулась от двери.

В этот момент Саша, потянувшись произнёс капризно:

— Бабуля, бабуль на ручки давай.

Я быстро потянулась, забрала внука, охнула от давления в ребрах.

Лера встрепенулась, зевнула. А я расширенными от ужаса глазами смотрела на Глеба.

За его спиной маячил Паша. Паша Градов.

— Так, вы тут разбирайтесь тихонечко, — произнёс сдержанно адвокат мужа и сделал шаг в дом, — а я, Лика, если позволишь, чаю себе налью.

Он двинулся аккуратно вдоль стены в сторону кухни, и звякнула посуда.

Со второго этажа послышались тихие шаги, и когда Кристина оказалась на первой ступеньке лестницы, то она охнула.

Я развернулась быстро, глядя на дочь, а она стояла, прижимала пальцы к губам и качала головой.

— Мамочка, — вспыхнула Лера, дёргаясь у Глеба с рук.

— Нет, нет, нет — одними губами прошелестела Кристина и быстрым шагом побежала вниз.

Саша, не растерявшись, тут же дёрнулся, стараясь вырваться у меня из рук.

— Ба, пусти, бабуль.

Я быстро отпустил внука.

Глеб наклонился, спустил с рук Леру. И они вдвоём стартанули к матери. Кристина как раз успела добежать до конца лестницы и сесть на корточки, дети повисли на ней с двух сторон, как два маленьких клещика. А у Кристины слезы текли.

— Пап, пап...

Глеб медленно закрыл дверь и покачал головой.

— Вввы с детьми тыыытут разбирайтесь. — произнёс Глеб рвано, будто через боль и дернул подбородком. — А яя, плпожалуй, чай попью.

Саша с Лерой повизгивали, попискивали

— А деда сказал, что у папы много работы, — ябедничала Лера.

— Да и поэтому мы поехали к бабуле, и деда сказал, что ты здесь, поэтому нам надо ехать сюда. — Саша перебивал сестру.

— Мы так скучали, а тебя не было, а папа говорил, что ты работаешь. — влезала сестрёнка.

Саша быстро кивал, я стояла в шоке и смотрела вслед прошедшему в кухню Глебу.

— Мам, я, — вздохнула Кристина, и я приложила палец к губам.

— Вы голодные? — Спросила я у малышей.

— Неа, — махнул рукой Сашка. — Бабуля, а мы завтра пойдём гулять?

— А там, на качелях, уже можно кататься, — дотошно уточнила Лера, и я поняла, что Кристина не может выйти из шока, поэтому подошла, забрала внука. Крис, встала, придерживая дочь.

— Мама, это что?

— Я не знаю, — тихо прошептала я, и только спустя десять минут нам удалось более менее урегулировать всю ситуацию.

Градов, забрав свою чашку вышел на террасу и сидел там, что-то разбираясь в своём планшете, а Глеб стоял, как скала в кухне, и смотрел на меня исподлобья.

— Глеб, я... — Тихо произнесла я, судорожно вздыхая.

— Ннн... Не надо. — произнёс бывший муж и качнул головой. — Нннн.... Не надо никаких слов, не надо нничего, дети должны жить с мматерью, — произнёс медленно Глеб.

— Но ты же…

— И что, мужикя или пппокурить вышел?

У меня сердце застучало с такой силой в груди, что даже плохо становилось, перед глазами как будто бы расплывались разноцветные круги, как бензиновая плёнка на лужах.

— Глеб, я…

— Я надеюсь, что Кристина больше не за-за-заплачет. Ну, ещё я, если честно, надеюсь, что Рома очень пожалеет о своей наглости.

На этой фразе Кристина появилась на пороге кухни и помявшись, судорожно вздохнула.

Я поняла, что я здесь лишняя, и, сделав шаг назад, погладила дочь по руке.

Сама вышла и пошла к близнецам.

Но, дойдя до поворота, я замешкалась, обернулась и услышала протяжный всхлип ни взрослой женщины, ни матери двоих детей. А маленькой девочки Кристины, у которой папа пришёл и всех победил.

— Паааап…

— Ты. т… ты моя, ты моя са-са-самая. — Тихо выдохнул Глеб, и я, не удержавшись, повернулась и увидела, как Кристина с разбегу влетела Глебу в грудь, повисла у него на шее и затряслась в рыданиях.

Глеб прижал к себе дочь, уткнулся носом ей в волосы. И гладил по спине.