После развода. Муж бывшим не бывает

27

— А дальше…

Кристина тяжело вздохнула, покачала головой.

— А дальше я схватила эту фоторамку, на которой трусы болтались, зарядила ей в Рому, рассекла бровь углом. Он взбесился, я думала, он меня придушит. Дёрнулся из-за стола, потянулся ко мне, в этот момент его идиотка взвизгнула, попыталась натянуть юбку на ляжки, а у меня красная пелена перед глазами встала. Я не так давно ему родила двоих детей.

Кристина тяжело задышала, как будто бы ей кислород перекрыли.

— Стояла, смотрела ничего не видящим взглядом перед собой. Я ему родила двоих детей. Я думала, что у Ромы достаточно мозгов для того, чтобы не изменять. Я же когда выходила замуж, я же выбирала не потому, что красивый, не потому, что состоятельный. Я выбирала, потому что умный. Согласись, в мозгах Роме никогда нельзя было отказать.

Последнее дочь произнесла и, перехватив себя за плечи, хватанула губами воздух.

Я её развернула к залу. Провела, усадила на диван.

— Эта идиотка взвизгнула. Я реально не поняла, как так получилось. Она дёрнулась, волосы взметнулись, и я вдруг ощутила, что я их уже намотала себе на кулак и дёрнула на себя через стол получается. Она когда запрокинулась, ногами кресло долбанула, что оно спинкой по коленям ей ударило, она как завизжит, Рома, как заорёт на меня.

Кристина взмахнула руками и тяжело покачала головой.

— Мам, это был какой-то ад. Я даже не успела ничего сказать, то есть я... Нет я. Я успела. Я кричала, но я кричала что-то бессвязное, безадресное, я матом орала, — Кристина тяжело задышала, запрокинула голову назад. Прижала тыльную сторону ладони к губам. — Он попытался меня оттащить. Перехватил за талию, дёрнул на себя. А я-то её по-прежнему держала. Она ногами машет, кресло туда-сюда, болтается, как проститутка на ветру. Он орёт: Кристина, немедленно отпусти, что ты делаешь? А я даже не слышала его. Мам, это был такой шок, что я не представляла, что мне дальше делать, это был такой ужас. Я... У меня в голове единственное, знаешь, что щёлкнуло, что я сейчас развернусь, влеплю ему пощечину. И вылечу, как пробка из его офиса. Первое, что я сделаю, это поеду за детьми. То есть мне плевать на то, что он мне скажет, как будет оправдываться.

Хотя нет, мам…

Кристина откинулась на подушки.

А я поняла, что материнское сердце, оно разрывается в клочья. Я никогда не хотела, чтобы мой ребёнок испытал подобное.

Когда она забеременела, когда узнали, что двойня это было таким счастьем, и ведь, Рома, пока мы жили все вместе здесь, в загородном доме, он же ни взглядом, ни действием не давал понять, что его что-то не устраивает. Он приходил, брал детей на руки, укачивал, они с Глебом меняли нас с Кристиной. Дедушка носит внука, папа носит дочь.

Дышать было настолько больно, как будто у меня все органы перемололи через мясорубку.

— А он на меня орёт, мама, чтобы я отпустила, чтобы я не поступала, как тварь, как стерва, я волосы из руки выпустила, разворачиваюсь к нему локтем взмахиваю, бью его под ребра. Он меня схватил. Ладонь на затылок положил, притянул к себе, упираясь лбом в лоб, и такой говорит: только посмей, только посмей сейчас что-то сделать, что мне не понравится. Ты детей не увидишь. Ни совместно нажитого не увидишь, ни папа тебе не поможет, ни валенок-братишка. А я там стою и понимаю, что это конец. Он даже не сказал, Кристина, это тебе почудилось, это не то, что ты думаешь. Вообще ты зашла, мы просто разговаривали. Понимаешь, мам, он ничего этого не сказал, он сразу стал угрожать. Он прекрасно знал, что я все поняла, я поняла все прям ровно так, как это было.

Кристина тяжело задышала, давясь словами.

Я потянулась к ней, перехватила её за руку.

Крис оттолкнулась от боковушки.

Уткнулась мне в плечо, прижалась, сдавила в своих объятиях так сильно, что ее дрожь ощущалась у меня в теле, как своя собственная, её боль я ощущала, как свою собственную, потому что это правильно, это логично — материнское сердце чувствует ровно тоже самое что и ребёнок.

— Я не поняла, я его толкнула вроде бы. Документы в лицо зарядила. — Шепча мне в грудь, произнесла Крис. И пальцы до боли сдавили мои плечи. — И я выскочила из офиса, как бешеная, прыгнула в машину, у меня как будто бы внутри включился счётчик, и по этому счётчику у меня оставалось буквально несколько минут, нарушая, пересекая пешеходные переходы, летя на красный, я влетела в развивайки забрать Сашу с Лерой. А мне навстречу охранник. У нас распоряжение не отдавать детей. Я в полицию звоню, мне детей не отдают Менты надо мной ржут. Даже не приняли вызов. Я не поняла, что случилось. Может быть, я как-то не так объяснила. Я не знаю. Я стала прорываться в группу. Выскочила нянька, директриса, директриса меня схватила. Мы вам не отдадим детей. Распоряжение вашего супруга, он сам приедет, заберёт детей. Я тогда поняла, что у Ромы вообще нет никакого края, он сделает все, что захочет Понимаешь мам? Он сделает все, что захочет.

— А папа, — хрипло произнесла я…

А Кристина, прижавшись ко мне сильнее, уткнулась носом в грудь.

И завыла как раненая волчица.

— А папе плевать.