После развода. Муж бывшим не бывает

37

На пороге стоял Костя с большим букетом белых жемчужин.

И с понуро опущенной головой.

— Я только цветы подарить, — сказал он тихо, и Дина выглянула из-за угла.

Сделала один неуверенный шаг шаркая моими тапочками по полу, и я посчитала, что моё присутствие здесь излишне.

`Удалилась, потянула за собой Кристину.

— Мы же будем подслушивать? — Тихо спросила Крис, наклоняясь ко мне, а я вздохнула. Пришлось отвести Кристину ещё дальше, на кухню.

Но даже так до нас доносились обрывки диалога.

— Я не изменял тебе, честное слово.

— А тогда что это было?

— Я действительно подумал, что я её где-то видел, причём видел достаточно давно, что не узнал и, видимо, обознался. — Быстро и нервно говорил Костя. И я всеми силами старалась не подслушивать, но они не прошли не в гостевую, не вышли за дверь, а так и продолжили стоять на пороге. Из-за этого ощутимо тянуло сыростью с улицы и по ногам проходился раз за разом прохладный ветер.

Я бросила взгляд на кухонное окно и подошла, закрыла створку.

— Я правда, не предавал тебя, я не изменял тебе, честное слово. И я не знаю, что тебе дало подумать, что я вообще мог так с тобой поступить. Если б я хотел изменять, я бы явно не спалился так глупо. Это именно был какой-то эмоциональный выброс того, то, что я просто был шокирован.

— Ты мне врешь все равно, — тихо заметила Дина, и Кристина закатила глаза, повернулась ко мне и прошептала.

— Да Костя ссыкун. Никому он не мог изменить.

Я покачала головой, намекая дочери, чтобы не оценивала так брата. Никто никогда не может поручиться за другого человека, мы сейчас все втроём оказались в этой ситуации, которая это подтверждала. Но Кристина махнула рукой, дотронулась кончиком языка до ссадины на губе и поморщилась.

— Дин, я, правда, честный, я действительно не изменял тебе, если хочешь, черт возьми, я готов клясться без разницы какому богу, можем в церкви, можем в мечети, Дин, я серьёзно. Я правда тебе говорю, что я не изменял, я не виноват. Я тебе скажу больше. Я могу пройти полиграф, я тебе точно скажу, что ничего у меня с этой женщиной не было. Я действительно обознался, и как бы отец на меня не орал в машине о том, что я что-то скрываю, я ничего не скрываю.

Костя говорил быстро, сбивчиво и периодически делал большие паузы между словами, что говорило о невозможном волнении. У него это с детства, и некоторые врачи даже замечали, что, возможно, он заикается. Но никогда не было такого подтверждения ни от логопеда, ни от детского психолога, просто когда Костя нервничал, он делал большие паузы.

— И зачем ты тогда приехал? Что ты хочешь сейчас услышать?

— Я просто хочу домой. Дин, поехали домой. Я же тебя не пальцем никогда не тронул. Я же ни разу тебя не обидел. Ну как ты можешь не доверять человеку, который на все сто процентов может показать тебе свою жизнь? Ты знаешь, как я передвигаюсь. Ты знаешь все пароли от моих гаджетов. У меня нет никаких ни заблокированных карт, ни кода на сейфе, который тебе неизвестен. Дин, ну почему? Почему так?

— Потому что мне показалось, что вдруг ты меня не любишь, эта девушка, она же такая продажная. Как вот это вот у твоего папы произошло, так страшно. — Тихо выдохнула Дина, и я покачала головой.

Да, в этой ситуации Глеб нагадил всем настолько, что даже невестка теперь была хорошенечко привита по поводу мужского кобелизма.

— Дин, я, правда, честный, я ни мыслями, ни делом, никогда. Пожалуйста, Дин, поехали домой. Мне очень плохо без тебя. Я очень сильно переживаю, нам рожать скоро, а тут такое…

Дина всхлипнула и опустила глаза.

Кристина посмотрела на меня. И покачала головой.

— Костя, я... — тихо выдохнула Дина.

И мы с Кристиной затаили дыхание.

Было непонятно, что там у Кости произошло с этой Айгуль или вообще что-либо происходило у них, но это не отменяло того, что мы все переживали.

— Костя, я бы очень хотела тебе верить, но я не знаю как.

— Ты просто поверь, я не предам, я оправдаю всю эту веру, пожалуйста.

Пожалуйста, Дин, поехали домой. Я знаю, ты скучаешь. Я знаю, тебе тяжело. Ты оказалась просто в один момент вне своей стихии. Там непонятно как тебе спать.

Нет твоей любимой подушки-подковы, на которую ты ноги складываешь, а у тебя сейчас ноги отекают. Я все понимаю, Дин. Ну, давай мы хотя бы попробуем, не будем сейчас так всю жизнь лопатить. Я обещаю, что я докажу тебе, что я верный.

Прошло целая вечность, прежде чем тонкий голос Дины прозвучал в прихожей.

— Помоги мне тогда вещи вынести. Ну, если что, я обратно к маме Лике вернусь.

Раздались шаги, мы с Кристиной сделали вид, как будто бы мы не подслушивали, и когда Костя появился на пороге кухни, то Крис вскинула брови.

— Ну что, кабальеро, признавайся, будешь обижать Дину? — Кристина провокационно в воздухе махнула ножом, и Костя нахмурился.

— Что с губой? — Спросил он тихо, низко и как-то по особому зловеще. Крис махнула рукой.

— Не бери в голову, бери в рот, выплюнуть легче.

Но Костя в два шага преодолел расстояние, отодвинул руку с ножом и, перехватив сестру за подбородок, повернул лицо в одну сторону, в другую. На губах взыграла злая усмешка, но Кристина отмахнулась.

— Костя, да прекрати ты, сама разберусь.

— Разбирайся, сказал он с вызовом и перевёл на меня взгляд. — Мам, мы поедем?

Я поспешно кивнула, пошла вслед за Диной. Увидела, как она поднимает свой небольшой рюкзак, и только спросила:

— Ты уверена?

— Не знаю, но надо все нам решить. Я же не могу бегать от Кости не пойми сколько времени, правильно?

Я вздохнула и качнула головой.

Дина с Костей уехали буквально минут через двадцать. Кристина стояла, смотрела в темноту сада и качала головой.

Я вздохнула и качнула головой.

Дина с Костей уехали буквально минут через двадцать. Кристина стояла, смотрела в темноту сада и качала головой.

— Мам, да не мог он изменять ей, не мог — произнесла она как заговорённая. — Кишка у него тонка, вот такие выкрутасы

Я подошла, обняла дочь со спины и уткнулась носом ей в шею.

— Давай ужинать и ложиться спать.

И опять я поздно ночью зашла в спальню к Кристине и обняла её, потому что она продолжала плакать. А рано утром, когда Кристина собралась на работу, я тоже нервно стала складывать вещи в сумочку.

— А ты куда?

— У меня дела в городе. Да и плюс на работу надо заскочить, — соврала я. И нахмурила брови.

В конце концов я с Ромы не слезу, он у меня получит за все.

Напомнив дочери заехать в судмедэкспертизу и снять побои, уже буквально через полтора часа я снова стояла, как бродяжка на первом этаже его офиса и требовала, чтобы меня пропустили, и на третий звонок Рома все-таки с барского плеча дал разрешение.

Я быстро юркнула в коридор, поднялась на лифте и, зайдя к нему в кабинет, тяжело вздохнула.

— Ром, я пришла, чтобы извиниться.