Праздник не по плану

ГЛАВА 14

Нейт

С ТОБОЮ СЛОВНО НАСТУПАЕТ РОЖДЕСТВО²⁴

18 декабря

Я открываю глаза при звуке голоса Элизабет.

— Ты хорошо спал? — мягко спрашивает она. — Я выпущу тебя, а потом приготовлю завтрак.

Переворачиваюсь на кровати и смотрю в окно, видя, что на улице уже светло. Протягиваю руку, чтобы взять телефон с прикроватной тумбочки, и вижу, что время — чуть больше половины девятого.

Кладу телефон обратно на тумбочку и просто устремляю взгляд вдаль. Прошлый вечер был хорошим. Наполненным множеством воспоминаний о родителях. Некоторые я забыл. Некоторые помнил так ярко, будто снова был с ними. Со мной такого раньше не случалось. Я вспоминал разные вещи снова и снова, но никогда ни с кем не делился этим. Они просто оставались в черном ящике моего разума, нетронутые, где я хранил все драгоценные воспоминания своей жизни, включая ночь, проведенную с Элизабет.

Я сидел на диване, не знаю, сколько еще после того, как она ушла. Ее слова проникли в меня и вызвали все те вопросы, на которые я не был уверен, что хочу знать ответы. Пришлось отпустить.

— Вылезай оттуда. — Я слышу ее шипение и смотрю на открытую дверь. — Если что-нибудь сломаешь… — Шипение теперь превратилось в рычание. — Я вышвырну тебя на улицу.

Я сбрасываю одеяло и встаю с кровати.

— Боже мой, что ты делаешь? — Ее голос теперь звучит панически, а я выхожу из спальни и спускаюсь по лестнице. — Убирайся оттуда. — Она снова шипит. — Сегодня вечером я запру дверь своей спальни.

Я захожу на кухню, где Элизабет стоит у ёлки в обтягивающих черных шортах. Её задница чертовски идеальна в них, и мой член, уже стоявший после пробуждения, теперь встал по другой, чертовски веской причине.

— Что происходит? — спрашиваю я, наблюдая, как она тянется к ёлке, стараясь ничего не уронить.

— Этот чертов кот, — огрызается она, с тревогой на лице. — Малыш, чертов кот, застрял на чертовой ёлке. Спит там, будто это его дом.

Я чешу затылок.

— Скажи ему выйти.

Девушка отходит от ёлки, когда я приближаюсь к ней.

Малыш буквально разлегся внутри, поперек пяти веток, расслабленный, будто эта ёлка создана только для него.

— Ага, просто скажи ему выйти, — передразнивает она. — Будто я уже не пыталась. Он меня не слушает. — Упирает руки в бока. — Этот кот не уважает авторитеты. — Девушка поворачивается к нему. — Ищи себе другое место для сна сегодня вечером, ясно? — Элизабет указывает на него, спящего на предпоследнем ряду веток.

— Думаю, он уже нашел, — говорю я, стараясь не рассмеяться, когда она бросает на меня гневный взгляд и уходит. — Если бы я был на твоем месте, — шепчу я Малышу, наклонившись, — я бы слез с этой ёлки. Лучше быть в её постели, чем на чертовой ёлке.

— Что ты ему там говоришь? — спрашивает она, когда я слышу хлопанье дверцами шкафов. — Надеюсь, ты ему угрожаешь.

Я смеюсь и качаю головой, затем слышу, как Виски скребется в дверь, просясь войти. Я иду открыть, пока Элизабет возится на моей кухне. У меня на кухне не было женщины со времен Бритт. И уж точно никогда не было женщины в этом доме. Но видя её здесь, странно признать, что я не вижу здесь никого другого. А также не вижу никого другого, кроме нее, рядом со мной.

— Доброе утро, — приветствую я, когда Виски возбужденно вбегает, кружит вокруг моих ног, пока я глажу его по боку. — Ты оставил меня в постели, как только она встала, да?

Я поднимаю глаза и вижу, как Элизабет наклоняется, ставя его миску с водой. Ее задница практически у меня перед лицом. Я стону и снова смотрю на собаку.

— Я бы тоже так поступил.

Запах кофе наполняет комнату, пока она хлопочет на кухне, доставая кружки, а затем молоко.

— Какие планы на сегодня? — спрашивает Элизабет, и я пожимаю плечами, подходя к одному из барных стульев и выдвигая его. — Дай мне взять телефон.

Элизабет подходит обратно к стойке, берет его и касается экрана.

— Тут написано «охота за сокровищами». — Она кладет телефон и подходит к кофемашине. — Что за чертовщина? Почему он не может быть нормальным человеком? — Она наливает кофе в обе чашки, а затем добавляет молоко. — Можно было просто познакомиться с парой подружек невесты во время примерки. — Она поворачивается и подходит, ставя одну из кружек передо мной.

— Спасибо, — бормочу я, беря ее, пока девушка подходит к дивану.

У нее в руке тоже кружка, и она садится, поджимает ноги и смотрит на елку.

— Просто репетиционный ужин, а потом свадьба. — Она делает глоток кофе. — Но нет, не с Джошуа. Джошуа такой: «Что бы всех взбесило до чертиков? Давай сделаем это».

Я смеюсь.

— Он знал, как тяжело людям быть вдали от своих семей во время праздников, поэтому хотел, чтобы все чувствовали себя семьей.

— Мы и есть чертова семья. — Она поворачивает лицо ко мне. — Буквально, все друг друга знают.

— Ты всех знаешь? — Я знаю, что она знает свою семью, но не знает многих родственников Мэйси, потому что не была здесь.

— Я и не хочу. — Она смотрит на меня. — Есть разница. Я не общаюсь с большим количеством людей.

Элизабет подносит кружку ко рту и делает маленький глоток обжигающе горячего кофе.

Я встаю, подхожу к дивану и сажусь на другой его стороне, наблюдая за украшенной огнями ёлкой. Малыш свернулся калачиком внутри, закрыв глаза.

— Хорошие новости, — говорю я и девушка смотрит на меня. Ее волосы собраны на макушке, лицо без макияжа, и никогда прежде она не выглядела так прекрасно. — Будет конкурс пряничных домиков, потом совместная вечеринка холостяков и холостячек, и мы наконец закончим.

— Это ложь. — Она вздыхает.

— Нет, он отменил лепку снеговиков, потому что нет снега.

— Я не это имела в виду. Ты забыл репетиционный ужин и свадьбу.

Я усмехаюсь и крепче сжимаю кофейную чашку, когда вижу, что Виски направляется к нам и запрыгивает на диван между нами.

— Ну, эти два события были само собой разумеющимися и всегда были в списке.

Пес крутится на месте, а затем плюхается, кладя морду на колени Элизабет, и я никогда в жизни не завидовал своей собаке так, как сейчас.

— Значит, я так понимаю, когда придет твоя очередь выходить замуж, — кофе будто сворачивается у меня в желудке, — ты не будешь устраивать двухнедельное знакомство.

— Точно нет, — отрезает она. — Только репетиционный ужин. Думаю, у меня не будет такой большой команды подружек невесты, как у Мэйси. Всего одна подружка и все, а остальные будут приглашены. Свадьба — это, по сути, действо между двумя людьми, а не пятьюстами.

— Тебе, пожалуй, лучше никогда не говорить такое родителям, — предупреждаю я ее. — Может, дядя Макс с тобой и согласится, но он, пожалуй, единственный.

Она усмехается.

— А что насчет тебя? — Элизабет кладет руку на спинку дивана, а затем прислоняется виском к сжатому кулаку. — Как ты видишь свою свадьбу?

— Мне, честно говоря, совершенно все равно, лишь бы жениться на той, которую люблю, — признаюсь я. — Если она появится, я уже победитель.

Элизабет запрокидывает голову и смеется, а когда снова смотрит на меня, в ее глазах блестят искорки.

— Это можем быть только мы вдвоем, или она может позвать кого угодно, мне действительно все равно.

— Ты бы произнес свои собственные клятвы или ограничился стандартной фразой вроде «беру тебя в жены»?

— Опять же, это зависело бы от ее желания. Я мог бы сделать и то, и другое. Если мы решим ограничиться стандартной фразой... — я делаю глоток кофе, пытаясь выкинуть из головы образ ее в качестве моей невесты, —...я бы написал ей письмо со своими клятвами.

Ее рот открывается от удивления.

— Это так мило, — выдыхает она почти шепотом.

— Почему ты так удивляешься всему, что я говорю? Как будто ты меня не знаешь.

Я допиваю кофе и встаю с дивана, не уверенный, хочу ли продолжать этот разговор, потому что рано или поздно я перестану бояться и спрошу, почему, черт возьми, она ушла от меня после нашей ночи.

— Я пойду в душ, а потом буду собираться, нам нужно быть там к одиннадцати.

— Отлично, — бормочет она и следует за мной. — Ты что, не собираешься снимать кота с дерева?

Я оглядываюсь и качаю головой.

— Если ему там комфортно спать, кто я такой, чтобы мешать?

Элизабет берет мою кружку и уносит ее на кухню, а я ухожу от нее, слушая, как она на кухне говорит моему коту, что он очень, очень пожалеет, если не слезет с дерева.

Час спустя я спускаюсь по лестнице, засовывая телефон в задний карман джинсов, и вижу ее внизу, надевающую ботинки. Девушка смотрит на меня через плечо.

— Я почти закончила. — Она отворачивается и надевает второй ботинок.

Я останавливаюсь на ступеньке позади нее.

— Не торопись.

Сегодня на ней темно-серая водолазка, и я точно знаю, что это шелковистый мягкий кашемир, и мне бы ничего не хотелось больше, чем провести по ней пальцами.

Элизабет встает, и я вижу, что на ней еще одни черные леггинсы и объемный свитер.

— На улице холодно, — бормочет она, направляясь к черной куртке.

— Тебе следовало надеть эту куртку вчера, когда мы рубили ёлку.

— Мы же обсуждали это вчера. Она не подходила к моему наряду. — Девушка закатывает глаза. — К тому же, я вспотела до чертиков, когда начала пилить эту чертову ёлку.

Я усмехаюсь, иду к входной двери и надеваю свои черные ботинки.

— Пойду выпущу Виски еще раз, — говорит она мне, прежде чем позвать мою собаку, которую я вижу, выходящей из её комнаты.

Отлично, ещё один, кто спит в её постели. В этом доме все, кроме меня, спят в её кровати.

— Мы займемся глупой затеей твоего дяди Джошуа. — Я слышу, как она разговаривает с Виски. — Мне нужно, чтобы ты съел один из его ботинков, когда он в следующий раз придёт, ладно? Можешь, укусить его за задницу. Я оставлю это на твое усмотрение. Просто знай, что мы будем только рады. Возможно, ты даже получишь дополнительные лакомства.

Моя улыбка становится еще шире, когда я надеваю свою короткую стеганую куртку. Когда она возвращается в комнату, Виски снова идет за ней.

— Я отключила гирлянду на елке, — говорит она, гладя Виски, и мы вместе выходим из дома.

Девушка идет впереди меня, я нажимаю кнопку блокировки на двери и встречаюсь с ней у машины.

— Пахнет хрустяще, — она потирает руки, — а это значит, что я буду ненавидеть каждую секунду сегодняшнего дня.

— Хрустяще?

— Да, типа прохладно и свежо, — говорит она, как будто должно стать понятнее, — думаю, сегодня будет еще холоднее, чем вчера.

— Отлично.

Выезжаю с подъездной дорожки и направляюсь к зоне регистрации. На парковке около десяти машин, когда я выхожу первым, а затем встречаю Элизабет сзади грузовика.

— Слушай, — заговорщицки говорит она, — давай найдем подсказку и уйдем, а они пусть потом пытаются нас найти?

Я смеюсь.

— Вот будет настоящая охота за сокровищами, — продолжает она, пока я смотрю на большое здание — красный амбар, на дверях которого теперь висит большой венок, а по бокам — гирлянды. — Мы будем где-нибудь в спа или типа того, и если они нас найдут, то выиграют.

— Если Джошуа согласится, я в деле, — говорю я, пока мы идем бок о бок к парадным дверям. Открываю одну, но перед этим она бросает на меня гневный взгляд. — Что? Это не я это организовал.

Элизабет заходит передо мной, и внутри нас сразу же обдает теплым воздухом. Свадебная группа буквально разбрелась повсюду.

— Черт, ты здесь, — говорит Джек, направляясь к нам, — я должен Эви двадцать баксов.

— Что? Почему? — спрашивает Элизабет, сбитая с толку.

— Я был уверен, что ты не придешь, — говорит он ей.

Она поворачивается и смотрит на меня.

— Мне стоило остаться дома и позволить Джеку выиграть. Видишь, что ты наделал? Теперь он расстроен.

Элизабет собирается сказать что-то еще, когда к нам подходит Белинда.

— Привет, — говорит она, улыбаясь мне, — можно тебя на минутку?

— Можно и больше минутки, — отвечает Элизабет, и любой, кто ее знает, понимает, что тон у нее недружелюбный. Она толкает Джека, когда тот пытается что-то сказать.

Я смотрю, как она уходит от меня, прежде чем снова переключить свое внимание на Белинду.

— В чем дело?

— Я нашла фотографии для выступления, — говорит она, и я съеживаюсь. — Думаю, ты свои еще не смотрел?

— Поищу сегодня вечером, — заверяю я ее. — Добавлю это в свой календарь, чтобы напоминалка сработала. — Я достаю телефон из кармана и слышу, как Джошуа зовет всех к себе.

Белинда возвращается к своим друзьям, а я встаю рядом с Элизабет, которая смотрит на меня, а затем снова на Джошуа.

— Ладно, для этого вам понадобится напарник, — говорит он, и я смотрю на Элизабет, убирая телефон.

Все разбиваются по парам, и только мы с Элизабет остаемся вдвоем.

— Полагаю, мы с тобой.

— Разве ты не хочешь объединиться с подружкой невесты? — спрашивает она. — Это должно быть как два партнера, идущих рука об руку к алтарю.

— Почти уверен, что ее муж будет против, — отвечаю я, и Элизабет смотрит на Белинду, которая сейчас обнимает упомянутого мужа. — Да, она замужем. Грегори — отличный парень. Большую часть времени он работает в ночную смену, поэтому ты его и не видела.

— Что ж, я не собираюсь быть твоим вторым выбором. — Она смотрит на Джека и Эви. — Мы будем партнерами с Эви, и вы с Джеком.

— Но, — скулит Джек, — мы собирались найти укромный уголок и все время целоваться.

— Ты ведешь себя так, будто вы не просыпаетесь вместе, — возмущается Элизабет. — Ты можешь обойтись без нее.

— Итак, есть шесть пит-стопов с подсказками, — продолжает Джошуа, — и на каждом пит-стопе есть разные подсказки для вашего номера. — Он ходит по кругу с миской, в которой лежат сложенные бумажки. — Выберите свой номер, и под этим номером будет конверт с подсказками.

— Что мы выиграем? — спрашивает Джек.

— Победители получат трофей, — отвечает Мэйси и поднимает маленький кубок из магазина за доллар. — И право говорить, что вы победители.

— Нет, спасибо, — слышу я бормотание Элизабет рядом с собой и едва сдерживаюсь от смеха.

— Будет так весело, — восторженно восклицает Мэйси, когда Джек вытаскивает бумажку из чаши.

— Ты — идиот, и я тебя ненавижу, — заявляет Джек с улыбкой на лице Джошуа, который закрывает глаза и кивает, — и я сломаю тебе ногу по-настоящему.

— Какой у нас номер? — спрашиваю я Джека, который смотрит на бумажку.

— Семь, — говорит он, протягивая мне бумажку.

Я смотрю на Элизабет, которая оглядывается по сторонам.

— Уверена, что не хочешь быть в моей команде? — спрашиваю я её. — Мы можем позволить этим двоим целоваться друг с другом.

— Эви всё равно сказала, что ей надоел Джек и его дурацкие поцелуи, — язвительно замечает она, заставляя Джека рассмеяться.

— Она сейчас влюблена в меня больше, чем когда-либо, — заявляет он, подмигивая Эви, которая просто краснеет от его слов. Эти двое — буквально самая раздражающая влюблённая парочка, которую вы когда-либо встречали.

— Все готовы? — спрашивает Джошуа.

Все, кроме нас четверых, бормочут:

— Да.

— Приготовились, — говорит он. — Первая подсказка на столе. — Он указывает на него. — И начали.

Все, кроме нас четверых, бросаются к столу.

— Команда, занявшая последнее место, должна будет помочь нам составить план рассадки, — объявляет он, и мы четверо рвемся в бой. — Удачи.