Праздник не по плану

ГЛАВА 24

Нейт

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЛЮБОВЬ³⁷

— Это было… — кладу вилку на пустую тарелку. — Лучшая еда, которую я ел…

— Если скажешь «за всю жизнь», я пойму, что ты лжешь. — Элизабет смотрит на меня, ее лицо освещалось двумя свечами в центре стола и огнями елки в углу. Несмотря на то что электричество не отключили, я решил, что мы будем ужинать при свечах. Особенно когда ее лицо засияло, когда я вернулся на кухню с четырьмя свечами в руках.

Пока расставлял свечи на столе, она раскладывала пасту с курицей по тарелкам. Принеся их, поставила порцию побольше передо мной, а я налил нам обоим вина.

— Я собирался сказать, что это была лучшая еда за последнее время.

Элизабет подняла бокал с вином, покачивая его в руке.

— Хорошо, отмазался. — Она подносит его к губам и делает глоток. — Быстро сориентировался. — От улыбки, которую она мне дарит, все внутри меня оживает.

— Знаешь, что нам стоит сделать? — беру свой бокал вина и допиваю его. — Нам стоит сыграть в игру.

— О? — она ставит свой пустой бокал. — Мне это уже нравится.

— Конечно, тебе понравится. — Я беру бутылку вина и наполняю ее бокал, опустошая бутылку. — Если только ты не проиграешь, тогда будет катастрофа.

— Я могу проиграть и быть хорошим игроком, — возражает она, и я фыркаю.

— Расскажи, когда такое случалось? — отодвигаюсь от стола. — Мне нужна дата и время.

— Я не знаю точную дату или время, — оправдывается она, поднимая свой бокал вина. — Но мы вчетвером устраивали турнир по «Четыре в ряд»³⁸.

Мой рот открывается от удивления, когда она вспоминает это.

— Ты шутишь, да?

— Она просто выскользнула у меня из рук, — защищается она. — Джошуа наклонился ко мне и... — Элизабет пытается спрятать улыбку за бокалом.

— И ты схватила игровую доску и ударила его ею по голове, — напоминаю я, и она смотрит в угол комнаты, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Ему наложили пять швов у линии роста волос.

— Ему повезло, что я не ткнула ему в глаз, — парирует она. — Он дразнил меня всю ночь. «Я выиграл! Я выиграл! Я выиграл!» — передразнивает она, как ей кажется, его голос. — Лузер. — Она даже показывает пальцем букву «Л» на лбу для пущего эффекта. — Он меня дразнил. У меня не было выбора, кроме как защитить свою честь.

— Твои родители запретили нам играть вообще во все настольные игры. Они все их выбросили.

— И опять же, чья это вина? — Она ждет моего ответа, и когда я не отвечаю на полсекунды дольше, чем ей хотелось бы, она отвечает сама: — Это вина Джошуа. Всегда он виноват, потому что выводит меня из себя.

— Элизабет. — Я останавливаюсь рядом с её креслом, чтобы забрать тарелку, она поднимает на меня взгляд, и я не могу удержаться, наклоняюсь и целую её в губы. — Как только чувствуешь, что проигрываешь, что-то на тебя находит.

— Я не люблю проигрывать, — тихо признается она, прикладывая руку к моей щеке.

— Что ж, хорошая новость в том, что в игре, в которую мы собираемся играть, — я поворачиваюсь и иду обратно на кухню, ставя тарелки в раковину, — не будет ни победителей, ни проигравших.

Её лицо искажается в гримасе.

— Мне уже не нравится. Всегда есть победитель и проигравший.

— В этой игре мы оба можем быть победителями, — поясняю я, и она притворно изображает рвоту.

— Это как если всем дают трофеи, что отвратительно. — Она качает головой. — Если я выиграла, то выиграла. Я хочу быть единственной с кубком. А не чтобы всем раздавали призы, чтобы они не плакали.

— Вау. — Я стараюсь не смеяться над ней. — Давай не будем поручать тебе присмотр за детьми на свадьбе.

Она фыркает, и делает глоток вина.

— Что я могу сделать, чтобы ускорить эту игру и приблизить мою победу?

— Ты можешь пойти и сесть на диван, полюбоваться красивой елкой и подождать меня. — Я указываю на рождественскую елку в углу, которая освещает комнату.

Убираюсь на кухне, но она ставит свой бокал на стол и подходит, чтобы помочь мне.

— Кажется, я сказал тебе пойти сесть на диван.

— Нейт, — произносит она, и в её голосе звучит игривость, — я буду следовать твоим приказам только тогда, — она смотрит на меня приподняв бровь, — когда потребуешь залезть сверху или когда скажешь: «лицом вниз, задницей вверх».

Мой член сразу же становится твердым от ее слов.

— Приятно слышать, — это единственное, что я смог выдавить из себя. Я даже не могу поддержать разговор грязными намёками, иначе забуду про уборку кухни и просто закину её себе на плечо.

— Вот, — она указывает на моё лицо, — о чём ты сейчас думал?

— Почему спрашиваешь? — интересуюсь я.

— У тебя изменился взгляд. — Она снимает кастрюлю с плиты и ищет контейнер, чтобы убрать остатки пасты.

— Я не собираюсь делиться с тобой своими сокровенными мыслями. — Я споласкиваю тарелки и ставлю их в посудомоечную машину.

— Ты думал обо мне, — она усмехается, — и о сексе.

— С чего ты взяла? — спрашиваю я.

— У тебя было почти такое же выражение лица, как когда ты запрыгнул ко мне в душ. — Она смотрит на меня, убирая остатки еды в холодильник.

— Полагаю, тебе придётся только гадать, о чём я думал, — бормочу я, не желая сдаваться и признавать, что она права.

Элизабет вытирает столешницу, пока я споласкиваю раковину.

— Ладно, теперь, когда мы закончили, давай поиграем.

— Нам нужна ещё одна бутылка вина, — говорю я, подходя к шкафу и доставая бутылку, — если только ты не хочешь чего-нибудь другого.

— Вино — это хорошо. — Она берёт свой и мой бокал со стола и идёт к дивану. — На улице всё ещё довольно сильно метёт.

— Да. — Я открываю бутылку и бросаю пробку на стол, прежде чем подойти к ней и налить немного в её бокал и в свой. — Ладно, давай сыграем в «Я никогда не…».

Я сажусь рядом с ней на диван, поворачивая верхнюю часть тела к ней, пока она сидит в углу, свернув ноги под себя.

— Если ты делал то, что другой человек никогда не делал, ты делаешь глоток вина.

— Поняла, — говорит она с усмешкой. — Я точно выиграю.

— Надеюсь, что мы займёмся сексом на диване, так что оба будем в выигрыше.

Элизабет запрокидывает голову назад и смеётся, и я не могу вспомнить ни одного звука, который бы мне нравился больше. Хотя, если честно, то, как она произносит моё имя, когда я вхожу в неё, — это лучший звук, но её смех на втором месте.

— Ладно, кто начинает первым? — спрашивает она с искоркой в глазах. — Играем в «пикантный» вариант?

— Давай, — говорю я, готовый сделать всё, чтобы она продолжала так улыбаться. — А также можем выпить и снять одну вещь из одежды.

— Вот это настоящая игра, — радуется она. — Кто начинает первым?

— Давай ты.

— Хорошо. — Она смотрит в сторону, думая. — Я никогда не купалась голой. — Она усмехается мне.

— Я не буду пить, — говорю я ей, и она смеётся. — Это было непреднамеренный нудизм.

— Эм, я говорила не о том случае, — уточняет она, указывает на меня. — А о том лете, когда мы поехали в отпуск, и ребятам пришла в голову идея пробежаться голышом по пляжу, а потом прыгнуть в воду.

— Черт, — ругаюсь я, вспоминая. — Ладно, я это сделал, значит буду пить. — Я делаю глоток вина. — Ты никогда не купалась голышом?

— Нет! — выдыхает она. — Мой самый большой страх — это то, что кто-то украдет мою одежду, и мне придется ходить голой, а еще, что там темно и может быть опасно. Ты должен что-то снять. — Она указывает на меня, и я протягиваю ей свой бокал, снимая рубашку.

— Хорошо, моя очередь, — заявляю я, забирая свой бокал и бросая ей рубашку, пока она кладет ее себе на колени. — Я никогда не имитировал оргазм.

Элизабет ахает.

— Это нечестно.

Я подмигиваю ей, и она наклоняет голову, и я понимаю, что игра началась. Элизабет делает глоток вина, а затем я указываю на нее, двигая пальцем вверх и вниз, ожидая, что она что-то снимет. Девушка протягивает мне свой бокал так же, как я ей свой, и снимает свитер, оставаясь в черных леггинсах и черном спортивном бюстгальтере.

— Твоя очередь, — говорю я с ликованием от того, что выиграл хотя бы один вопрос.

— Я никогда не встречалась с братом или сестрой кого-то из своих друзей. — Я смотрю в потолок и не могу сдержать смех. — Можешь просто выпить весь бокал сразу, — говорит она мне, и я делаю глоток, прежде чем поставить бокал на стол и встать, стягивая штаны и бросая их ей, оставаясь в боксерах и носках. — Похоже, я выиграю.

Беру свой бокал.

— Я никогда не пользовался приложением для знакомств. — Я указываю на нее.

Она бьет по дивану.

— Это несправедливо, — шипит она. — Как еще я должна была с кем-то познакомиться, если ездила в летний лагерь только для девочек?

— Не мои проблемы. — Я широко улыбаюсь я ей. — Я заберу твои штаны.

Она фыркает.

— Да уж, конечно. — Она делает глоток вина, а затем бросает мне свой спортивный бюстгальтер. — Если твои соски могут быть на виду, то и мои тоже. Моя очередь. — Она стучит пальцем по бокалу, размышляя. — Я никогда в жизни не бросала кого-то после секса.

— Бросала. — Я указываю на нее. — Ты меня бросила.

— Я не бросала, — отрицает она. — Эта игра такая дурацкая.

— Она дурацкая, потому что ты играешь, чтобы выиграть, а не ради удовольствия, — говорю я ей. — Ладно, моя очередь. Никогда в жизни у меня не было нескольких оргазмов подряд.

— Зараза, — шипит она на меня, допивая вино из бокала. — Это нечестно. — Она ставит бокал и снимает штаны, оставаясь только в кружевных стрингах. — Надеюсь, ты доволен собой. — Она бросает штаны мне в лицо, и я их ловлю.

— Ты голая на моем диване. — Я ухмыляюсь ей. — Конечно, я очень доволен.

Элизабет снова наполняет свой бокал.

— Я никогда в жизни не пользовалась секс-игрушкой с партнером, — заявляет она, думая, что выиграет этот раунд.

— Я тоже никогда, — признаюсь я, и ее глаза чуть не вылезают из орбит.

— Ты был в отношениях, и никогда не пробовал?

— Нет. — Я качаю головой. — Я знал, что у нее есть вибратор, но если бы она хотела, чтобы я увидел, как она им пользуется, то показала бы мне.

— Это… — Она качает головой. — Это в моем списке приоритетов для следующих отношений, — делится она, и еда, которую я съел на ужин, кажется, вот-вот выйдет обратно.

— Какими были твои самые долгие отношения? — спрашиваю я ее, сам не знаю зачем; мне не очень-то хочется знать.

— Шесть месяцев, — отвечает она, а затем пожимает плечами. — Я слишком сосредоточена на работе, чтобы находить время для всего остального.

— Это звучит… — Я пытаюсь подобрать вежливые слова.

— Грустно. — Она смеется над собственной оценкой. — Не знаю, почему я никогда не решалась на серьезные отношения с кем-либо. Может быть, знала, что если сделаю это, то как бы застряну там.

— Тебе бывало там по-настоящему хорошо, как дома? — спрашиваю я, и Элизабет задумывается над вопросом.

— Иногда, — признается она, — а иногда кажется, что я там просто жду своего часа.

— У тебя там целая жизнь.

— Да. — Она делает глоток вина. — У меня там дом. Друзья. Работа.

— Но у тебя там нет семьи. — У меня сжимается сердце из-за нее. Хотя у меня не осталось семьи, но у меня есть Морроу, и они мне как родные.

— Да, семьи там нет. — Ее голос затихает. — Никогда не думала об этом так.

— Пожалуйста, — говорю я, и она смеется. — К тому же, думаю, я победил.

— Неужели?

Элизабет ставит свой бокал на середину стола, затем тянется ко мне, берет мой бокал и ставит его рядом со своим, после чего возвращается ко мне, а я поворачиваюсь к ней лицом. Она ставит одно колено на диван рядом с моим бедром, а затем делает то же самое с другим, садясь на меня сверху.

— Ты уверен?

Кладет руки мне на плечи, а я обхватываю ее за бедра.

— О, да. — Я стараюсь слишком широко не улыбаться, проводя руками по ее обнаженной спине. — Я определенно выиграл.

Она прижимается лбом к моему.

— Теперь ты должен загладить свою вину. — Она наклоняет голову вбок.

— О, поверь мне, — мягко заверяю я, — я планирую провести всю ночь, заглаживая её. — Я усмехаюсь, но смех обрывается, когда её губы накрывают мои. Я обхватываю её талию рукой и разворачиваю так, чтобы девушка оказалась спиной на диване. — И пожалуй, начну заглаживать вину прямо сейчас, — её волосы рассыпаются по моему дивану, — подарив несколько оргазмов подряд.