Праздник не по плану

ГЛАВА 26

Нейт

СЕРЕБРЯНЫЕ КОЛОКОЛЬЧИКИ⁴⁰

— Я поменяла свой рейс. — Я слышу эти слова, и внутри меня все замирает, абсолютно все. — Я улетаю рождественским утром в шесть часов. — Я смотрю на нее, звук моего сердца, колотящегося в груди, эхом отдается в ушах, а она пытается скрыть улыбку. — Шучу. — У меня словно весь воздух выкачали из легких, и я могу только смотреть на нее. Сердце замирает, как будто кто-то сидит у меня на груди.

Я отворачиваюсь, чтобы сделать яичницу.

— Мама и папа тебя убьют, если уедешь в Рождество, — сообщает ей Джошуа, и я закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки.

— Думаешь, они планируют что-то на Рождество после того, как накануне вечером будет свадьба?

— Они упоминали, что устроят рождественский ужин дома. Но, насколько я понял, большая часть семьи уже уедет.

— Ну да, у них всего пара выходных, — говорит Элизабет. — Кажется, я слышала, что некоторым нужно уехать двадцать шестого.

— Для тех, кто останется здесь, — Джошуа подходит к кофемашине, чтобы сделать себе кофе, — они устроят ужин. — Он наливает кружку и прислоняется к стойке. — Так что я вас двоих считаю.

— Нет, — возражает Элизабет раньше меня. — У меня будет самое сильное похмелье в моей жизни. — Я оглядываюсь на нее. — Я планирую выпить столько, сколько физически возможно. — Она смотрит на меня, и улыбка на ее лице успокаивает меня. — Не волнуйся, я все равно планирую спать на полу в ванной.

— Ну, я им этого не скажу. — Джошуа фыркает. — Можешь сама им сообщить. И они смогут забрать рождественские подарки, которые тебе купили.

— Черт! — Элизабет снова хлопает по столешнице. — Я никому ничего не купила. Это все твоя вина, — шипит она, указывая на Джошуа. — Я так отвлеклась на всю эту свадебную суету, что забыла про подарки.

— Если хочешь, — предлагаю я, выливая яйца на сковороду, начиная их помешивать, — мы можем заехать в торговый центр, а потом на рождественскую ярмарку.

— Отлично, — соглашается она. — Мы можем пойти на ярмарку и купить всем рождественские безделушки, — она смотрит на Джошуа, — чтобы они возненавидели Рождество так же, как я.

Я фыркаю.

— Ты собираешься потратить деньги, чтобы они возненавидели Рождество?

— Я не говорила, что это хороший план. Я просто сказала, что это план.

— Ну, мы любим рождественские безделушки, — напоминает Джошуа.

— Кто сказал, что я тебе что-то куплю? — парирует она.

Он допивает кофе, ставит кружку в раковину и закатывает глаза.

— Ладно, я ухожу, увидимся вечером.

Элизабет стонет.

— Неужели мне обязательно репетировать проход к алтарю, если я не невеста?

— Да, — подтверждает он. — Тебе повезло, что я отговорил ее от флешмоба.

— Нет. — Элизабет качает головой. — Это тебе повезло, — рычит она, когда он подходит к ней и целует в макушку.

— Люблю тебя больше всех, — говорит он, а она отталкивает его.

— Ты лживый лжец, который лжет, — шипит она ему. — Лучше убедись, что никто не будет возражать на этой свадьбе, иначе я с вами всеми разберусь.

— Не вбрасывай это дерьмо во Вселенную. — Он упирает руки в бока.

— Я ничего не вбрасываю во Вселенную, — защищается она, пока я выкладываю яйца на тарелку и иду за беконом. — Если ты облажался, изменив ей, и эта женщина явится, чтобы заявить на тебя права, почему это моя вина?

— Я не изменяю Мэйси. — Он кладет руки за голову. — Даже не шути по этому поводу.

Её глаза расширяются, и я понимаю, что она просто шутит с ним.

— Если уже есть сомнения, то этот брак изначально обречён.

Его лицо становится бледным.

— Элизабет, — произношу я, и она разражается смехом.

— Просто шучу. Знаю, что ты бы никогда ей не изменил, потому что если бы ты это сделал, а я бы узнала, то рассказала бы маме, а потом она бы заставила папу с тобой разобраться. А потом Джек надрал бы тебе задницу. — Она наклоняет голову вбок. — А я бы точно тебя прибила.

— Принято к сведению. — Он кивает мне и выходит из дома.

Элизабет отодвигается от стола и бежит за ним по коридору.

— Ты куда? — смотрю в коридор и вижу, как она возвращается на кухню.

— Я заперла дверь, — говорит она, садясь обратно на свой табурет. — Чтобы никто больше сюда не зашёл.

Смеюсь над ее выходкой.

— Представь, если бы мы кое-чем занимались на столе, а Джошуа просто вошёл.

— Это было бы довольно сложно объяснить. — Я смеюсь и сажусь рядом с ней. — Определённо не получилось бы сказать: «Это не то, что ты думаешь».

Я смеюсь вместе с ней.

— Ты действительно хочешь сходить на рождественскую ярмарку? — отрезаю кусочек колбасы.

Девушка кивает.

— Да, и теперь мне нужно купить ещё один подарок. — Она смотрит на меня, и я смеюсь.

— Я знаю пару вещей, которые ты могла бы мне подарить.

— Я уже сделала большинство из этих вещей, — шутит она, — если только мы не купим целую коробку секс-игрушек и не устроим настоящую вечеринку.

— Интересно, а есть ли рождественские секс-игрушки? — спрашиваю я, и её глаза расширяются, когда она достаёт телефон.

— Что ты делаешь?

— Ищу рождественские секс-игрушки. — Она смотрит на меня. — Однажды я была в Париже, и там был вибратор в форме Эйфелевой башни. — Я открываю рот от шока. — Он был разных цветов. — Она что-то набирает на своем телефоне. — Ладно, вот несколько вещей. — Она жует свой завтрак. — Ты готов?

— Не уверен, что кто-то готов к этому, — признаюсь я, — но вот мы здесь.

— Итак анальные пробки в форме ёлочек.

Я смотрю на неё.

— Я мог бы это сделать.

— Правда? — спрашивает она.

— Я имею в виду, было бы возбуждающе знать, что ты сидишь передо мной с анальной пробкой.

Она смеется.

— Я думала о том же для тебя. Сесть за рождественский ужин и увидеть, как ты морщишься.

Я смеюсь.

— Ладно, это отпадает. — Я закидываю в рот еще еды. — Что еще?

— Календарь Санты: «Позы для удовольствия», — читает она, и я киваю в знак согласия. — Двенадцать рождественских сексуальных игр.

— Осталось не так много дней, так что нам придется делать тройную норму каждый день.

— Отлично, тогда попадает в список «возможно». — Она снова жует. — Секс-кубики «Под омелой».

Я смеюсь.

— Я даже не знаю, что это значит.

— Ну, тут написано: «Пусть Рождество будет раскрепощенным». — Она смеется. — Это игра в кости, которая предлагает сосать член, трахаться по-собачьи, тереться гениталиями или трахаться как кролики.

— Мы и так все это делаем.

— Это правда. О, нужно купить это для подружек невесты. — Она поворачивает телефон так, чтобы я посмотрел. — Накладки на соски в виде оленей или Санты.

Я фыркаю и провожу пальцем вверх по экрану

— А вот еще, — говорю я, — вибратор в виде леденцовой трости.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на него.

— Добавь в корзину.

Я качаю головой.

— Я сделаю тебе сюрприз.

— Хорошо.

— Интересно, продают ли они трусы-боксеры с омелой прямо в области члена?

— О, — она указывает на меня, — я бы купила такие для папы и Джека, просто чтобы им было очень неловко.

— Твоя мать бы умерла. — Я не могу не рассмеяться. — Или, может быть, поблагодарила бы тебя.

— Фу, — говорит она, — хорошо, что я закончила есть. Даже не хочу думать, что мои родители все еще этим занимаются.

— Они вместе уже давно, я бы сказал, что у них здоровая сексуальная жизнь.

— Нейт, — шипит она, — мне нужно, чтобы ты сейчас заткнулся.

Я не могу не рассмеяться над ней.

— Я собираюсь принять душ и подготовиться к предстоящему дню.

— Но я же готовил, — напоминаю я, когда она выходит из кухни. — Кто готовил, тот не моет посуду.

— Об этом надо было подумать раньше, чем открывать рот, — парирует она.

Я не стал мыть посуду, вместо этого присоединился к ней в душе. Помыл ее после, пока Элизабет приводила в порядок волосы. Через час мы выходим из дома и я беру ее за руку, когда идем к машине.

— Хороший день.

Она выпускает мою руку, чтобы сесть.

— Думаешь, снег растает к свадьбе? — спрашивает она, когда я сажусь в машину.

— Не уверен. — Завожу двигатель. — Но, думаю, Мэйси заставит нас фотографироваться на улице.

— Отлично. — Элизабет смотрит в окно, пока я подъезжаю к рождественской ярмарке, шокированный тем, что все места заняты. Проходит целых двадцать минут, прежде чем нахожу парковочное место.

Выйдя из машины, она встречает меня позади машины, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее. Девушка улыбается мне, поднимая руку, чтобы стереть блеск для губ с моего лица. Я поворачиваюсь и беру её за руку, пока мы идем к маленьким ларькам-домикам, которые были установлены. Ряды домиков образуют маленькую деревушку по всей площади.

Посреди установлена большая рождественская елка, вокруг которой бегают дети.

— С чего начнем? — спрашиваю я, и Элизабет пожимает плечами.

— Не знаю, почему бы нам не начать отсюда? — она смотрит на меня. — А потом пройдемся по рядам.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Просто скажи, когда захочешь остановиться.

— Если что, буду тебя тянуть. — Она поднимает наши руки, показывая наши переплетенные пальцы.

Сначала мы проходим мимо свечной лавки, и она затаскивает меня внутрь. Сразу же чувствуется запах сосны, и я вижу венки, висящие по бокам, а также над деревянным навесом, который защищает их от дождя и снега.

— Они такие красивые — Элизабет берет одну из свечей в банке, верх которой обвязан красно-белой веревочкой, с которой свисает остролист. — Пахнет корицей, — говорит она, вдыхая аромат и поднося ее к моему носу. — Они такие классные, — говорит она, беря другую, которая пахнет клюквой и апельсином. — В доме будет чудесно пахнуть.

— Ну так купи их, — предлагаю я, и она кивает.

Мы выходим с тремя свечами в пакете. Я забираю у нее пакет, пока мы идем к следующему магазину. Этот магазин полон всякой всячины, и она просто проходит мимо, пока не доходит до магазина, где продают самодельные рождественские чулки.

— Ох, посмотри. — Она показывает на один из носков с рыжим котом в шапке Санты. — Надо его взять. — Она смотрит на меня. — И вот этот для Виски, — говорит она о том, на котором спереди написано: «Гав» и лицо Санты. — Нам нужен еще для Малыша.

Она перебирает их, и тут подходит женщина.

— Могу я вам помочь?

— У вас нет чулка с серым котом? — спрашивает она, и женщина качает головой.

— Возьми с любым котом, — говорю я, и Элизабет сердито смотрит на меня. — Ты же знаешь, он не поймет, правда?

— Мы наполним его кошачьими игрушками, — сообщает она мне.

— Элизабет, — отвечаю я, стараясь не рассмеяться, — кошки на самом деле не играют с игрушками

Она смотрит на меня так, будто я только что сказал ей, что Санты не существует, а ей восемь лет.

— Они просто гоняются за тем, что хотят погонять.

Ее взгляд превращается в смертоносные лазеры.

— Я лучше помолчу.

— Мудрое решение, — соглашается она. — Мы возьмем эти три, — говорит она женщине, — а еще вот этот. — Она поднимает чулок с Гринчем. — Какой тебе больше подойдет? — спрашивает она меня. — Вот, можешь выбрать оленя или снеговика.

— Почему бы тебе не удивить меня? — говорю я, и она прогоняет меня.

Поворачиваюсь и ухожу, пока она выбирает для меня чулок. Я вижу, как она улыбается женщине, а затем подходит ко мне, почти подпрыгивая.

— Я взяла по одному для каждого из нас. — Она поднимает сумку. — Мы можем повесить их и наполнить маленькими приятностями.

— Например, анальной пробкой? — спрашиваю я, и она запрокидывает голову и смеется.

Обнимаю ее за шею, притягивая к себе. Улыбка на ее лице — от уха до уха, и до меня доходит, что меньше чем через неделю она уйдет. Я больше ничего не говорю, вместо этого отпускаю ее, и она идет к другому домику, а я пытаюсь сдержать боль в сердце. Я знал, на что иду, знал, что это не закончится хорошо. Просто надеялся, что будет не так больно.

Я чертовски ошибался.