Праздник не по плану

ГЛАВА 32

Элизабет

ЛЮБОВЬ — ЭТО РОЖДЕСТВО⁴⁷

26 декабря

Я натягиваю джинсы, а затем хватаю свитер, который достала из сумки перед тем, как принять душ. Сняв резинку с волос, беру носки и присаживаюсь на край кровати, на которой не спала с тех пор, как мы начали спать вместе. Оборачиваюсь, услышав, как Нейт выходит из своей спальни, одетый в джинсы и футболку. Его волосы еще влажные после душа, который он принял после того, как мы вместе пили кофе, сидя на диване, смотрели телевизор и молчали.

— Привет, — говорю я, когда наши взгляды встречаются.

— И тебе привет. — Он стоит, прислонившись к дверному косяку. — Что случилось?

— Мама только что позвонила, чтобы напомнить о сегодняшнем походе по магазинам, — отвечаю я, надевая второй носок. — Хотя, когда мы вчера вечером были у них на ужине, я сказала ей, что не собираюсь идти с ней по магазинам после Рождества.

Он улыбается и опускает взгляд.

— Она сказала, что либо я одеваюсь и добровольно сажусь ее в машину, либо она заставит тебя отнести меня туда. — Я встаю. — Я спасу нас обоих и просто выйду и буду готова к ее приезду.

— Хорошо, — тихо говорит он. — Я, пожалуй, поеду в офис. Разберусь с кое-чем, перед тем, как снова вернуться к работе после Нового года.

Подхожу к нему и жду, что Нейт поцелует меня, но он этого не делает. Просто улыбается и поворачивается, чтобы спуститься по лестнице. С тех пор, как мы вчера обменялись подарками, он стал тише, чем когда-либо. Даже на ужине с моими родителями его улыбка не достигала глаз. Я ждала, пока мы вернемся домой, чтобы спросить его об этом, но у него были другие планы. Планы, которые заняли мой рот и его. Я заснула в его объятиях, а когда проснулась, его уже не было в постели. Это было первое утро, когда я проснулась не рядом с ним, и я ненавидела каждую секунду.

Делаю глубокий вдох, спускаясь по лестнице на кухню. Виски спрыгивает с дивана и подходит ко мне, трется о мои ноги. Я наклоняюсь, чтобы погладить его по шее, и поднимаю взгляд, видя Нейта у кофемашины. Сердце нервно колотится в груди, когда я задаю ему вопрос, который хотела задать со вчерашнего дня, но боялась до чертиков, опасаясь услышать что-то, чего не хочу знать.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, и он поворачивается ко мне, его лицо ничего не выдает.

— Да, — отвечает он, — наверное, просто устал.

— Мы проспали почти двенадцать часов. — Я нервно смеюсь, надеясь вызвать у него улыбку. Это то, что мне сейчас так нужно.

— Может, мне нужно больше, — говорит он напряженным голосом, и я хмурюсь.

— Серьезно? — говорю я, понимая, что он либо что-то скрывает, либо зол на что-то и не хочет мне говорить. Я не знаю, что это, но чувствую, что это что-то важное.

— Серьезно, — повторяет он, и теперь я точно знаю, что он зол.

— Ты большую часть ночи молчал, — упоминаю я, сердце колотится в груди, — а сегодня сказал мне всего слов пять. «Доброе утро» — два из них, а остальные — «эй, что случилось». — Мои руки начинают нервно дрожать, и я кладу их на холодную столешницу передо мной.

— Не знаю, чего ты от меня хочешь, — заявляет он. — Я в порядке.

— Ты ведешь себя так, будто я тебя не знаю, Нейт. — Я пытаюсь не паниковать и сохранять спокойный тон, но чем дольше длится разговор, тем сильнее меня охватывают нервы, и голос становится выше.

— Ты меня знаешь? — спрашивает он, и я начинаю подозревать, что он хочет спровоцировать ссору.

— Какого черта это значит? Конечно, я тебя знаю. Как ты можешь такое говорить?

Он просто пожимает плечами.

— Все бы шло быстрее, если бы ты просто сказал, что тебя беспокоит, и мы могли бы... — Я не заканчиваю фразу, потому что он сердито фыркает.

— Мы могли бы что? — огрызается он. — Что мы можем сделать? — Я не знаю, спрашивает он меня или утверждает. — Мы ничего не можем сделать.

Я вижу его глаза, и они скорее зеленые, чем голубые, отчего кажутся почти золотыми. Парень скрещивает руки на груди, откидываясь на стойку.

— Мы ничего не можем сделать, потому что через неделю ты сядешь на чертов самолет и улетишь.

Я открываю рот, потом закрываю.

— Ну да, учитывая, что я здесь не живу.

— Да, не волнуйся, мне напоминают об этом каждый чертов день, — выплевывает он. — Но даже зная это, даже говоря себе, что это временно, я, черт возьми, всё равно это сделал.

— Что ты сделал? — я бы хотела, чтобы вопрос, который только что задала, не заставлял меня затаить дыхание. Чтобы этот вопрос не вызывал у меня тошноту. Я бы хотела, чтобы он не сковывал все мое тело от нервов.

— Я говорю себе, что не стоит этого произносить. — Он проводит рукой по волосам, останавливается на затылке. — Но потом понимаю, что не могу не сказать.

— Что бы это ни было, лучше просто скажи и покончи с этим, — настаиваю я, зная, что он скажет, что мне больше не стоит здесь оставаться. Что все это, чтобы это ни было, нужно просто закончить. Зная, что когда он произнесет эти слова, мое сердце разобьется, и мне придется притворяться, что все в порядке.

— Хочешь, чтобы я это сказал? — спрашивает он, качая головой. — Ладно, я скажу.

Я задерживаю дыхание, не уверенная, что он собирается сказать, но не готовая к тому, что он говорит дальше.

— Я люблю тебя.

Чувствую, как кровь отливает от моего лица.

— Я чертовски люблю тебя, а ты собираешься меня бросить. Я понял, что всегда любил только тебя. Осознал, что сдерживал себя, ожидая тебя. И не понимал этого, пока все не встало на свои места. Именно поэтому я не мог быть ни с кем в отношениях. Держался на расстоянии, подсознательно зная, что жду тебя.

— Нейт, — выдыхаю я, шок наполняет мое тело.

Звонит дверной звонок, и я смотрю в коридор.

— Тебе нужно идти, — говорит он. — Иди.

— Нейт, — снова произношу я, в тот же момент, когда снова звонит дверной звонок.

— Говорить не о чем, Элизабет, — мягко говорит он. — Я живу здесь. Ты живешь на другом конце чертова света. Я не смогу поддерживать отношения на расстоянии, особенно после того, как провел эту неделю с тобой. Все будет хорошо, иди.

Я смотрю ему в глаза, не произнося ни слова.

— В отличие от семи лет назад, теперь мы оба знаем, что происходит.

Комок в горле такой большой, что я даже не думаю, что смогу произнести хоть слово. Звонок звонит снова, а я чувствую себя приклеенной к полу. Звук прекращается, и теперь его сменяют стуки в дверь.

— Пойду открою. — Он обходит стойку и направляется к входной двери.

Я закрываю глаза и первая слезинка скатывается по моей щеке. Вытираю ее, когда слышу голос своей матери.

— Я думала, она заперла тебя в комнате, чтобы не встречаться со мной, — говорит она, смеясь.

Нейт усмехается, будто мы только что не провели самый напряженный разговор в своей жизни.

— Я был в душе, — оправдывается он. — Думаю, она на кухне.

Делаю глубокий вдох, прикладывая руку к груди, чтобы облегчить сдавившую ее тяжесть. Выдыхаю и иду в коридор.

— Привет, — здоровается мама, глядя на меня. Улыбка на ее лице немного тускнеет, когда она смотрит мне в глаза, но она быстро приходит в себя. — Я пыталась тебе позвонить, — говорит она, глядя на Нейта, который смотрит на меня, а я изо всех сил стараюсь не смотреть на него. Не уверена, что смогу выдержать это, не показав боли на лице.

— Мой телефон на зарядке на кухне, — объясняю я, указывая за спину. — Сейчас принесу его, и мы можем идти.

Я ухожу от них, беру телефон, который поставила на зарядку утром, когда пила кофе. Засовываю его в задний карман джинсов и направляюсь обратно к двери.

— Ты собираешься забрать свои вещи? — спрашивает мама, и я смотрю на нее в недоумении. — Ну, тебе нужно перестать путаться под ногами у Нейта.

— Заберу позже, — говорю я, надеясь, что она не будет настаивать, и мне не придется собирать свои вещи.

— Хорошо, мы можем заехать после магазина и забрать их.

Я киваю, не желая ввязываться в спор. Смотрю на Нейта.

— Увидимся позже. — Я не знаю, спрашиваю я его или сообщаю, а он просто кивает мне в ответ, почти так же, как я кивнула маме.

Мама смотрит то на меня то на Нейта и ничего не говорит, прежде чем развернуться и выйти из дома. Выхожу следом, желая обернуться и поцеловать его, что, вероятно, только усугубит положение для всех нас.

Сажусь в машину одновременно с мамой, и мы обе захлопываем дверцы почти в один и тот же момент.

— Итак, — она заводит двигатель, — сначала кофе?

Смотрю на нее и киваю, понимая, что она что-то подозревает.

— Думаю, так будет лучше.

Мы отъезжаем от дома, и с каждой минутой у меня все тяжелее становится на сердце. Когда подъезжаем к маленькой кофейне, я выхожу, пытаясь успокоить дыхание, и понимаю, что нахожусь в шаге от настоящей истерики.

Захожу внутрь и направляюсь прямо к столику.

— Я закажу для тебя, — говорит мне мама.

Я даже не отвечаю ей из-за комка в горле, и почти уверена, что все, что я сейчас скажу, вырвется с рыданием. Я сажусь в глубине кофейни, глядя на свои руки. Браслет, который он подарил мне вчера, выскальзывает из-под свитера, и я вижу сердечко. Пальцем тянусь к нему, и в этот момент мама отодвигает стул и садится напротив меня.

— Сейчас принесут кофе. — Она снимает куртку. — Я заказала тебе кекс, но не думаю, что это поможет тебе почувствовать себя лучше.

Я улыбаюсь и немного фыркаю.

— Не думаю, что кекс это исправит.

— Что «это»? — спрашивает она, и я поднимаю на нее глаза.

— Это... — начинаю я и замолкаю, чувствуя, как дрожит нижняя губа. — Это... — выдыхаю я. — Я влюблена в Нейта. — Я поднимаю глаза и снова выдыхаю. — О, боже.

— Моя прекрасная девочка, — говорит мама, и я жду, что она начнет паниковать, но улыбается мне и кладет свою руку на мою, лежащую на столе, — мы это уже знали.

— Что? — спрашиваю я, шокированная. — Кто это «мы»?

— Ну, я могу сказать тебе, кто точно не замечал — твой отец и Джошуа. Я почти уверена, что Джек подозревает. — Она улыбается. — Ты была влюблена в него с подросткового возраста.

— Не была! — визжу я. — Это случилось только сейчас.

— Нет. — Она качает головой. — Это случилось не сейчас, может, сейчас ты просто наконец-то вытащила голову из задницы, но это случилось давно.

— Мы ненавидели друг друга, — напоминаю я. — У него были отношения, — указываю я, и она закатывает глаза.

— Вы ненавидели друг друга, потому что ты уехала, а он не попросил тебя остаться. — Мой рот открывается от удивления. — Но это в прошлом, вы оба должны были сделать то, что должны были, чтобы оказаться здесь и сейчас.

— Мам. — Я замолкаю, когда официантка подходит, чтобы принести наш кофе. Жду, пока она отойдет, прежде чем снова посмотреть на нее.

— Элизабет, — произносит она, глядя на свою кофейную чашку. — Семь лет назад ты унесла ноги из города и отправилась на другой конец света, скорее всего, чтобы сбежать от него.

— Я сделала это не только из-за него. Это была отличная возможность.

— Согласна. — Она кивает. — Тебе нужно было сделать то, что нужно было сделать, и ему тоже. Теперь вы оба оказались здесь.

— Да, и теперь я здесь не живу, — напоминаю я, и она закатывает глаза. — Мам, я не могу просто взять и переехать.

— Почему нет? — она усмехается. — Ты же уже делала это раньше, я почти уверена, что сможешь сделать снова.

— У меня там есть жизнь, — возражаю я, и в ту же секунду, как произношу эти слова, в голове мелькает Нейт. И не только Нейт, но и Виски, Бин и Малыш. Мы впятером устроились на диване, смотрим сериал, хотя это и не то воспоминание, которое должно было возникнуть.

— Какая жизнь? — спрашивает она меня. — Ты идешь на работу, приходишь домой. Все одно и то же, день за днем, — отрезает она. — У тебя всего два друга, и ты почти никуда не выходишь.

— Ух ты.

— Не ухтыкай мне тут, юная леди. — Она указывает на меня пальцем. — Ты знаешь, как мне тяжело видеть, что ты не живешь полной жизнью?

— Эм.

— Эм, ничего, — парирует она. — Как это произошло?

— Как что произошло? — спрашиваю я, не понимая вопроса.

— Как ты вдруг поняла, что влюблена в Нейта? — спрашивает она мягко.

— Ну, это, по сути, все твоя вина, — говорю я с улыбкой, но слезы наворачиваются на глаза. — Ты спихнула меня к нему, и я осталась у него дома.

Она закатывает глаза.

— А потом одно привело к другому, и мы занялись взрослыми делами. — Я прикрываю рот рукой, чтобы не рассмеяться.

— Насколько сильно ты его любишь? — спрашивает она, и я наклоняю голову набок. — Ты любишь его так сильно, что сможешь спокойно сесть на самолет и уехать, вернуться домой и жить без сожалений? — она улыбается, и я вижу слезы в ее глазах. — Или любишь его так сильно, что одна только мысль об этом заставляет твое сердце болеть? Мысль о том, что он может быть с кем-то другим и создать с ней семью, вызывает у тебя сильную боль?

— Это вызывает у меня сильную боль, — признаюсь я шепотом. — Одна мысль о том, чтобы сесть на этот самолет, вызывает такую огромную боль в груди, что трудно дышать.

Я вытираю слезу со щеки.

— Ну что ж, — заявляет она, поднимая чашку с кофе, — похоже, тебе предстоит принять решение.