Праздник не по плану

ГЛАВА 3

Элизабет

ВСЁ, ЧТО Я ХОЧУ НА РОЖДЕСТВО⁵

14 декабря

Первый день ада

Я оглядываюсь по сторонам, когда все больше и больше людей начинают собираться и ждать у ленты. Пассажиры моего рейса тоже начинают появляться у багажной карусели, ожидая свои вещи.

Появляются первые несколько чемоданов, и я в любой момент готова броситься вперед, особенно учитывая, что на моем есть наклейка «приоритет». Выходит еще пять чемоданов, а потом все останавливается минут на пятнадцать. Тот же багаж крутится по кругу. Все оглядываются по сторонам, уровень разочарования растет, к тому же кажется приземлился еще один рейс, и их багаж тоже направляется на эту карусель.

Я достаю телефон и пишу брату Джеку.

Я: Мама забыла меня в аэропорту.

Джек: Ну, ты уже достаточно взрослая, чтобы знать, как добраться домой.

Я: Ух ты, кто-то сегодня не в духе.

Джек: Пока ты расслаблялась в бизнес-классе в своем уютном кресле, я пытался справиться со всеми родственниками, которые на нас свалились, и теперь их нужно куда-то расселять.

Я: Ну, похоже, тебе не помешает немного рождественского настроения.

Джек: Отвали.

Я: Вот именно об этом я и говорю. Счастливого чертова Рождества.

Джек: Скоро увидимся.

Я решаю написать отцу.

Я: Когда ты вернешься домой? Мы так по тебя скучаем. Дома так пусто без тебя. Звучит знакомо? Потому что именно это вы мне говорили как минимум дважды в неделю. Теперь, когда я здесь, вы забыли забрать меня из аэропорта. Прекрасно. Отличный пример родительства. Награда «Отец года» уходит… НЕ ТЕБЕ.

Папа: Ты когда-нибудь простишь меня за то, что я не забрал свою взрослую дочь, которая живет за океаном и является самостоятельным человеком? Это твои слова, а не мои.

Я: Что ж, теперь я знаю, о чем буду говорить на следующем сеансе терапии.

Папа: Ты ходишь на терапию?

Я: Ты за нее платишь.

Папа: Подожди, это те сто восемьдесят пять долларов каждый месяц?

Я: Именно. Из-за тебя я там оказалась, ты и должен за это платить.

Папа: Может, ты ходишь к психотерапевту, потому что скучаешь по нам и хочешь вернуться домой?

Я: Точно нет. Особенно теперь, когда ты ЗАБЫЛ свою дочь в аэропорту!

Папа: Я тебя нигде не забывал. Твоя мама однажды забыла тебя в школе, вот это действительно забыть. А то, что ты села на самолет и приземлилась, не значит, что мы тебя забыли.

Я: Ух ты, вот почему мой терапевт говорит, что ты меня газлайтишь.

Папа: ЧТО?!

Я смеюсь и собираюсь ответить ему, когда приходит сообщение от брата.

Джек: Что ты только что сказала папе?

Я: Не имею ни малейшего представления, о чем ты.

Джек: Он только что спросил меня, газлайтит ли он меня.

Я: Пожалуйста.

Я прекращаю переписку с ним, когда карусель издает жужжащий звук и снова начинает двигаться. Появляется первый багаж.

Через сорок минут новые лица появляются у карусели, а несколько человек из моего рейса все еще остаются. Оглядываюсь и вижу стойку авиакомпании, поднимаю свою ручную кладь и закидываю ее на плечо, прежде чем встать в очередь.

Передо мной пятнадцать человек, подходит еще один мужчина, чтобы помочь, и я буквально чувствую, что вот-вот упаду от усталости. Я моргаю, потому что глаза начинают сохнуть. Ставлю сумку на пол и пинаю ее вперед, когда человек передо мной идет дальше. Проходит почти час, прежде чем я добираюсь до стойки.

— Здравствуйте, — приветствует меня женщина. Радость и бодрость, с которыми она, вероятно, начала свой день, теперь исчезли. И кто ее осудит? Насколько же отвратительна работа, когда на тебя орут каждый час?

— Привет. — Я улыбаюсь ей. — Мой багаж не прилетел, — говорю я, и она смотрит на меня с пустым выражением лица.

— Откуда вы прибыли? — спрашивает она и протягивает мне руку, ожидая чего-то.

— Мне нужно за это заплатить? — спрашиваю я, доставая кошелек, и она фыркает.

— Ах, если бы, — отвечает она, качая головой и смеясь. — Нет, мне нужен ваш багажный талон.

— О. — Я смеюсь. — Поняла. — Хватаю свою сумку, чтобы поискать бумажный талон, который туда засунула. — Я не спала двадцать четыре часа, — бормочу я, роясь в сумке и находя его на дне, — хотя, похоже, никому до этого нет дела.

Я протягиваю ей талон, и она сканирует его. Затем щелкает по клавишам компьютера.

— Хм, — говорит она, и затем я слышу, как ее ногти снова стучат по клавиатуре. — Вы уверены, что это правильный талон?

Я смотрю на нее.

— Это тот, что мне дали, — говорю я. — Девушка сказала, что это для моего багажа.

— В моей системе ничего нет, — сообщает она, и теперь у меня отвисает челюсть.

— Простите? — Я смотрю на нее, не уверенная, что правильно расслышала.

— В системе ничего нет, — медленно повторяет она.

— Да, я услышала с первого раза. Просто не понимаю, — говорю я в недоумении. — Видите ли, я приехала в аэропорт. Сдала багаж, — начинаю я, жестикулируя. — Она прикрепила багажную бирку и оранжевую бирку с надписью «приоритет», и всё, багаж уехал.

— Да, — женщина кивает, — но в моей системе нет никаких данных о том, что он вообще был отсканирован.

— Что это значит? То есть вы не знаете, где мой багаж?

— Технически, — она смотрит на экран, — нет. — Затем смотрит на меня. — Обычно, когда багаж попадает внутрь, его сканируют и так далее, но здесь не видно, что он попал на ваш рейс из... — она снова смотрит вниз, — Австралии.

— Я не знаю, что там у вас на экране, но я вам говорю, что сдала багаж, а теперь его нет. Вы же видите по наклейке, которую мне дали, что я сдала багаж. Я не выдумываю.

— Мы можем заполнить заявление о пропаже багажа, — предлагает она. — Обычно они находятся... — Я выдыхаю. —...через пару дней.

— Пару дней? — повторяю я, ошеломленная.

— Из-за праздников, — она начинает печатать, не глядя на меня, — может быть и дольше.

— Отлично. Как такое могло произойти?

— Может быть множество причин. Одна из них — ваша бирка могла просто оторваться. — Женщина пожимает плечом. — Или багаж мог попасть не на тот транспортер.

— То есть он сейчас может находиться где угодно?

— Именно так. — Она улыбается. — Хорошо, тогда я задам вам пару вопросов.

— Отлично.

— Было ли что-то на вашем багаже, кроме бирки?

— Да, — отвечаю я. — Была багажная бирка от Coach, синяя, с блестками. На ней мое имя и адрес. Думаю, даже номер телефона.

Я опираюсь локтем на стойку, сжимаю кулак и кладу на него лоб.

Она быстро печатает на клавиатуре.

— Хорошо, какого размера и формы ваш багаж?

— Черный, и это чемодан.

— Черный. — На ее лице появляется гримаса. — На будущее, никогда не берите черное.

— Принято.

— Что внутри? Список вещей на случай, если… — она смотрит на меня, почти боясь произнести слова, — если чемодан откроется где-нибудь, и вещи выпадут.

Я кладу руки на щеки, как Кевин Маккаллистер в «Один дома», прямо перед тем, как закричать во все горло.

— Вещи выпадут?

— Иногда молнии ломаются, и случайно могут выпасть какие-то предметы. Конечно, не специально. Но такое случается.

Смотрю в потолок и пытаюсь успокоиться.

— Ну, там была одежда, пара туфель на высоком каблуке, Лабутены, седьмого размера. — Женщина наклоняет голову вбок. — Я здесь на свадьбу брата.

— Ужас, — пищит она. — Что-нибудь еще?

— Я, честно говоря, не знаю. Помню, что закинула пару джинсов. Пару рубашек, — говорю я, и она кивает.

— Хорошо, — говорит она, — мне понадобится контактный номер.

— Отлично, — отвечаю я и даю ей свой номер телефона.

— Вот ваш номер билета. — Она протягивает мне белый листок. — Также, это небольшая помощь, чтобы продержаться. — Женщина вручает мне маленький пакетик. — Там есть кое-какие туалетные принадлежности.

— Спасибо, — говорю я, качая головой, — но мне это не понадобится. У родителей дома есть все необходимое.

— Ну тогда, хорошего вам дня. — Она улыбается. — С праздниками.

Я беру свою сумку и направляюсь к выходу с телефоном в руке, готовясь к холоду. Ветер треплет мои волосы, когда я иду к очереди на такси. Ожидая свою машину, переминаясь с ноги на ногу. Я буквально дрожу, когда внедорожник останавливается у обочины, и я сажусь на заднее сиденье.

— Без багажа? — спрашивает водитель, пока я растираю руки.

Из радио раздается: «Санта-Клаус не сделает меня счастливой, если подарит на Рождество игрушку».

— Нет, они потеряли мой багаж.

Он шипит.

— Это нехорошо.

— Да уж, — ворчу я и даю ему адрес дома моих родителей.

Час сорок пять минут спустя мы подъезжаем к подъездной дорожке, которая вся забита машинами. В доме горят все огни. Машина останавливается, я достаю кредитную карту и расплачиваюсь, прежде чем схватить сумку и поспешить к входной двери.

Я толкаю дверь, но она заперта.

— Да вы издеваетесь надо мной, — бормочу я и нажимаю на чертов дверной звонок.

— Я открою. — Я слышу крик отца, а затем он подходит к двери и распахивает ее. — Боже мой, Элизабет. — Он притягивает к себе. — Ты здесь. — Папа сжимает меня в объятиях, и тепло дома окутывает меня. — Мы звонили тебе и звонили, но попадали на голосовую почту.

— Так и должно было быть, — огрызаюсь я и упираю руки в бока, — когда ты летишь двадцать четыре часа, а телефон садится.

— Почему ты не зарядила его в самолете? — Он закрывает дверь за мной.

— Да, почему я этого не сделала? — Я вскидываю руки. — Мне следовало это сделать, — говорю я саркастически, снимая кроссовки. — Не знаю, почему мне не пришло это в голову.

— Я чувствую сарказм, — отвечает он, улыбаясь мне. Хотя папа давно ушел из хоккея, он остался в форме.

— Ты правильно почувствовал, — парирую я, а затем слышу визг матери, когда она вбегает в комнату.

— Моя малышка! — Она всхлипывает, бросаясь ко мне. — Моя малышка дома.

— О, теперь ты вспомнила. — Я закатываю глаза, когда она обнимает меня и раскачивает из стороны в сторону.

— Я прилетела два с половиной часа назад, а вместо того, чтобы разнести полстраны в поисках меня, вы все здесь. Меня могли похитить и увезти в какой-нибудь подвал.

— Ладно, успокойся. — В комнату входит мой брат Джек с огромной улыбкой на лице. Он вылитый отец. — Думаю, ты слишком много о себе возомнила.

Он заключает меня в самые крепкие объятия.

— Я хорошая добыча. — Я смотрю на отца, который закатывает глаза, а затем на мать, которая улыбается сквозь слезы.

— Все мои дети вместе.

— Что так долго? — спрашивает Джек, когда отпускает меня.

— Они потеряли мой багаж, — отвечаю я, и мама ахает. — Знаю, вот тебе и пакуй вещи заранее.

— Ты, наверное, голодна. Давай что-нибудь поедим, — говорит мама, хватая меня за руки и увлекая на кухню, где меня встречает около сорока родственников.

Мне требуется вечность, чтобы пройти через всех, а затем я останавливаюсь рядом с Джошуа, который положил ногу на журнальный стол, обернув ее пакетом со льдом.

— Ну вот, начинается. — Я закатываю глаза. — Что с тобой?

— Вывих, — заявляет он, когда я наклоняюсь, чтобы обнять его, а затем взъерошить волосы.

Он пытается увернуться, но, учитывая, что у него одна нога, мне легко с ним справиться.

— Тебе лучше намазать это грязью и поднять свою задницу. Дел полно. — Я хлопаю его по плечу, садясь рядом. — Давай-давай, жених-монстр.

Он смеется, а я чувствую на себе взгляд. Поворачиваю голову, и вот он. Лучший друг моего брата. Очень сексуальный лучший друг моего брата. Тот самый парень, с которым мы провели одну ночь прямо перед тем, как я решила уехать на семестр за границу. Тот самый, в которого я была влюблена все подростковые годы.

— Нейт. — Я киваю ему, тому самому парню, кто пропал, когда я уехала. — Удивлена видеть тебя здесь.

— Даже не знаю почему. — Он усмехается мне в ответ, его каштановые волосы взъерошены пальцами, а зеленые глаза сияют. Я никогда не смогу забыть эти глаза. Они меняют цвет с зеленого на серый в зависимости от момента. — Я обычно всегда здесь.

Он прав. Они с Джошуа почти неразлучны. Всё моё детство наполнено историями с ним. Когда меня дразнили в девятом классе, именно Джошуа и Нейт позаботились о том, чтобы обидчик отстал. Когда я напилась на вечеринке и меня нужно было отвезти домой, я звонила ему раньше, чем Джошуа. Он также единственный мужчина, которого, как мне кажется, я когда-либо любила... пока он, черт возьми, не исчез, и теперь он навсегда останется моим злейшим врагом номер один.

— Это уж точно, — отвечаю я, и тут меня зовет мама.

— Элизабет. — Она подходит ко мне с тарелкой в руке. — Вот, поешь что-нибудь.

— Мам, — говорю я, глядя на тарелку с пастой. — Я бы с удовольствием, но я так устала. Я не спала двадцать восемь часов. Мне просто нужен душ и кровать. — Я встаю. — Так что, если вы меня извините, я пойду в свою комнату.

— Эм... — Она колеблется, глядя на меня широко раскрытыми глазами, затем переводит взгляд на отца. — Насчет этого.

Я наклоняю голову.

— Насчет чего? — спрашиваю я, не уверенная, что хочу знать, но почему-то предчувствуя, что сегодня ночью мне придется спать на диване.

— Видишь ли, в отеле прорвало трубу, — начинает мама.

— Хорошо, — говорю я, не понимая, почему это важно.

— И, ну, гостям придется...

Я поднимаю руку.

— Вы хотите сказать, что отдали мою спальню? — Я указываю на себя. — Мою спальню с моими вещами?

Я слышу, как Нейт хихикает рядом с Джошуа.

— Вот это да, — бормочет он себе под нос.

— Все в порядке. Думаю, ты можешь, возможно, остановиться у кого-то из своих дядей, но поскольку гостиница закрыта, все пытаются устроиться и чтобы никого не забыли.

— Ты не подумала, что меня тоже нужно не забыть? — спрашиваю я, но она ничего не отвечает, лишь нервно заламывает руки. — Значит, мне негде остановиться?

Я смотрю на нее, потом на папу. Мама открывает рот, пытаясь подобрать слова, и смотрит на отца, который смотрит на нее, оба с глазами, которые, кажется, вот-вот выскочат из орбит.

— Ну, — начинает Нейт, — если хочешь, можешь остаться у меня.

Я перевожу взгляд на него.

— У меня есть свободная комната.