Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!

Глава 9

Дорога к ферме Брамма пролегала через высокий холм, с его вершины открывался потрясающий вид на долину и на владения мясника, которые казались островом порядка и процветания: прямоугольный двор, высокий частокол, крыши без единой перекошенной черепицы.

Чем ближе мы подъезжали, тем яснее становилось: чистота не признак гостеприимства. В месте, где дорога разделялась у той части, что вела на ферму стояла аккуратная табличка с надписью «Если вы уверены, что вам сюда – подумайте еще раз. Головой».

Я посмотрела на Пола, может быть это юмор такой, но на лице слуги не было ни тени улыбки. Мы поехали дальше, и через каждые несколько десятков метров нас встречала новая табличка: «Посторонним нельзя», «Жена не нужна. Ни сегодня, ни завтра», «Собаки добрые, а хозяин злой», «Ничего не покупаю, милостыню не подаю», «Работники не нужны».

Воздухе витал запах влажного навоза и коптилен. Основательный двухэтажный дом приятного нежно-голубого цвета с белыми наличниками и резным крыльцом.

Во дворе все было словно по линейке: слева загоны – чистые, с водой; справа – навес с разделочным столом, на нем ровной стопкой – плахи, точильный камень, рядом висели крюки. Бочки стояли в две шеренги, крышки подбиты железом, к каждой – тряпка для рук.

За домом два амбара, большой коровник, конюшня, загон для овец. Конечно с таким хозяйством в одиночку не управиться, потому еще с холма мы заприметили силуэты рабочих, но вблизи стало понятно, почему рабочие двигались так медленно – это были не люди, а глиняные големы.

Тела были слеплены из тугой серо‑охряной глины, и одеты в грубые кожаные фартуки. На груди под фартуками тускло проступали руны – не яркие, но живые, как теплый уголь под золой.

Головы големов были лишены лиц: намек на лоб, выступ щек, вместо глаз – два гладких углубления, с горящими угольками.

Наше присутствие големов не интересовало, они занимались своими делами, таскали сено, воду, бочки.

Пол остановил телегу перед домом, из‑под навеса появился хозяин, словно вырос из тени.

Высокий, крепкий мужчина, тот самый «срубит и вынесет», широкие плечи, крепки смуглые руки, кожаный фартук поверх широкой груди. Светлые, повыцветшие на солнце волосы были собраны в хвост.

Лицо заросло бородой, но глаза… Яркие, как летнее небо. Помыть, подстричь, причесать – и был бы красавец, но, похоже, передо мной стоял самый недружелюбный человек на свете.

– Здравствуйте, – сказала я максимально мирно, улыбнувшись. – Мы ваши соседи!

Он сплюнул себе под ноги и хрипло ответил:

– Рад знакомству, до свидания, – он махнул рукой в сторону ворот.

Я, с трудом сохраняя на лице улыбку, спрыгнула с телеги и пошла к мяснику, протягивая руку:

– Мистер Брамм, верно?

Хозяин демонстративно сложил могучие руки на груди, давая понять, что рукопожатий не будет.

– Если вы по поводу мяса, то я уже получил уведомление и перепродал вашу квоту другим желающим. Извинения приняты, выход там.

Я остановилась, уперла руки в бока.

– Извинения?

– За срыв поставки, – хмыкнул Брамм, – Впрочем, что было от вас ожидать?

– Прошу прощения, – сказала я ледяным тоном, – но мне не за что извиняться. Я стала жертвой недобросовестной… конкуренции, мелкого пакостничества. И я приехала познакомиться лично, возобновить наше сотрудничество.

– Нет, – грубо перебил меня Брамм, – С женщинами дело не имею. От них одни проблемы.

– Что?! – изумилась я, не ожидая такого, – Вы серьезно?! В мире, построенном руками попаданцев, где на одной улице живут тролли, оборотни, люди, а королевством правит дракон, вы отказываетесь со мной говорить потому, что я… женщина?!

Мясник кивнул головой:

– Все верно. Даже добавить нечего.

– Это верх глупости! У нас обоих бизнес, а не личные отношения.

– Итак, появились сначала отказ от поставок, теперь оказывается они нужны, просто вам кто-то вредит – это суета и проблемы, а я не люблю проблем. Как и ваш бывший супруг, видимо. Но раз вы хотите говорить на языке бизнеса, то привезли деньги, так?

Я закусила губу, борясь с желанием опуститься до уровня базарного грузчика и высказать все, что думаю самыми нецензурными словами из возможных.

Брамм еще раз смерил меня взглядом и усмехнулся:

– Как я предполагал. Женщина без денег и с проблемами.

Я сжала кулаки так, что побелели костяшки. Во мне боролась гордость, требующая уйти немедленно и предпринимательская жилка, доставшаяся по наследству. Как бы не были жестоки мои родители, я была Левандовски.

А Левандовски не отступают перед трудностями.

Я перевела взгляд на бочки под навесом – каждая с идеальным, как под линейку, клеймом: «БРАММ». Ниже – витиеватым шрифтом: «Выращено на магически‑обогащенных землях. Идеальная экология». Я хмыкнула:

– Что ж… Тогда мне, вероятно, стоит завести собственный скот. Птицу, свиней. Что скажешь, Пол? Места в поместье достаточно.

Брамм склонил голову на бок и нахмурился, не понимая к чему я клоню.

– А?

– Приют у нас на содержании драконов, – спокойно продолжила я. – Лорд Сильвиан не допустит, чтобы фамильяры голодали. Возьму-ка я его средства и закуплю, что мне надо. На старт хватит. Фамильяров накормим с легкостью, а излишки будем продавать в деревню и в город.

Брамм расхохотался, всплеснув руками:

– Дурная ты баба, хоть знаешь, сколько у тебя времени да сил уйдет, что б доход с мяса получать!

– А мне не нужен доход, – я натянула на лицо самую ослепительную из возможных улыбок, – Сдаю землю в аренду, фамильяров содержат драконы, у меня все будет хорошо. А излишки мяса я буду продавать дешево. Очень дешево. Как вы относитесь к конкуренции, мистер Брамм?

Во дворе будто на миг стало тише: даже вороны на столбах умолкли. Мясник перестал перестал улыбаться и уставился прямо на меня.

– Вы этого не сделаете, – сказал он после паузы. – Понимаете ли вы вообще, сколько времени нужно, чтобы открыть ферму?

– В общих чертах, – ответила я. – Зато прекрасно знаю, сколько времени нужно, чтобы разорить конкурента. Фамилия Левандовски вам что-нибудь говорит? Мои родители пришли в этот мир без гроша, а теперь владеют половиной Базара. Может, я не разбираюсь в свиньях, но говорить на языке бизнеса умею. И я достаточно зла, чтобы долго долго изводить того, кто перешел мне дорогу. Вам придется продать ферму, а следующий хозяин наверняка будет сговорчивее. Итак: вы хотите озлобленного на вас конкурента… или покупателя, который платит вовремя?

Брамм еще больше нахмурился, вены шее вздулись, но он больше не позволял себе изливать на меня поток оскорблений. В голове фермера похоже щелкали шетеренки.

– Вообще, мы могли бы подружиться. Благородный фермер, который смог помочь одинокой девушке с выводком фамильяров на шее. А я взамен могла бы взять ваши самые лучшие продукты на благотворительный бал в столицу, где их попробует весь высший свет государства.

Брамм молча провел большим пальцем по кромке фартука, оставив матовую полоску на коже. Я по глазам видела, что ему не нравлюсь, раздражаю, «женщина с проблемами», но… цифры и возможности сложились. Брамм шумно втянул воздух.

– Неделя, – рявкнул он. – Пробная. Ваш заказ я отдал, могу поставить две бочки субпродуктов, но деньги заплатите сразу при отгрузке.

– Прекрасно, – улыбнулась я.

– Если не создадите мне проблем, наладим все, как было раньше. По старой цене.

– Замечательно! – я хлопнула в ладоши, – Я знала, что вы замечательный сосед и не упустите возможности помочь приюту, а заодно и заявить о себе в высшем свете.

– Глаза б мои вас не видели! – рявкнул Брамм, – за новым договором пришлите своего человека.

Я махнула фермеру на прощанье и ловко без помощи пола забралась на телегу. Поправив юбки, я подставила лицо солнцу, довольно улыбаясь.

Телега тронулась, оставляя позади – хруст гравия, шорох големовых шагов и тихую ругань Брамма.

– Смело, – сказал Пол спустя минуту.

– Нельзя загонять даму в угол, – усмехнулась я.

– Куда теперь?

Обычно невозмутимый Пол улыбнулся краешком губ. Я вздохнула и посмотрела на свои руки.

– В «Славный кабачок», буду тянуть время, прикидываться дурочкой.

Мы направились дальше вдоль речной поймы и скоро высокая по пояс трава сменилась ровными полосами зелени: аккуратные грядки кабачков и тыкв, дальше – капустные квадраты, морковные перья, а между грядками палки для фасоли.

В поле я заметила паровой комбайн – латунный котел на высоких колесах. Машина не шевелилась, тоже немного ушла под землю.

Дорогостоящая техника видимо вышла из строя.

Я попросила Пола остановиться и осторожно подошла к краю поля. Похоже его ограждал от дороги магический барьер. Видимо, чтобы вредители: грызуны или люди не воровали урожай. Но я ничего не собиралась воровать.

– А кабачки-то перезрели, – хмыкнула я, – Похоже Луиджио не успевает вовремя убирать урожай. И техника не отремонтирована.

В задумчивости я вернулась к Полу, дала ему знак ехать дальше.

– Похоже, не так уж хорошо идут дела у нашего соседа. Зачем ему еще наше поместье, если он со своим не справляется?

Вскоре мы подъехали к главному дому по аккуратно подметенной гравийной дорожке между подстриженных под линейку самшитовых бордюров.

За зеленой стеной кустов открылась парадная площадка: низкий фонтан‑чаша и сам дом – с портиком на шесть мраморных колонн, широкие ступени из серого камня сочетались серой черепицей крыши и оконными рамами, кованные перила с завитками добавляли ансамблю легкости.

Над поместьем однозначно поработал архитектор. Похоже Луиджио привык к роскоши. Неужели можно так разбогатеть на кабачках?

Мальчишка-слуга увидел нашу телегу и бросился в дом, оповещать хозяина о гостях. Пока Пол помогал мне спуститься с телеги, на ступенях появился и сам хозяин.

Луиджио наскоро застегнул пуговицу на ярком бархатном жилете и блеснул счастливой улыбкой.

– Госпожа Алиса! Какая честь…

И все же в глазах Луиджио я заметила настороженность.

– Вы меня так любезно звали – я не могла отказать, – пропела я светским тоном и театрально вздохнула. – Не могу находиться в доме, не привыкла к тесноте и разрухе!

– О, понимаю, – подхватил Луиджио, оживляясь и сходя по ступеням навстречу. – Вы всю жизнь прожили в столице, верно?

– Да! И, признаться, не очень была готова к таким переменам. Думаю, мне нужно последовать советам подруг, продать имение и уехать на острова лечить здоровье и разбитое сердце.

Кажется, мои слова попали в цель. Луиджио забыл об осторожности и с воодушевлением принялся поддерживать беседу. Он взял меня под руку и повел в дом.

– Такому бриллианту, как вы, не место в глуши. Позвольте пригласить вас в дом – у меня есть прохладный лимонад и пирожные. Вы, кажется, еще не обзавелись поваром?

Я оглянулась на Пола: тот занял позицию у повозки, холодно вежливо кивнул и остался снаружи.

Трагично вздохнув, я позволила Луиджио провести меня в гостиную. Дом оказался внутри еще богаче, чем снаружи. Высокий вестибюль встречал полом «шашечкой» из белого и черного мрамора, по периметру – колонны помельче, капители, ниши с изображением древних фамильяров.

По стенам – золоченый бордюр, тяжелые бархатные портьеры цвета спелой черешни, зеркала в толстых рамах.

– У вас… очень красиво, – сказала я искренне.

– Ах! – Луиджио почти подпрыгнул от удовольствия. – Наша семья из коренных. Когда-то нам принадлежали все земли по эту сторону реки и до самых северных холмов. Но дед решил расстаться с частью владений, чтобы вложить деньги в междумирный базар. Сменить сельское хозяйство на торговлю.

– А дальше блокада, – выдохнула я.

– К счастью, мой отец не любил риск, поэтому сохранил ферму, и в итоге «Славный кабачок» спас нас от разорения. Но я прекрасно понимаю деда, сельское хозяйство не для всех. Не представляю, как такая утонченная натура, как вы, Алиса, будет удобрять грядки пометом от фамильяров, полоть сорняки, отгонять вредителей. Ваше место на балах. Возможно, стоит подумать о продаже?

Я сделала вид, что не заметила того, как он каждый раз сводит разговор к продаже поместья.

– О, я уже попросила моего юриста «как‑нибудь решить вопрос», – небрежно бросила я, обводя взглядом зал, – Жду ответ через три дня. Сообщу вам новости, разумеется. Хотя, повторюсь, сомневаюсь, что кто‑то вообще захочет покупать дом в таком виде…

Луиджио усадил меня в мягкое кресло и услужливо подал чашку с ароматным чаем.

– Даже если я выставлю его за жалкие шестьдесят тысяч, вряд ли выстроится очередь.

Луиджио поперхнулся чаем, услышав цену. Еще бы, я нарочно назвала цену в три раза выше самой оптимистичной.

– Шестьдесят… – прохрипел Луиджио. – Тысяч?..

– Да, ниже уже и нельзя – я вздохнула, – на что тогда мне жить? В любом случае, об этом даже думать рада, пока в приюте есть питомцы.

Луиджио откашлялся, а затем насторожился и тихо переспросил:

– Позвольте уточнить, – голос хозяина фермы стал липким, как сироп. – Если, скажем, в приюте не останется… питомцев… поместье можно будет продать?

Я сделала большие невинные глаза:

– Конечно. Нет зарегистрированных фамильяров – нет приюта.

Луиджио радостно всплеснул руками и тут же спохватился, понимая, что слишком бурно радуется:

– Пирожные? – он подал мне тарелку – Из самой столицы. С миндальным кремом…

Отказаться от угощения я не могла. На маленькой шоколадке, лежащей на кремовой подушке, был золотой вензелек. Лучшая кондитерская в городе! Даже если бы Луиджио был самым мерзким человеком на свете, я бы не отказалась от угощения. И пока лимонный курд смешивался на моих губах с тягучей меренгой, сосед продолжал:

– Совершенно спокоен за вас! Уверен, вы с легкостью найдете новых хозяев для фамильяров. День-другой и все наладится.

Я вежливо улыбалась и лопала пирожные, когда еще мне светит такое угощение. Вот если бы продать в кондитерскую яблочки госпожи Ламмот! Вот это был бы райский десерт.

Но следующая фраза Луиджио заставила меня вздрогнуть.

– Нет фамильяров, нет проблем.

Я вежливо поставила чашку на блюдце, с трудом удерживая улыбку на лице. Пирожное комом встало в горле. Что, если вместо долгих ухаживания и разговоров, Луиджо пойдет на крайности и просто избавиться от фамильяров?

Накормит отравленными овощами или еще что-нибудь подобное? Мне стало не по себе.

– Я сегодня же распоряжусь, чтобы вашим питомцам доставили все самое лучшее с наших полей и грядок.

Я выдавила из себя еще одну улыбку:

– Спасибо, вы так добры!

– Что вы, дорогая, мы же соседи.

Какая лживая любезность. Я была уверена, что он и в этот раз завысит цену на овощи и занесет очередную строчку в долговую тетрадь.

Я поблагодарила за пирожные и, сославшись на «долг перед несчастными малышами», поднялась. Луиджио довел меня до крыльца, сетуя, что так и не показал мне ферму. Отстал от меня только когда я пообещала навестить его еще раз с целью экскурсу. Видимо он ожидал такой же любезности в ответ от меня, но я так и не расщедрилась на приглашение.

Мне было противно от одной мысли, что Луиджио перешагнет порог моего дома еще раз. Подлецам там не место.

Пол помог мне забраться на телегу, сел рядом и с почтением поклонившись Луиджио, тронул лошадь обратно к дому. Мы ехали молча, заговорили только, когда покинули «Славный кабачок».

– У него нет денег! – возмутилась я, – И похоже не так-то уж он дорожит фамильными землями, чтобы возвращать себе их из принципа.

Пол кивнул и сказал:

–Пока вы были в доме, госпожа, я поговорил со слугами. Земель у Луиджио итак много, а рук – мало. Видимо нечем платить людям.

– И не на что чинить технику. Кажется, Герберт нам что-то недоговаривает. Надо его разговорить.

С этими мыслями мы добрались до дома, я с досадой поджала губы. На контрасте с другими поместьями, мое казалось особенно запущенным. Нужно было хотя бы окна помыть и подстричь кусты у входа.

На верхней ступени крыльца нас ждал толстый черный кот. Фиолетовые глаза лениво и сонно следили за нашим приближением.

– Подлиза, – сказала я почти ласково, – Что ты тут забыл, разбойник?

Маркиз потянулся и поднялся, приветствуя меня тихим мурчанием. Мне конечно бы следовала быть с фамильярном бывшего суровым и строгим, но никак не получалось. Я присела рядом и почесала толстяка между ушей.

– Где твой несносный хозяин?

Кот лениво моргнул и перевел взгляд на кусты, откуда как раз с боем прорывался Сильвиан. Ветки цеплялись за его рубашку, норовя порвать тонкую шелковую ткань.

– Да чтоб вас всех…!

Силвиан обломал приставшую ветку, обернулся и заметил меня. Его взгляд скользнул по моей фигуре, остановился на талии, подвязанной лентой, затем вернулся к лицу.

Я замерла. Однажды он уже смотрел на меня так. Это был день, когда о нашей свадьбе официально объявили на балу.

Сильвиан чуть не опоздал на торжественную речь, появился в последний момент, когда мой отец уже поднимал бокал. Я вышла к жениху из тени и он смотрел точно так же. Как на красивую картину или искусную статую, на что-то красивое и ценное.

И я, дура, подумала, что он меня любит. И чем дело кончилось? Развратной брюнеткой в его постели!

Во мне снова поднялась волна злости и вместо приветствия я язвительно сказала:

– Так тебе и надо! Месть за то, что ты оставил родовое гнездо в таком состоянии. Должен был за ним следить.

Глаза Сильвиана мгновенно потемнели. Дракон смахнул листья с плеча и холодно сказал:

– Я никому ничего не должен, Алиса.

С этими словами он прошел мимо меня, направляясь куда-то к реке.

– Чего прилетел тогда? – крикнула я ему в спину.

– Транспортным средством подрабатываю, – бросил он через плече.

Дверь за моей спиной скрипнула и послышался теплый женский голос.

– Алиса, привет! Ты не получила мое письмо?

Я обернулась и вскрикнула от радости.

На пороге, словно луч света, появилась Аня. А точнее Анна Сергеевна Попова, знаменитый ветеринар, хозяйка клиники «Ежик».

Последний раз я видела Аню, когда они с Кассианом заезжали на скромный семейный вечер по случаю нашего с Сильвианом новоселья. Отец рассуждал о перспективах базара после открытия границ, Кассиан – о безопасности, Сильвиан отбивался от чрезмерного внимания моих сестер, а мы с Аней сидели на веранде и болтали обо всем и ни о чем.

Сейчас мы с ней обнялись так, будто не виделись вечность.

– Прости за вторжение, – улыбнулась Аня, затягивая ремешок сумки на плече. – Сильвиан обмолвился, что у тебя целый приют фамильяров и всем нужен осмотр.

– Это Сильвиан попросил тебя приехать?