Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!

Глава 22

Я выглянула. Луиджио остановился внизу, задрав голову и готовясь приставить лестницу к чердаку.

– Спускайся, Алиса. По-хорошему.

На пухлом лице мужчины больше не было и тени дружелюбия. Я сжала пальцы в кулаки и ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи:

– Я не полезу. Я… боюсь высоты.

– Тогда полезу я, – крикнул он. – И вытащу тебя отсюда сам. Силой, если понадобиться.

Стоило Луиджио приставить лестницу к проему, как я ухватилась за нее и резко потянула на себя. Мой план был прост – оставить хозяина «Славного кабачка» без возможности добраться до меня, а заодно приобрести путь к отступлению.

– Эй! – рявкнул Луиджио.

Тучный мужчина оказался проворнее, чем я рассчитывала. Он успел подпрыгнуть и ухватить нижнюю ступеньку до того, как я втянула лестницу на чердак. Луиджио даже делать было нечего не надо, просто крепко держаться. С таким весом я просто не в состоянии была бороться.

Тогда я улучила момент и откинула лестницу так, чтобы она завалилась назад и утянула Луиджио за собой. Вышло.

Хозяин «Славного кабачка» не удержал равновесия и вместе с лестницей, криком и руганью пересчитал ступеньки до самого пролета.

– Шиш тебе, а не сокровища! – выкрикнула я.

Луиджио с трудом поднялся, отряхнулся и прорычал:

– Ты подписала себе смертный приговор.

Я не ответила. Даже если Луиджио решится на поджог, у меня есть шанс спрыгнуть кое-как и добраться до Пола.

Луиджио ушел, громко ругаясь, затем хлопнула входная дверь. Прошло несколько долгих секунд, затем еще несколько. Особняк погрузился в настораживающую тишину, а затем послышались встревоженные крики фамильяров. Бисквит, Герольд и Лютик верещали в один голос. А затем уже до меня донесся слабый запах гари.

Луиджио не шутил. Он на самом деле сделал это – поджог особняк с фамильярами, мной и Полом. Безумец!

Совсем скоро я почувствовала запах. Он только в первые секунды напоминал дым от камина или печи, совсем скоро к нему примешался запах краски, лака, паленого ковра. В горле тут же запершило.

Как назло, дым поднимался через лестничный пролет напрямую к потолку, а оттуда на чердак. Я подумала, не закрыть люк, но дыра все равно будет.

Я пригнулась, легла на доски и выглянула.

Луиджио использовал какое-то горючее, притом щедро! Огонь распространялся стремительно. Дом начал наполняться звуками. Не только криками фамильяров, но треском, скрипом, хлопками.

Будто пламя металось по дому, хватая все подряд. Огонь распространялся очагами, неравномерно, и от этого становилось жудко. Серый дым начал стремительно густеть. Глаза защипало.

– Пол! – крикнула я, тут же закашлявшись.

Снизу потянуло жаром, дом наполнился криками фамильяров. Я с ужасом представила, как они в панике мечутся в своих комнатах, бьются о двери и окна, не могут выбраться. И все из-за меня! Я не справилась, я всех подвела.

Собравшись с духом, я решила попробовать спрыгнуть с чердака, но край проема норовил снова обвалиться. Лестница бы мне ой как сейчас пригодилась.

Что-то хрустнуло, посыпалась штукатурка, и я отступила глубже на чердак, прижимая рукав к лицу, стараясь дышать реже.

Огонь гудел, треск усиливался, внизу что-то падало и ломалось, и в этой какофонии я вдруг отчетливо услышала человеческий голос.

– Алиса!

Я замерла, вскинула голову, не сразу веря, что это не показалось.

– Алиса! – крик повторился, уже ближе, уже отчетливее.

Я снова выглянула в пролом. Пол бежал вверх по лестнице с прижатой к лицу тряпкой, пропитанной водой. Он двигался быстро, но осторожно, проверяя ступени перед каждым шагом. Он подхватил приставную лестницу, которую Луиджио безуспешно пытался использовать, и нес ее ко мне.

– Держитесь! – крикнул он, поднимая ее вверх.

Пол установил лестницу и, жмурясь от дыма, схватил ее крепко, чтобы держать, пока я спускаюсь. А у меня в ушах был только треск и крики испуганных фамильяров.

Герольд ревел так, что дом отвечал ему эхом, Бисквит визжал тонко и надрывно, Лютик бился о дверь, и каждый этот звук резал сильнее дыма.

– Я справлюсь! Слезу! – закричала я, стараясь перекричать треск и гул огня. – Спасай малышей!

Пол скрылся в дыму, я оторвала кусок нижней юбки и повязала его на лицо. Это не очень помогло. Самое страшное было то, что почти ничего не было видно, а грудь сдавливал кашель.

Я вцепилась в край пролома, нащупала ногой перекладину и начала спускаться, стараясь не смотреть вниз и не думать о том, что подо мной уже не дом, а хаос, объятый огнем. Я нащупывала перекладины осторожно, медленно, понимая, что торопиться – верный способ сорваться. И все никак не могла решиться перенести весь вес на лестницу.

И не зря.

При первой же попытке послышался треск. Перекрытие между первым и вторым этажом просело. Видимо, огонь уже прошелся по опоре, а может быть, сказалось падение Луиджио.

Я все же сделала еще одну попытку спуститься, но лестница ушла из-под ног, раздался громкий треск. Я не упала – успела ухватиться за край, ноги болтались в проломе.

У меня даже не было времени испугаться. Дым забивал легкие, щипал глаза так, что слезы текли сами собой. Я закашлялась и чуть не сорвалась вниз.

– Алиса! – крик Пола прорвался сквозь шум пожара.

Я хотела ответить, но кашель не давал. Мы уже не видели друг друга. Я с трудом заползла обратно на чердак, прижалась к доскам и уже была готова молиться.

Я впервые ясно поняла, что могу не выбраться. Не потому, что не хватит сил или смелости, а потому, что здесь больше не было пути вниз. Только огонь, дым и пустота.

Снизу донесся рев Герольда – громкий, отчаянный, полный боли и ярости. Где-то хлопнули двери, заскрипели засовы, и я на мгновение представила, как Пол, задыхаясь, выводит фамильяров, как они мечутся, путаются, не понимают, куда бежать.

Только бы они выбрались.

Особняк стонал и вибрировал, будто был живым существом, охваченным паникой. Маленькая башенка начала проседать, и луч дневного света прорезал дым.

Глоток свежего воздуха, а затем оглушающий гул. Пламя разбушевалось сильнее и ревело. Я слабо улыбнулась – хоть небо увижу напоследок.

И тут обзор мне перегородила тень.

Драконьи крылья, а затем и сам Сильвиан. Он оторвал башенку, нырнул в пролом, словно в прорубь, и подхватил меня на руки, одним рывком поднимая из ада в чистое синее небо.

Земля ушла вниз, огонь остался где-то под нами, а холодный воздух ударил в лицо так резко, что я почти пришла в себя.

Я не сразу поняла, что мы летим. Похоже, дракон собирался унести меня прочь от этого кошмара. И я почти согласилась на это, а затем вспомнила про Пола, особняк и фамильяров.

Кашляя, я стукнула Сильвиана по груди и прохрипела:

– Спасай… спасай всех…

К счастью, дракон смог разобрать мой хриплый стон и, что удивительно, послушал без малейшего промедления. Почти камнем рухнул со мной на лужайку, а затем бросился к особняку. Я успела только увидеть, как крылья сложились за его спиной, как он наклонился вперед и исчез в дыму.

Огонь внутри особняка жил своей жизнью. Сквозь полопавшиеся окна было видно, как пламя шло по перекрытиям, облизывало балки, пожирало шторы и мебель, поднималось вверх.

И вдруг стало тише. Бушующему пламени будто убавили яркость, оно перестало полыхать. Посреди гостиной виднелась темная фигура Сильвиана, который стоял, раскинув крылья и всасывал пламя в себя.

Драконья магия.

Алые языки ластились к нему, словно котята, а затем затухали.

Входная дверь с грохотом слетела с петель, перепуганный трехголовый медведь несся от особняка прочь, удерживая в лапах Пола, Бисквита, Лютика.

Они были в копоти, но похоже живые. Я с облегчением вздохнула и замерла, чувствуя на горле острое лезвие.

– У меня всегда есть еще один запасной план, – прошептал Луиджио мне на ухо.

Луиджио прижал меня к себе, выставляя вперед, как щит, и его вонючее дыхание невольно заставило меня поморщиться.

Сильвиан как раз потушил пожар и обернулся на меня, тут же замер, увидев нож у моего горла.

– Стой! – выкрикнул Луиджио, срываясь почти на визг. – Ни шагу ближе, дракон!

Сильвиан, который уже был готов сорваться ко мне, остановился. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Впервые в жизни я заметила в глазах Сильвиана страх. Он действительно испугался за меня. По-настоящему. Только длилось это всего секунду, неуловимый миг, вспышка и страх растворился в холодной ярости.

Зрачки сузились, взгляд стал холодным и тяжелым. На Луиджио теперь смотрел внутренний дракон Сильвиана.

– Ты играешь с огнем, человек, – голос Сильвиана с нотками рычания отдавался вибрацией в моей груди. – Отпусти ее.

Луиджио нервно хохотнул, стараясь придать себе уверенный вид, но рука у него дрожала, и он сильнее прижал лезвие к моему горлу. От неожиданности я вскрикнула.

– Я знаю, что ты не причинишь мне вреда, – торопливо проговорил он. – Ты дал клятву никогда не брать оружие в руки. Дракон чести, так ведь?

На лице Сильвиана начала медленно проступать злая хищная ухмылка.

– О такую подлую тварь, – произнес он, – я бы все равно не стал марать клинок.

Сильвиан не сдвинулся с места, просто сделал жест и меня обдало волной горячего воздуха. В следующий миг рука Луиджио, сжимающая кинжал, вспыхнула огнем. Пламя словно вырывалось изнутри, обхватило кожу, пальцы, металл.

Луиджио завизжал.

Он тут же отпустил меня и отскочил, закружился на месте, пытаясь стряхнуть огонь, прижимая руку к груди. Я отшатнулась, задыхаясь от страха. Пламя чудом не тронуло меня, лишь слегка опалило челку. Дракон бросил короткий взгляд на меня, чтобы убедиться, что все хорошо, затем сделал еще один жест и огонь погас также внезапно, как появился.

Сильвиан стрелой метнулся к скулящему Луиджио, схватил его за ворот и со всей силы врезал ему кулаком по лицу.

Удар. Еще один.

– Никто, – рычал дракон сквозь зубы, – не смеет… угрожать моей… жене.

Луиджио рухнул на землю после четвертого удара, обмякнув, как мешок, и больше не шевелился. Только Герберт перепуганно носился вокруг хозяина, причитая. Сильвиан посмотрел на эту парочку сверху вниз, выдохнул и отвернулся, будто этот человек уже перестал для него существовать.

Я стояла, не шевелясь. Руки дрожали, колени подгибались, и только теперь до меня начало доходить, что все закончилось.

Сильвиан подошел ко мне крепко, очень крепко обнял, прижимая к себе.

– Я никому тебя не дам в обиду, – сказал он глухо, почти в волосы. – Никогда.

И только тогда я позволила себе выдохнуть.

– Я так рада, что ты прилетел, – сказала я хрипло. – Правда. Как ты догадался? Как понял?

Сильвиан коснулся губами моих волос на виске и прошептал.

– Ты не пришла на завтрак. Я решил, что что-то случилось.

Я осторожно отстранилась, посмотрела Сильвиану в глаза и поняла, что дракону даже не приходила в голову мысль, что я могу не простить его измену. Не принять извинений, которых по сути и не было.

Сильвиан увидел разочарование в моих глазах и отпустил.

– Ты и не собиралась приходить, да?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но слова так и не успели сорваться с губ. Над лужайкой вдруг пронесся резкий порыв ветра, трава пригнулась, пепел взметнулся вверх, и тень накрыла нас прежде, чем я успела понять, откуда она взялась.

Черный силуэт опустился почти беззвучно, крылья сложились, и на земле оказался Кассиан – дракон-хранитель города. Его присутствие ощущалось физически, словно воздух стал плотнее. Он окинул взглядом дымящийся особняк, перепуганных фамильяров, Луиджио, лежащего без сознания, и, наконец, остановился на нас.

Сильвиан слегка повернул голову и махнул рукой в сторону распростертого тела.

– Забирай, – сказал он спокойно. – Это твой клиент. Поджог, угроза убийством…

– Шантаж, – вставила я, сама удивившись, как ровно прозвучал мой голос. – И подделка документов.

Кассиан хмыкнул и выпустил из ноздрей струйку дыма, больше похожую на жест раздражения, чем на угрозу. Его взгляд задержался на Луиджио, и стало ясно, что тому уже не понадобится ни адвокат, ни удача.

– Что этому козлу вообще было нужно от тебя? – Сильвиан повернулся ко мне.

– Он хотел украсть драконью сокровищницу, – ответила я. – Наследство вашего деда.

Кассиан фыркнул уже громче, дым вырвался резче, а Сильвиан усмехнулся, будто услышал старую шутку.

– Согласен с братом. Это миф. Дед не был богат. Не тот уровень, чтобы говорить о сокровищнице.

Я вздохнула и пожала плечами.

– Вообще-то… я ее нашла. Кажется.

Сильвиан посмотрел на меня внимательно, без улыбки, будто примеряя мои слова на реальность. Затем медленно покачал головой.

– Поразительная женщина, – произнес он наконец и отвернулся, направляясь к особняку.

Он шел уверенно, будто ничего особенного не происходило, но я уже научилась замечать мелочи. То, как напряглись его плечи, как два заметно потемнели голубые глаза.

– Фамильяры на тебе, – бросил он через плечо. – Я проверю, чтобы этот дом не рухнул к чертовой матери.

Дракон держал лицо, даже позволил себе легкий тон, почти насмешливый, но под этой светской маской я ясно чувствовала напряжение. Мои слова его похоже задели, но он предпочел это скрыть.

Я осталась на лужайке и заставила себя заняться самым важным – теми, кто был рядом.

Пол сидел на земле, прислонившись к неработающему фонтану, тяжело дышал и покашливал. Я опустилась рядом, коснулась его плеча, проверяя, нет ли серьезных ожогов, он лишь отмахнулся.

Фамильяры постепенно приходили в себя. Я сбегала к колодцу, напоила всех водой. Лютик замер прямо передо мной, изогнулся и вдруг сбросил старую шкурку. Она сползла на траву, а под ней раскрылись новые крылья – светлые, гладкие, с мягким переливом. Лютик осторожно шевельнул ими, затем расправил полностью и довольно мурлыкнул.

Бисквит тем временем не находил себе места. Он подпрыгивал, попискивал и смотрел в сторону дороги. И правда, через минуту из-за поворота показалась повозка с бочками воды. Вода плескалась через край на каждой кочке, а правивший лошадьми Мясник Брамм гнал их, не щадя.

Рядом с ним сидел хозяин Бисквита. Фамильяр, увидев хозяина, сорвался с места, понесся к дороге и запрыгнул на повозку прямо на ходу. Бисквит визжал так радостно, что Брам невольно придержал лошадей.

– Фух, – выдохнул он, оглядывая остатки особняка. – Потушили? Я спешил, как мог. Все целы?

Я кивнула, и в этот момент слезы потекли сами собой. Суровый мясник, с которым мы чуть ли не подрались, завидев дым без раздумий бросился на помощь. Это было безумно трогательно.

Брам заметил мой взгляд, нахмурился и быстро отвел глаза.

– Там, кстати, – буркнул он, – по дороге ползет огромная улитка и жрет все подряд. Это не ваш питомец?

– Фалафель, – вырвалось у меня.

Дальше все завертелось. Я побежала ловить улитку, пока она не съела чей-то урожай, отловить прожорливого монстра было сложно. Слишком скользкий.

К счастью Кассиан вернулся и не один. Он принес взволнованную Аню, которая тут же принялась осматривать всех. Кассиан же с легкостью ухватил улитку за ее меховой домик и отнес к поместью, откуда Фалафель тут же попытался уползти снова.

Пока я разбиралась с ним, с деревни пришли добровольцы. Сильвиан вместе с деревенскими разбирал завалы и вытаскивал уцелевшие вещи. Брам без лишних разговоров предложил пустующую конюшню и коровник, чтобы у фамильяров была крыша над головой, но главное, чтобы гигантская прожорливая улитка была под замком.

Пока мы все решали, трехголовый медведь, забыв о голоде, пребывал в полном восторге от новых людей, которых можно обнимать. Он то и дело рвал веревку, которой его привязывали к дереву, и несся к людям обниматься.

Страшное зрелище, даже если ты знаешь, что медведь дружелюбен и безобиден.

Летающий кролик резвился на пару с Лютиком, так что на отлов всех фамильяров ушло прилично времени.

А под вечер пришла госпожа Ламмот. Она принесла чай и пироги, расстелила скатерть на обгорелом столе и усадила всех за ужин. Небо окрасилось закатом, слышался смех, разговоры и я осознала, что все наконец закончилось.

Я обернулась, ища глазами Сильвиана, но дракона уже не было. В душе болезненно кольнуло.

Госпожа Ламмот любезно предоставила нам на время ремонта свой гостевой домик.

К счастью, мой особняк пострадал не так страшно, как мне казалось. Каменные стены выстояли, перекрытия из редкого северного дерева не повело. Печь на кухне и несколько комнат в левом крыле вообще почти не пострадали, будто огонь обошел их стороной.

Работы предстояло много, но это была уже решаемая задача. С хорошими мастерами и без спешки все можно было восстановить. Я прикинула расходы – денег с аукциона должно было хватить.

Перед сном ко мне зашел Пол. Он выглядел уставшим и все еще пах гарью. Молча он протянул мне ключ.

– При разборе завалов я нашел сундук, госпожа, – сказал он негромко. – Похоже, это от него. Я припрятал сундук в погребе, так что если захотите…

Я посмотрела на ключ из-за которого мы чуть не погибли и вздохнула:

– Спасибо Пол. Это наследство драконов. Пожалуй, я отдам его Сильвиану при встрече.

Пол кивнул, но не сразу ушел, откашлялся и произнес тихо:

– Вы сегодня спасли нас всех, госпожа.

– Это дракон, – возразила я.

Пол покачал головой.

– Нет. Дракон спас вас. А мы живы благодаря вашей смекалке. Спасибо, госпожа Алиса.

Я не нашла, что ответить. Только кивнула и почувствовала, как внутри становится чуть легче. Пол ушел, я закрыла дверь, погасила свет и легла на подушку, не разжимая пальцев.

Следующие несколько дней пролетели так стремительно, что я едва успевала различать утро и вечер. Мы ухаживали за фамильярами, проверяли, поили отварами, кормили, снова поили, следили, чтобы никто не сбежал.

Потом разбирали завалы, откладывая то, что можно было спасти, и без сожаления убирая то, что уже не подлежало восстановлению. Параллельно я договаривалась с мастерами, обсуждала сроки, выбирала материалы, считала расходы и пересчитывала по несколько раз, убеждаясь, что денег с аукциона действительно хватит, если не спешить и не делать глупостей.

К счастью, Бисквит и его хозяин с готовностью взяли на себя часть забот.

На второй день приехала хозяйка Герольда. Она выскочила из повозки еще до того, как та остановилась, и трехголовый медведь, увидев ее, заревел так, что у меня внутри все сжалось. Он рвался к ней, едва не снес половину забора, а она смеялась и плакала одновременно, обнимая все три головы по очереди, прижимаясь к нему лбом и шепча что-то совершенно неразборчивое. Она думала, что медведь погиб.

Это была такая искренняя сцена, что даже Пол отвернулся, делая вид, будто в глаз ему попала пылинка.

Вечером я падала на кровать и засыпала почти сразу, без мыслей, без снов.

Но на третий день уснуть мне не дали.

Я только успела погасить свет и устроиться поудобнее, когда в тишине раздался стук. Я открыла глаза и некоторое время просто лежала, глядя в потолок, прежде чем сесть и прислушаться.

Стук повторился.

На пороге стояла Вероника Ничаева – мой адвокат по разводу, в дорожном плаще, с собранными в строгий узел волосами. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.

Она даже не поздоровалась, просто смерила меня взглядом с головы до ног и скрестила руки на груди.

– Ты не отвечаешь на письма.

Я простонала и потерла лицо ладонями.

– Прости. Я забыла почтовую шкатулку у Виолетты. Совсем вылетело из головы, – пробормотала я и, помедлив, спросила: – Все хорошо?

Вероника приподняла бровь.

– Все просто прекрасно, – сказала она. – Только завтра с утра у тебя слушание по разводу. Финальное. А я вынуждена бегать по округе и разыскивать тебя, как беглую должницу. У тебя все хорошо?

Я оперлась плечом о дверной косяк и честно выдохнула:

– Я не знаю.

И это была правда. Я действительно не знала. Я отодвинула мысль о суде куда-то вглубь, просто старалась об этом не думать.

– Ладно. Значит, будем разбираться по ходу, – сказала Вероника. – Но тебе нужно быть там. И желательно с боевым настроем.

Под присмотром Виолетты я собралась, наспех надиктовала Полу список поручений и уже через полчаса сидела в карете.

Колеса тронулись, и только тогда до меня дошло, что я еду на суд, не имея ни малейшего представления о том, что скажу на нем.