Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!

Глава 16

Проснулась я рано утром, все еще разомлевшая от банных процедур. Потянулась, вдохнула воздух из окна и поморщилась. Никаких тебе полевых трав, запаха реки…

Под окнами начали грохотать первые кареты, слышались голоса горожан, спешащих на работу, где-то возились фамильяры, которых вывели на прогулку. Двое стражников где-то на перекрестке обменялись бодрыми окриками.

Я закрыла глаза, подушку натянула на голову, но бесполезно. Сон сбежал, хлопнув дверью.

Да уж, к тишине и свежему воздуху быстро привыкаешь.

Но, как ни странно, все равно улыбалась. Да, шум. Да, тряска. Но я снова среди подруг. Скоро в столовой накроют вкуснющий завтрак, а потом мы с девочками поедем на примерку моего бального платья.

Я еще полчаса повалялась на мягкой перине, а потом привела себя в порядок и спустилась вниз.

Когда я вошла в чайную комнату, подруги уже сидели за столом. Виолетта – свежая, как всегда. София – бодрая, активная и, судя по блеску в глазах, она успела прикончить уже не один кофейник. Майя – ерзающая на кресле, похоже у нее есть потрясающая сплетня, и она держалась из последних сил, чтобы дождаться меня и выложить ее эффектно.

– Доброе утро, звезда нашего бала! – провозгласила Виолетта и протянула мне тарелочку с круассанами.

– Какая звезда? – зевнула я.

– Звезда мести, – хмыкнула София.

– Девочки, девочки, ну дайте я уже скажу, – всплеснула руками Майя. – Я утром слышала, как папенька обсуждал с дядей. Короля не будет на балу. Это точно! Они отослали письма с приглашениями в столицу для всех лордов, представляете?

– Кажется начнется война, – невозмутимо отметила Виолетта.

Я подавилась чаем.

– Какая война? Мы же победили соседей. – возмутилась я.

– Война за женихов!, – рассмеялась София. – К нам приедут самые богатые и завидные мужчины континента! Кто-то вдовец, кто-то не женат, а у кого-то молодые перспективные наследники. Представляешь, что начнется?!

– Хватит с меня женихов, – отмахнулась я с досадой.

Мы ели круассаны, намазывали их сливочным маслом, девочки обсуждали предстоящий наплыв женихов. Я же слушала их вполуха, размышляя о своем. Нужно было хорошо показать себя на балу, чтобы благотворительный вечер прошел хорошо.

Тут надо постараться.

Закончив с едой, мы всей компанией сели в карету и направились на примерку моего «платья мести».

Ателье Татьяны располагалось на Рыжей улице – той самой, что когда-то считалась полузаброшеной окраиной неподалеку от объездной дороги. Еще год назад здесь пылились пустые лавки, а местами даже зияли разбитые витрины.

Но теперь… совсем другая картина.

После того как Татьяна прогремела на всю столицу со своими платьями – и особенно после свадьбы Ани, ставшей женой дракона-хранителя города – улица возродилась.

Пахло свежей выпечкой: в доме напротив открылась маленькая булочная с золотистой вывеской. Чуть дальше распахивал двери салон шляпок, где манекены в витрине кокетливо наклоняли головки в сторону прохожих. Рядом – новая мастерская по ремонту кожаных изделий, а через дом – лавка с бижутерией, сверкающая стеклянными подвесками и серебряными серьгами.

Мусора не было даже в щелях мостовой – кто-то явно старательно подметал улицу каждое утро. И, кажется, совсем скоро тут яблоку будет негде упасть: даже на самых обшарпанных дверях висели аккуратные таблички «скоро открытие».

Мы подъехали к ателье, и я заметила, что на лавочке у входа расположились дамы – явно не из высшего света, но с таким видом, словно собрались ловить каждую новость, которая может просочиться через щель из двери ателье. Любопытствующие охотницы за слухами.

Карета остановилась, лакей открыл дверцу, и мы с девушками, гордо вздернув подбородки, вышли наружу. Чувствовалось – мы идем не просто в ателье, а в место, где вершат судьбы.

Ателье Татьяны тоже изменилось.

Склад тканей, который раньше занимал половину здания, теперь полностью исчез. Вместо него – просторная зона для гостей с мягкими креслами, высоким зеркалом и большим кристаллическим светильником под потолком. Две новые примерочные сияли белоснежными шторами, словно маленькие сценические кабины, где каждая женщина могла почувствовать себя примой.

И сама Татьяна… Перед нами стояла уверенная в себе столичная модистка: шелковый передник, волосы убраны в идеальный пучок, на шее – подвеска с маленькими ножничками из хрусталя. Она будто светилась.

Увидев меня, Татьяна всплеснула руками так, что ее браслеты звякнули:

– Алиса! Как же я счастлива тебя видеть! И как рада, что ты согласилась на мою маленькую шалость!

Я моргнула. – Шалость? – переспросила я, еще не успев насторожиться.

– Конечно! Сама посмотри.

С этими словами она откинула в сторону шторку в примерочной и нашим взглядам предстало мое платье. Я от удивления открыла рот, а София тихо пискнула.

Я даже не сразу поняла, что именно смотрю. Черный шелковый верх расходился в роскошную юбку. Сверху чернильного цвета фатин в несколько слоев, а из под него проглядывал огненный атлас.

Татьяна оправила складки и даже легкого движения хватило, чтобы платье ожило, словно алые язычки вспыхивали под дымкой, как пламя скрытое дымом. Подол был нарочно неровный, местами чуть «рваный», чтобы продемонстрировать алый атласный шелк во всей красе.

На плечах были невесомые крыловидные вставки из черного шифона, почти прозрачные, будто тень крыльев, а не ткань. Они добавляли всему этому безумию… законченности. Как будто все так и должно быть: огонь, ночь и крылья.

Великолепное платье, только у меня был один вопрос, который, к счастью, озвучила Виолетта.

– А где все остальное? Или у платья, простите духи, вырез до… ниже пупка?

– До пупка?! – переспросила Таня, затем окинула нас взглядом и тихо рассмеялась, – Дамы, милые, это спина.

Я моргнула. Еще раз. По краю глубокого разреза мерцали мириады крошечных черных кристалликов – как огненные искры в ночи.

Татьяна аккуратно взяла манекен за плечи и медленно, с хищной грацией, повернула его к нам лицом и мы снова ахнули…

Корсет был гладкий, черный, как лак, с мягким глянцем. Линия декольте чуть сердечком, но без излишеств, аккуратно фиксировала грудь, не вываливая ее наружу.

– Ох… – первой не выдержала Майя. – Это… это гениально.

– Это скандал, – невозмутимо сказала Виолетта.

София, которую сложно было чем-то смутить, подалась вперед и обошла манекен по кругу, с видом опытного стратега.

– Ну, не голое платье, конечно, но на грани.

– Это платье, – вмешалась Виолетта, – достаточно откровенное, но к нему нельзя придраться по протоколу. Лиф закрыт. Юбка в пол. Никаких разрезов до бедра.

Она чуть наклонила голову и добавила с хищной улыбкой: – И спина, от которой у половины мужчин выпадут из рук бокалы.

– Мне кажется, у меня самой все выпадет, – пробормотала я.

– На примерку, – решительно скомандовала Татьяна.

– Не знаю, девочки…

Майя уже вся светилась: – Алиса, ну пожалуйста! Если тебе не понравится – мы скажем, что это просто арт-объект. «Платье, которое не вышло в свет». Но нужно хотя бы увидеть, как оно сидит.

София кивнула: – Ты же сама говорила, что хочешь, чтобы бал запомнили и пришли на вечер.

Я посмотрела на черный шелк, на алые всполохи, на бездну выреза на спине.

Неловко. Очень красиво.

– Ладно, – выдохнула я. – Примерим.

– Если ты упадешь в обморок, – фыркнула Виолетта, – половина зала бросится тебя ловить. Мы только успеем выбирать, кого подпустить ближе!

– Прекрасно! – заявила Татьяна. – Тогда так: Алиса – в примерочную. Девочки – по местам. Вас ждут шампанское и пончики.

Я сглотнула, поймала свое отражение в большом зеркале у стены – растрепанные волосы, румянец от волнения.

– Ну что, – сказала я своему отражению, – раз уж мы вляпались в эту историю, давай хотя бы выглядеть в ней великолепно.

И, подобрав юбки и остатки храбрости, я направилась в примерочную.

Татьяна ловко помогла мне влезть в лиф, затянула шнуровку снизу на талии, чтобы платье крепко держалось, и аккуратно опустила многослойную юбку.

Ткань обняла меня – плотная, тяжелая, дорогая. Я боялась, что буду смотреться в нем глупо, но кажется мы были созданы друг для друга.

Корсет подчеркивал талию, делая ее поразительно тонкой. Юбка пышно распадалась волнами, но главное – спина.

Когда я повернулась к зеркалу боком, ткань отлила тенью, и я увидела разом всю глубину выреза.

Он уходил вниз опасно, вызывающе, почти неприлично…

– Мамочки…– прошептала я. – Оно точно не сползет?

– Алиса, – Татьяна приподняла бровь, – сползет только твой бывший муж по стенке, когда тебя увидит. Но подколоть надо. Подвигайся, покружись. Надо посадить его так, чтобы ни на миллиметр не сдвинулось. Но, если ты нервничаешь…

Татьяна взяла со стола кусок мягкого черного фатина и поднесла к спине.

– Можно прикрыть. Чуть-чуть. Накинем на линию выреза.

Я посмотрела на фатин. На платье. На себя. На фатин.

– Никакого фатина. Я хотела привлечь внимание ради приюта и фамильяров. Скандал, значит скандал!

Когда вышла из примерочной, едва успела сделать пару шагов, как подруги взорвались визгами.

– Алииса! – Майя подпрыгнула так, что у нее слетела шляпка. – Упасть не встать! – пролепетала София, хлопая в ладоши.

Татьяна заставила меня пройтись по комнате, попрыгать, повертеться, затем подколола, подшила. И все это под восторженные возгласы.

Только одна Виолетта мрачно молчала. Она сидела, уткнувшись носом в чашку.

– Эй, ты чего? – спросила я, коснувшись плеча подруги.

– Великолепно, – протянула она. – Просто великолепно. – Ой, не завидуй! – ткнула ее София локтем. – Я не завидую, – ответила Виолетта. – Я осознаю, что на фоне этого я буду выглядеть бледно, как чахлая моль.

– Прекрати, – попыталась я возразить, но Виолетта выставила руку:

– Нет уж. Я знаю о чем говорю.

Татьяна хзакончила закалывать и без того прекрасно сидящее платье и сказала:

– Если у вас есть время, могу помочь доработать и ваши наряды.

Девушки тут же наперебой затараторили, соглашаясь и предлагая идеи. Виолетта улыбнулась, а я сердечно поблагодарила Татьяну и со спокойной душой пошла переодеваться.

За сегодня мне еще много чего предстояло сделать.

Я осторожно повесила платье на вешалку, распрощалась с девочками и вышла на улицу. Стайка сплетниц сделала вид, что я их совсем не интересую, но я чувствовала, как на меня бросают заинтересованные взгляды.

Клиника Ани находилась совсем недалеко, так что я прошлась пешком,

Здание бывшего трактира «Пьяный ежик» преобразилось настолько, что лишь внимательный взгляд мог понять: когда-то здесь шумели подвыпившие посетители и гремели кружки.

Фасад обновили, оставив следы старой архитектуры – высокие арочные окна и массивные рамы из темного дерева – но теперь стены были заново оштукатурены и выкрашены в теплый кремовый оттенок. На солнце они казались чуть золотистыми.

Медная табличка с выгравированным ежом осталась на своем месте. Только теперь под ней добавили аккуратную вывеску:

Ветеринарная клиника «ежик» для фамильяров и питомцев всех видов.

Через огромные окна было видно уютное помещение: светлое, чистое, вылизанное до блеска.

Приемный зал, тот самый, где раньше размещались столы для подвыпивших мужиков, теперь стал просторным холлом. Пол вымыли и отполировали – гладкий камень теперь сверкал, сохранив старинный узор. Вдоль стен разместили длинные мягкие диваны, рассчитанные на клиентов самых разных размеров: от крошечных летунов до громадных медвежонков-фамильяров.

Высокие распашные двери были отремонтированы и укреплены – теперь они открывались легко, чтобы даже самые крупные пациенты могли входить без труда.

Барная стойка превратилась в элегантную регистратуру. Вместо бутылок – аккуратные полки с картотекой, журналами учета, справочниками по магическим недугам. На столешнице – кристаллический светильник в форме маленького ежика, который мягко мерцал розовым светом.

Там, где когда-то висели облака паутины, теперь находились висячие лампы с теплым золотым свечением. Они мягко разгоняли любые тени, превращая пространство в приветливое место.

В воздухе витал аромат чистоты, ромашки и озона от магических вмешательств.

У окна нервно топтался худенький паренек, держащий в руках корзинку, из которой периодически высовывалась мордочка мини-панды.

Рядом пожилая дама в кружевной накидке гладила по голове громадного пушистого зверя. Трудно было понять что это. Фамильяр напоминал поросший мхом оживший пень.

Я еще мялась на пороге, когда за регистратурой появилась Аня. Она подошла к своей помощнице, отдала папку с документами. Белоснежный халат не скрывал округлившийся животик и я невольно залюбовалась.

Счастливая. Умиротворенная. Будущая мама – и все та же неугомонная попаданка.

– Алиса! – Аня подняла руку, как на праздничном параде. – Ну наконец-то! Иди сюда! А где же фамильяры?

Я подошла с улыбкой и развела руками:

– А вот. Твой глаз-алмаз. Оба оказались не фамильярами. Петуха конфисковали как свидетеля преступления или что-то вроде того, а Фиалка – заколдованная балерина!

Аня моргнула.

– Что?

– Долгая история. Она написала заявление в полицию, но мы скоро узнаем подробности.

– О! Кстати! У меня для тебя великолепные новости, – солнечно улыбнулась Аня, – мы нашли хозяина еще одного твоего фамильяра! Ты знакома с Салли? —Аня с улыбкой указала на свою помощницу, – Она раньше работала в клинике доктора Идд-Дюка и вспомнила хозяйку трехголового медведя. Девушка не из богатых, но на лечение своего питомца находила деньги всегда. Салли нашла ее карточку и написала письмо! Оказывается, сестра, которой поручили медведя, наврала о судьбе Герольда. Брала деньги на содержание, лечение, а сама давно сдала беднягу в приют. В общем, хозяйка поговорила с мужем-лордом и заберет Герольда на следующей неделе.

– Ура! – крикнула я, а потом накрыла рот рукой, понимая, что вышло громко.

Из под щели в двери выползло фиолетовое щупальце и ткнуло в табличку «Сохраняйте тишину. Не пугайте фамильяров!».

Я с трудом сдержала вопли радости, а Аня улыбалась во весь рот.

– Знаешь, Алиса, кажется ты нашла себя в этом деле. Уверена, что хочешь раздать питомцев и закрыть приют?

Я улыбнулась, хоть в душе было смятение.

– Не готова об этом думать, по крайней мере пока, – призналась я. – У приюта куча долгов, фамильяров нужно куда-то пристроить, чем-то кормить… да и поместье ужасно запущено. Я не уверена, что справлюсь. Кстати… мы же увидимся на балу, – я решила сменить тему, прежде чем меня снова накроет волной тревожности..

– Мы планировали, да. Но… – она потерла переносицу, – Но у меня записан один пациент. Очень непростой. Похоже, понадобится операция. Если состояние ухудшится, я точно не смогу прийти. Кассиан один идти не хочет.

– Понимаю, – вздохнула я, стараясь скрыть разочарование. – Работа есть работа. Твоим пациентам повезло. А что насчет Бисквита? – спросила я. – Его хозяин ведь в тюрьме. Есть новости?

– Да! – глаза Ани вспыхнули. – Он в северной башне. Кассиан выписал на тебя разовый пропуск. Так что можешь навестить его.

– Спасибо. Правда, – я бы еще с радостью пообщалась с Аней, но ее ждало столько пациентов, что стало даже неловко.

Мы распрощались, Аня тепло приобняла меня одной рукой.

– Ты справишься, – сказала она уверенно. – Ты уже справляешься.

Я вышла из «ежика» и свернула на узкую улочку, ведущую к старой части базара. После разговора с Аней на душе было как-то хорошо и светло. Так что я решила немного пройтись пешком, подумать, поглазеть на базар. Он был такой огромный, что кажется никто не смог обойти его весь, а пока ты изучил одну часть , в другой все поменялось.

После того, как моя семья разбогатела, мне редко удавалась выбраться так далеко от центральных улиц. Когда-то здесь было опасно, а потом «не солидно», как говорила мама.

Улицы здесь были широкие, рядами почти без просветов стояли лавки. Почти все по-прежнему были закрыты: на дверях – перекошенные доски, на ручках – ржавчина, окна разбиты.

Но стоило мне выйти на окружную дорогу – и картинка поменялась. Кардинально.

Стучали молотки. По каменной мостовой проезжали телеги, груженные досками, керамикой, тканями. Звякали металлические прутья, пахло свежей смолой и пылью стройки. Рабочие что-то спорили громко, но с улыбками – базар оживал. Просыпался от долгой спячки. Все ждали снятия блокады. Всюду пало надеждой.

Оставалось дождаться решения от нового правителя. И похоже это будет Сильвиан. Я представила бывшего мужа в белом мундире, в золотой короне и стиснула зубы.

– Ну да, – пробормотала я себе под нос. – Она-могла-стать-королевой, а стала разведенкой с приютом. Знала бы кто автор Сплетника, волосы бы повыдирала.

Но тяжелые мысли тут же развеялись, когда я вышла на одну из центральных улиц.

Гирлянды крошечных кристаллов висели над торговыми рядами, словно звездное небо, опустившееся почти до крыш. Они мерцали мягкими огнями – золотыми, зелеными, голубыми – и в этот момент улица казалась зимней ярмаркой из сказки.

Торговцы выкрикивали товар: – Свежее копченое мясо! – Пироги с тыквой и сливой!

От трубы ближайшей лавки поднимался столб ароматного пара: корица, ваниль, карамель, яблоки.

У меня мгновенно заурчал живот.

Рядом продавали консервированные фрукты, расфасованные пряности и засахаренные фрукты.

Чуть дальше висели связки трав – сухих, свежих, ароматных.

А потом я увидела их.

Шторы моей мечты.

Плотные, цвета топленого молока, с миниатюрными вручную вышитыми полевыми цветами, мягкие, как объятие.

Они бы прибавили особняку сразу миллион очков уюта, идеально сочетались бы со всем. А дальше взгляд скользнул по плетеным кашпо, пледу, подушкам.

Даже если просто взять и покрасить выцветшие обои светлой краской, повесить эти чудные шторы, то дом станет похож на дом.

Я зажмурилась, представляя как будет славно вычистить гостиную, вымыть все, обтянуть заново диван и пить утренний кофе, любуясь видом из окна и этими шторами.

Но цена счастья оказалась высока. Семьсот серебряных.

Конечно, благодаря Бисквиту у меня в распоряжении было две с половиной тысячи серебряных, но из них стоило бы вычесть оклад пола, стоимость двухнедельного рациона фамильяров. Но даже так оставалось около двух тысяч.

Но покупать шторы за треть бюджета?

Но потом я снова представила гостиную в поместье: пыльную, пустую, холодную… И эти великолепные шторы. Дом будто вздохнул бы. Стал бы домом, а не складом проблем.

И – самое главное – в приют когда-нибудь начнут приходить будущие хозяева. Первое впечатление решает все.

Если они увидят уют – увидят заботу.

Но семьсот! Я отвернулась, чтобы не смотреть на шторы и не поддаваться их очарованию и увидела набор плетеных корзин, а еще чудные глиняные горшки для цветов, к которым прилагались маленькие деревянные подставки в форме лапок, а еще ковры.

Один из них идеально впишется в комнату Мармеладки.

– Да за что… – прошипела я, ощущая сладкую муку желания. – Почему все такое прекрасное?! Все, – сказала я самой себе. – Я должна быть взрослой. Ответственной. Сдержанной. Я покупаю только самое необходимое.

Я развернулась к продавщице.

– Сколько ваши шторы стоят… если честно?

Продавщица – плотная дама с морщинками у глаз – одарила меня взглядом, которым смотрят только на тех, кто уже влюбился в товар.

– Семьсот серебряных, госпожа.

– Ужас, – сказала я.

А дальше как в тумане. Я торговалась, как дьяволица и смогла сбить цену до пятиста, но отдать деньги до благотворительного вечера не решилась. Вдруг ничего не получится, тогда на эти деньги нам жить.

Попросив отложить шторы до завтрашнего вечера, я пошла дальше по направлению к Северной башне и старалась ни на что больше не смотреть. Прошу прощения, выкладываю вчерашнее продолжение с опозданием. К счастью, повод приятный! Мне вручили диплом за лучший сценарий фантастического комикса 2024! Церемония затянулась, но я очень рада и счастлива.

Я добралась до Северной башни довольно быстро. Она была почти у реки, в тихом районе, где в основном располагались конторы да склады.

У массивных дверей стояли двое стражников. Оба в одинаковых темно-синих мундирах, с гербом города на груди. Один широкоплечий, второй сухой, с острым взглядом, которым он окидывал каждого подходящего так, будто видел насквозь.

– Назовите себя и цель визита? – спросил сухой, даже не моргнув.

– Встреча с заключенным, – ответила я. – Лорд Кассиан должен был предупредить обо мне. Алиса Левандовски.

Оба стражника переглянулись. Стоило упомянуть дракона-защитника города и отношение сразу изменилось.

– Проходите, мадам, я вас проведу, – сказал один из них и любезно приоткрыл створку тяжелой железной двери.

Внутри пахло сыростью, металлом и чем-то пряным – возможно, лечебными мазями, которые выдавали узникам. Стены были выложены грубым камнем, а узкие окна запирались решетками. По коридорам ходили охранники – медленно, размеренно, будто каждая минута была отмерена ходом этих шагов.

– А… за что здесь сидят? – спросила я осторожно.

– В основном за воровство, – ответил сопровождающий стражник. – Кто-то карманы тянет. Кто-то склады опустошает. Убийц и чернокнижников здесь нет.

Я выдохнула.

– Фух… – сорвалось у меня. – Значит, не все так страшно.

Стражник усмехнулся.

– Для кого как.

Мы остановились у решетчатой двери с табличкой Камера №14.

– Ваш заключенный здесь, Арман по прозвищу Волшебник – сказал он и отступил, оставив мне пространство.

Я глубоко вдохнула и подошла ближе.

За решеткой стоял молодой мужчина. Лет двадцати пяти, не больше. Светлые волосы растрепаны, лицо худое, но приятное, с правильными чертами. Одет в робу заключенного, но сидел он так, будто находился не в камере, а в гостиной: ровно, будто хозяин положения, закинув ногу на ногу.

Он увидел меня и… нахмурился.

– О нет, только не это, – простонал он, прикрывая лицо ладонью. – Послушайте, я ничего подписывать не буду. Я уже послал отсюда «Детей восхода», «Союз добросердечных граждан», «Кружок спасения пеликанов» и «Орден милосердных вдов».

– У меня аллергия на сострадание. Пощадите.

Я моргнула.

– Простите… что?

– Ох, простите. Я ошибся, – вздохнул он тяжело. – Вы наверное из какого-то магического ордена? Секты?

Я не выдержала и улыбнулась.

– Нет, – улыбнулась я, – С чего вы взяли?

– С чего красивой знатной даме приходить к заключенному воришке? Или спасти мою душу или прикупить.

Я тихо рассмеялась.

– Знаете, а вы с Бисквитом наверное отличная парочка. Я тут по его поручению, кстати.

Арман замер.

– По… по чьему?!

– Бисквит. Ваш фамильяр. Не забыли?

Молодой человек подскочил к решетке – так резко, что я даже отступила. Он тут же растерял всю надменность, глаза блеснули, словно в лихорадке:

– Когда вы его видели? – выпалил он. – Как он? Он здоров? Он…

– Он в порядке, – начала я, – Проживает в приюте для фамильяров.

– Я даже не знал, что такой есть!

Я нашла табуреточку у стены, подтащила поближе и села – разговор обещал быть долгим.

– Я— хозяйка Приюта для фамильяров. И да, Бисквит у меня. Жив, здоров, упитан, наглеет по расписанию. Та еще заноза.

Молодой человек приложил руку к груди и облегченно выдохнул.

– Да… да! Это точно про моего фамильяра.

– Бисквит очень скучает, – я огляделась по сторонам, местечко было так себе.

Мало света, довольно уныло, наверняка кормят так себе. Даже близко не те хромы, в которых сейчас проживает барсук-рецидивист. Идея воссоединения с хозяином казалась уже не такой привлекательной.

–А долго вам еще… находиться под стражей? – постаралась как можно корректнее сформулировать я.

Молодой человек тихо рассмеялся, отмахиваясь от моего вопроса.

– Пока не возмещу ущерб. Нас выводят на общественные работы и на фабрику, но оклад копеечный.

– И сколько же нужно выплатить?

– Две с половиной, чтобы меня хотя бы выпустили, а потом еще пять отработать на благо города.

Я коснулась кошелька, спрятанного в складках платья и жалобно простонала.

– Ладно я, лучше расскажите, как он, – молодой человек снова вцепился в решетку, – у него все есть?

– Надеюсь, что скоро сами увидите, – чуть не плача ответила я и поднялась с табурета.

Вот зачем Бисквит собирал деньги. Он хотел накопить на выкуп хозяина! И как я теперь могу потратить эти деньги на шторы?

Я плелась к кабинету начальника тюрьмы, как на казнь. Оплакивая про себя шторы, ремонт крыши, украшения на зимнепраздник.

Остановившись у двери с нужной табличкой, я постучала.

– Войдите, – раздался глухой бас, будто кто-то стукнул по бочке.

Кабинет оказался просторным, но заставленным до потолка свитками и коробками. За столом сидел тролль – огромный, массивный, весь в благородном мшистом оттенке серо-зеленого. На носу – крошечные очочки. На груди – блестящая табличка «Командор северной башни: ГРУББ».

Грубб поднял взгляд, смерил меня сверху вниз и кивнул:

– Что надо?

– Я… – вздохнула я обреченно, – хочу внести залог за Армана. Армана… э-э… Волшебника.

Брови у тролля взлетели так высоко, что очки съехали на самый кончик носа.

– Прям две с половиной, – буркнул он удивленно. – Живыми деньгами.

Я вынула мешочек и положила на стол. Грубб пересчитал монеты так ловко, что я не успела и глазом моргнуть. Затем вернул мне два жалких серебряных сдачи:

– Завтра выпишем… куда его направлять?

– Что? – моргнула я.

– Направлять, – повторил он терпеливо, как говорят с особенно упертыми барашками. – На какую службу? К кому на работу? В какой организации он будет отрабатывать залог?

– Простите… что вы имеете в виду?

Грубб вздохнул, отложил очки, переплел пальцы, подался вперед.

– Мадам, обычная практика: залог за заключенного вносит тот, кто собирается его трудоустроить. Организация. Работодатель. Они потом вычитают из его жалования сумму штрафа и переводят в казну. Все законно. Так что за предприятие у вас? Или по любви?

Я раскрыла рот. Закрыла. Открыла снова.

– Приют! – выпалила я. – Приют для фамильяров! Некоммерческая благотворительная организация!

Грубб хмыкнул:

– Великолепно. Всегда уважал благотворительность.

И уже начал заполнять бумаги, быстро черкнул что-то в журнале.

– Подписи здесь, здесь… и вот здесь, под графой «работодатель».

Я подписала.

– Поздравляю, – сказал тролль, хлопнув печатью. – Вы получили в работники вора-рецидивиста, оболдуя и трепача, но это уже не мои проблемы.

Я усмехнулась. У меня был Пол, который и не таких работать заставлял, так что я была уверена в успехе. И на душе стало сразу так легко и светло!

К моменту, когда я вышла из Северной башни, солнце уже направлялось к горизонту.

Пора было возвращаться в особняк Маркоков и готовиться к балу.

– Девочки еще на примерке? – спросила я у лакея, который распахнул передо мной дверь.

– Да, мадам.

В холле стоял Виктор.

– Ты как раз к обеду, – сказал он, приглашая меня пройти в столовую.

Мы прошли мимо галереи портретов и расположились за столом. Слуги подали суп, картофельные оладьи, мясные рулетики – обычная, но уютная еда, которой мне очень не хватало в последнее время.

Не успела я сделать и трех глотков супа, как Виктор положил на стол папку.

– Я поднял на уши пол-отдела, – сообщил он нейтральным тоном, будто говорил о погоде. – Допрашивал архивы, дернул двух предсказателей, одного некроманта и трех магове. В общем… у нас новости.

– Хорошие? – спросила я осторожно.

– Зависит от того, как смотреть.

Он открыл папку.

– Личность сороконожки установлена. Она действительно та самая пропавшая балерина.

У меня перехватило дыхание.

– Значит, это правда…

– Правда, – кивнул Виктор. – И заклятье тоже определили. Оно двойное: «свадьба» и «поцелуй любви». Причем нужна именно комбинация.

– Это… как? Кто женится на сороконожке?! Ладно жениться. Но целовать? Это невозможно!

– Отдел чар и предсказаний утверждает, что невозможных заклятий не бывает, – сухо заметил он. – А значит судьба так или иначе предоставит ей шанс. Свадьба. Поцелуй любви. Все как в сказке.

Я попыталась представить себе кого-то, кто мог бы влюбиться в перламутровую сороконожку… и в голове всплыли исключительно странные личности, которых лучше не подпускать ни к кому.

– К примеру, – продолжил Виктор, – у нее есть шанс завести роман по переписке.

Я моргнула.

– Что?

– Ну мало ли. – Он пожал плечами, как будто говорил о погоде. – Есть люди, которые влюбляются в личность, а не во внешность. Ей можно подобрать подходящего партнера по почте. А там… разберутся.

Я расплылась в улыбке.

– Это замечательная идея!

– Или, – добавил Виктор и откусил оладью, – кто-то уже в нее влюблен. Прошлый кавалер? Поклонник?

Я приподняла бровь.

– Смотри-ка, Виктор Маркок – тайный романтик.

Он на это отмахнулся, будто я обвинила его в мелкой магической краже.

– В общем так. – Он снова стал серьезен. – Расколдовать ее мы не можем. Это только ее путь. Но можем повысить шансы. Придать ей другой облик. Менее… отталкивающий.

– А в кого можно ее превратить? – спросила я, чувствуя, как внутри зарождается надежда.

И правда, а в кого можно превратить нашу сороконожку? Чтобы тоже небольшого размера, но приятного вида?