Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!

Глава 7

– Пол, идем, ты мне нужен, – сказала я, поднимаясь из кресла.

Мы оба вышли в коридор и направились к лестнице. Ступени скрипели под ногами, через щели в рамах тянуло речной сыростью, дом словно дышал – усталый, но живой.

– Кажется, Герберт что-то недоговаривает, – я поделилась с Полом своими сомнениями.

Во взгляде камердинера мелькнуло удивление, потом – короткая, почти невидимая искра уважения.

– Рад, что вы это заметили, госпожа.

Я гордо вскинула подбородок. Никакая я не дурочка. Просто раньше не было повода проявить себя.

– Кстати, Пол, почему ты не помог мне с фамильярами? И вообще, оставил наедине с Сильвианом!

– Не хотел вам мешать, – спокойно ответил он.

– Мешать? – я почти рассмеялась. – А что нам может помешать? Между нами нет ничего. Мы развелись. Он изменник, помнишь?

– Мало ли, госпожа.

Я остановилась на площадке и уставилась на него.

– Ты что?! Всерьез думаешь, мы можем… что я прощу ему измену?!

Пол умудрился сохранить на лице невозмутимость, но все же отступил на шаг, примирительно поднял руки и тихо произнес:

– Я всего лишь хочу сказать, что вы оба – страстные натуры и рубите с плеча.

Я сжала кулаки, чтобы не взорваться. Прекрасно. В моем собственном поместье мой собственный камердинер встает на сторону бывшего! Что ж, придется ему объяснить глубину моих чувств на понятном примере:

– Измена – это предательство, Пол. Как на войне поступают с предателями?

Пол промолчал, но, судя по его вздоху аргумент был принят. Дальше мы шли молча.

На подходе к комнате Лютика я на всякий случай приложила палец к губам. Изо всех сил стараясь не наступать на особо скрипучие доски, я приблизилась к двери и прислонилась ухом к щели.

Тишина.

Ни звона тарелки, ни шелеста крыльев, ни шуршания.

Вздохнув, я осторожно провернула ключ, открыла замок едва-едва и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь.

Миска стояла там, где я ее оставила. Рыба – нетронута. Круг муки вокруг – без единой отметины. Ни следа хвостика, ни отпечатка лапок.

Разочарованно вздохнув, я прошла в комнату и жестом позвала Пола, быстро прикрыла за ним дверь.

– Боюсь, у нас побег, – сказала я вполголоса.

Пол нахмурился, отступил на шаг и осмотрелся.

– Ты вообще видел Лютика?

Камердинер покачал головой.

– Я вчера поставил ему еду, старался не открывать дверь широко, – произнес он. – Думаете, мы его все-таки выпустили?

– Или он сбежал еще до нашего приезда. Может, управляющий вообще его выдумал?

Пол перевел взгляд на меня.

– Отличная схема, – продолжила я после паузы. – Вносишь в книгу невидимого питомца и назначаешь ему дорогущий рацион.

– Рыба не очень-то дорогая, госпожа, – верно подметил Пол.

– Когда ее надо каждый день – дорого все, – буркнула я и перевела взгляд на перевязанный палец. В сознании вспыхнуло лицо Сильвиана: насмешливая уверенность, как легко он решил «вопрос с рыбой». Я мотнула головой, отгоняя лишние мысли.

– Возможно, свежий улов его привлечет, – сказала уже деловым тоном. – Поставим несколько приманок: одну – здесь, одну – в доме, одну – в саду. И наблюдаем.

Пол коротко кивнул.

– Я принесу еще миски.

– И муки.

Мы быстро расставили миски по местам. В комнате я переставила керамическую чашу ближе к центру и щедро посыпала вокруг муку широкой полосой. В холле поставили миску на табурет у окна – там тянуло легким сквозняком, запах должен был расходиться по дому. Третью – на крыльце. К завтрашнему утру точно будет понятно: есть невидимый жилец или нет.

Закончив, я вышла во двор, на крыльцо и рухнула на ступени. Села, обхватив колени, и прислушалась к себе – печально и выразительно заурчал желудок. Сил сдвинуться с места уже не было.

Передо мной было большое зеленое поле, за ним поросль лиловых ив, скрывающих от взгляда реку.

Солнце уже перевалило зенит и теперь постепенно клонилось, длинные теплые лучи приятно щекотали щеки.

Я зажмурилась и подставила им лицо. Меня обсыпет веснушками – ну и пусть. Хотелось одной тихой минуты, чего-то хорошего, без слизи, зубов и ключей.

Из глубины дома раздался голос Пола:

– Госпожа, время обеда. Надо бы покормить Пуговку, Бисквита и Герольда.

– А-а-а, – простонала я и сползла на одну ступень ниже, изображая труп. – Хочу быть фамильяром! Буду лежать на теплом песочке, принимать подношения двуногих и вредничать.

– Я покормлю, госпожа, – тут же отозвался Пол. – Но нам бы и самим поесть.

Я приоткрыла один глаз.

– Поставь воду на огонь, – сказала обреченно. – Я сделаю уху.

– Есть, – ответил Пол и исчез в доме.

Я еще раз вдохнула теплый воздух и все же поднялась. Уха, так уха. Если уж за один день я научилась укрощать барсуков, раскрывать заговоры и не рыдать, вспоминая бывшего, то и уха мне по плечу. А потом – еще один круг кормежки и долгожданная ванна. Да уж, без денег и прислуги в поместье жизнь не сахар. А раз так, то зачем на самом деле Луиджио этот дом? А еще я видела призрак. Это тоже должно что-то значить. Вздохнув, я принялась за готовку. На голодный желудок мне как-то совсем не думается.

Остаток дня смазался в изнуряющую череду дел. Обед конечно был его украшением, но закончился быстро. Нужно было приводить дом в порядок и фамильяров тоже.

В этот раз я решила заранее подготовить все корзины и миски на ужин, заодно и на завтрак. Заодно перебрала овощи, некоторые нужно было съесть сегодня, завтра они уже будут не очень.

Рисковать здоровьем питомцев не хотелось. Не дай бог у мохнатой улитки случиться диарея или у летающего кролешмеля? Впрочем, если понос будет у Лютика, то мы хотя бы сможем его найти.

Мысль забавная, но воплощать ее в реальность я не собиралась.

До самого ужина я возилась в кладовой, заодно убралась там как следует. Проверила все миски, некоторые пришлось отмывать, протерла пол, принесла из библиотеки две дополнительные магические лампы, чтобы стало светлее.

Затем мне пришла в голову идея – начертить углем на стене расписание кормлений. Так будет наглядно и намного удобнее, чем каждый раз сверяться с книгой.

Как показал ужин – я сделала это не зря. Мы вдвоем с Полом смогли за полчаса накормить всех! Правда после ужина в расписании было еще одно неприятное дело – уборка комнат.

К счастью Пол взял это на себя, пока я приготовила нам легкий ужин из овощей и кусочков вареной рыбы. Я все еще брала продукты из кладовой фамильяров, но должно же в поместье что-то расти?

Мысленно я перенесла обход своих «владений» на первое место в списке дел, правда руки до них не дошли. После ужина я поняла, что у меня нет сил даже принять ванную, не то что обход.

Я наскоро помылась прохладной водой из лейки, обтерлась полотенцем, нацепила ночнушку и рухнула в кровать, заснув где-то уже в полете.

Строго в полночь ото сна меня выдернул душераздирающий вопль петуха. Я подскочила, прислушалась и поняла, что звуки исходят из комнаты Марципана.

Я нащупала лампу, зажгла кристалл и, кутаясь на бегу в покрывало, выскользнула в коридор. Пол бесшумно возник у меня за спиной, в забавном ночном колпаке и почему-то со сковородкой.

Мы шустро добрались до комнаты Марципана, я приподняла щеколду и заглянула внутрь.

Зубастый петух восседал на своей резной жердочке с ужасно важным видом. Шторы на окне были чуть приоткрыты, через щель в черном плотном бархате пробивались серебристый лунный свет.

Лунный луч падал Марципану ровно на лоб, заставляя редкие перья сиять. Клюв петуха был приоткрыт, два желтых «клыка» торчали. Сглотнув и набрав в грудь воздуха, Марципан замер, а затем пронзительно, душераздирающе, с трагическим надрывом завыл на луну.

Я замерла, не зная чего хочу больше. Огреть петуха сковородкой или сесть выть рядом с ним.

– Этот приют меня угробит, – буркнула я, решительно прошла в комнату, запахнула шторы, прервав ночной концерт и, ворча, ушла спать дальше.

Уже до утра.

Я проснулась выспавшейся – редкая роскошь. Как, оказывается, мне мало нужно для счастья.

Сев на постели, я потянулась, поморщилась от боли в плечах, палец ныл. Похоже нужно его как-то обработать.

Но даже это не могло испортить моего хорошего настроения. Ополоснув лицо в умывальнике я почистила зубы, расчесала волосы, с удивлением обнаружив, что мои обычно непослушные пакли легли ровными блестящими волнами. Ого!

Это на меня так подействовала местная вода? Кожа на лице и руках тоже была мягкая. Хоть какая-то компенсация за мои страдания!

Перехватив волосы лентой, я решила, что такой красивой девушке никак нельзя надевать драный грязный сарафан.

Вздохнув, я открыла свой дорожный чемодан. На самом верху лежало дневное платье для прогулок – легкое, нежное, с кружевом работы лучшей швеи сезона. Татьяна знала толк в чудесах: кружевное облако, тонкие цветочные мотивы по лифу, мягкая линия талии.

– Жаль тебя портить, – вздохнула я. – Но ходить-то надо в чем-то.

Я достала дорожный швейный набор, аккуратно отвернула край и принялась за работу: отпорола верхнее кружевное платье от нижнего.

Через полчаса у меня на руках было белое сатиновое платье подкладки – простое, чистое, с очень хорошим кроем. Если пришить пару лент, то никто не догадается, что это была основа для кружева.

Когда-нибудь поместье начнет приносить доход и Татьяна снова станет мне по карману, закажу себе такое же, еще прекраснее.

Мечты о богатстве и нарядах прервал трехголосый рык медведя. Я вскинула голову.

– Я тоже есть хочу! – крикнула я в ответ. – Я же не ору!

Спешно натянув чистые чулки, я сунула ноги в свои любимые удобные туфли и спустилась вниз. Сначала на кухню, за фартуком, чтобы хоть как-то защитить платье. Затем к Лютику, проверять миску.

Если он все же сбежал из комнаты, то я не представляла как мне его искать.

Я затаила дыхание, приоткрыла дверь и шагнула в комнату фамильяра-невидимки, придерживая подол. Янтарный свет под потолком лился тепло и ровно. На секунду мне показалось, что шторы у окна едва заметно дрогнули – будто кто-то поспешно отпрянул и растворился в узоре стены.

– Лютик? – позвала я с надеждой.

Ответом была тишина. Миска с рыбой стояла в том же месте, что и вчера. Нетронутая. На кольце из муки следов не было.

Я прикусила губу, отступила на два шага и уставилась в тот самый угол, где на миг шевельнулся воздух. Ничего. Может быть мне показалось?

– Послушай, Лютик, – тихо вздохнула я, – бывают моменты, когда и я с радостью спряталась бы. Это нормально. Но нужно покушать, понимаешь?

Тишина. Ни намека на то, что кроме меня в комнате кто-то есть.

– Я навязываться не буду, принесу завтрак. Свежую, хорошую рыбку.

За спиной скрипнула дверь. Я подпрыгнула от неожиданности, но это оказался Пол.

– Услышал голос, госпожа. С кем говорите?

– Может, ни с кем, – простонала я, – Зато, если Лютик существует на самом деле, то он отличный слушатель. Вообще не перебивает.

Пол хмыкнул и протянул мне миску со свежей рыбой, я поставила ее взамен вчерашней и вышла из комнаты фамильяра.

– Возможно ему нужно время, – попытался приободрить меня Пол.

– Может быть, но убедиться, что питомец на месте мы все же должны. Но сначала завтрак! На этот раз я не собираюсь затягивать с этим до самого обеда. Пол, ты готов?

Слуга обреченно вздохнул, а я затянула фартук потуже. На этот раз мы начали с Пуговки.

Серебристая тень голодного крылатого кролика сделала круг и зависла под потолком. Я подвесила к крючку на кормушке гирлянду из яблочных ломтиков и пучка клевера. Кружок, еще кружок – и угощение уже «сорвано». Пуговка был очаровательным мохнатым существом, но я бы не на назвала его кроликом. Все же больше он напоминал мне изрядно откормленного белого шмеля с забавными ушами и шестью мягкими лапками. Впрочем, классификация фамильяров была не моим коньком.

Дальше на очереди был наш ночной горлодер – Марципан. Конда мы вошли, петух-полуночник уже спал одним глазом, впрочем, заметив миску заметно взбодрился.

Я приоткрыла портьеры на две трети и поставила миски строго по меткам. Петух чинно обошел круг, сделал два ритуальных глотка молока и только потом признал зерно достойным.

Фиалка встретила меня меланхолично. Вчерашнее угощение, впрочем, она съела без остатка. Я приглушила свет, включила музыкальный кристалл – не слишком грустную мелодию – и поставила банановое пюре с листом салата. Перламутровая красавица тоскливо вздохнула и поползла к еде. И хоть она и была сороконожкой, в каждом ее вздохе и движении мне чудилось что-то очень человеческое. Надо бы почитать ее историю, кажется все не так просто.

А вот для кормления Бисквита я подготовилась дополнительно. Барсук-рецидивист получил завтрак достойный лучших столичных домов. Я вошла в его комнату с видом лакея и поставила поднос на столик.

Трехъярусные апартаменты встретили меня подозрением и тишиной. Барсук пристально изучал меня взглядом, а я пока изучала комнату. Судя по отходящим местами половым доскам, вздувшимся шторам, норовящему лопнуть от натуги сундучку на втором этаже – награблено за годы было немало. Надо будет как-нибудь прибраться здесь, заодно посмотреть на закрома мелкого воришки.

Бисквит осторожно подошел, сел за стол и с недоверием посмотрел на тарелку с прекрасно сервированным завтраком. Я бы сама от такого не отказалась.

– Подозрительно, да?

Фамильяр хмыкнул.

– Все просто, мой пушистый друг. Если ты ведешь себя послушно, то получаешь вкусную еду и прогулки. Если ты козлишь, я подшибаю тебе рога. Приятного аппетита.

С этими словами я оставила Бисквита наедине с его завтраком и в надежде, что он хорошенько подумает, что ему важнее: комфорт или бунтарство?

С Герольдом в этот раз вышло гладко. Я не пересекала черты и выдала каждой из голов ровно то, что положено.

Левая голова урчала над мясом, правая зорко стерегла свое, средняя философски хрустела яблоками. Фалафеля кормила через борт загона, а пока он ел, всерьез задумалась о том, как бы расчесать беднягу. Нужен приличных размеров гребень, но оставлять улитку в таком виде нельзя.

Мармеладку я покормила последней, погладила ее, пока она жевала с аппетитом. Я так перепугалась, что навредила, что теперь питала к ней особую трепетность.

Закончив и проверив всех еще раз, я взглянула на часы.

– Всего лишь час! Я справилась за час – радостно воскликнула я.

Из кухни высунулся Пол.

– Госпожа, к столу, – сказал он.

Я послушно пошла на зов и замерла на пороге. На столе дымился чугунок каши, на деревянной доске лежал круглый каравай с потрескавшейся румяной коркой, рядом – горшочек густого сливочного масла, от которого шел теплый молочный запах.

– Откуда все это? – вырвалось у меня.

– Встал пораньше, – ответил Пол, разливая кашу по мискам. – Спустился к реке, ниже по течению, там маленькая деревушка. Хлеб – от пекаря, масло – от молочницы.

– Пол, да ты гений! – выдохнула я, осознав, что уже сижу за столом и намазываю масло на хрустящую корку.

– А еще, госпожа, я одолжил нам повозку с лошадью, – продолжил он, наливая мне травяного настоя из пузатого чайника. – У старосты на день-два. Не пешком же к поставщикам топать.

Я едва не подпрыгнула на табурете.

– Гений, – повторила торжественно, ткнув ложкой в кашу. – Вот честное слово, гений. Мы обойдем всех, посмотрим людям в глаза, договоримся.

– А еще сегодня мне пришло письмо от хозяина.

Я замерла. Письмо от отца? Неужели он заберет у меня Пола?!