Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!

Глава 19

К шести вечера музей «Иномирных диковинок» стал центром Базара.

Снаружи, на Объездной улице, уже выстроилась очередь – неровная, шумная. Аристократы и уличные зеваки косились друг на друга, гоблины деловито отгоняли базарных попрошаек.

Кареты подъезжали одна за другой, кучера спорили за место у бордюра, лакеи бегали с карточками, а еще были люди, которые просто толпились поодаль, надеясь хоть что-нибудь увидеть.

К счастью, вовремя найденный фокусник и жонглеры добавляли общую атмосферу нотку праздника, так что все было не так уж плохо.

–Никогда, никогда не буду откладывать планирование вечера на последний момент! – крикнула я Виолетте, которая казалась невозмутимой.

Очередь потихоньку двигалась – медленно, но верно.

С заднего двора тянулись запахи еды. Торговцы, еще днем готовые перегрызть друг другу глотки за место, теперь работали слаженно, переглядываясь и довольно ухмыляясь. В ожидании официального начала гостям ничего не оставалось, как покупать перекус и прохаживаться по двору и по экспозиции музея.

Внутри свет был приглушен.

Натали заглянула в кладовую, которую мы переоборудовали в гримерку, и спорила:

– Готова открывать вечер?

Я не была готова. От слова совсем. Никак. Но отступать было поздно. Натали подвела меня к балкону, сделала знак помощнику и буквально вытолкнула меня вперед.

И, честно говоря, я была ей благодарна за это. Сама бы точно и шага не сделала.

А так я спешно вышла на балкон и на секунду вцепилась пальцами в холодные перила. Снизу зал казался огромным и живым – сотни лиц, огни, мягкое движение людей между экспонатами, мерцание кристаллов.

Музыканты заметили меня первыми. Один за другим инструменты стихли, как по невидимому знаку. Шум разговора медленно сползал, растворялся. Акустика у балкона была идеальной – я почувствовала это сразу, еще до того, как заговорила.

– Добрый вечер, – сказала я, и собственный голос прозвучал удивительно уверенно, – Спасибо, что вы здесь!

Зал затих окончательно.

Я перевела взгляд с одной стороны на другую, стараясь не искать конкретных лиц, не думать о том, кто здесь сегодня и почему пришел.

– Если честно, – продолжила я, – еще совсем недавно я сама не знала, что в нашем городе существует приют для фамильяров.

По залу прошел легкий ропот. Кто-то удивленно вскинул брови, кто-то кивнул, будто соглашаясь.

– Мне казалось, что фамильяры и их хозяева всегда вместе. С рождения и до конца. Но оказалось, что жизнь намного сложнее. Кто-то разлучился из-за блокады, кто-то из-за особенностей магии, кто-то потерялся. Но фамильяры это не домашние животные. Нельзя просто отдать их в добрые руки. Должна быть особая связь. Кто-то из фамильяров никогда не сможет принять нового хозяина. Кто-то требует особого ухода, сложного рациона, специальных условий содержания.

Я сглотнула, но голос не дрогнул.

– В приюте нет «одинаковых случаев». Каждый фамильяр – это отдельная история. И для каждого нужен индивидуальный подход. Приют для фамильяров – некоммерческая организация. У нас нет прибыли.

В зале кто-то тихо вздохнул.

– Цель сегодняшнего вечера проста: собрать средства на содержание фамильяров. На еду. На лечение. На ремонт. На будущее, которого они заслуживают. Наслаждайтесь вечером, а я совсем скоро представлю вам первый лот нашего аукциона!

Я замерла, ожидая реакции зала. Большинство пришло узнать из первых уст подробности про отречение Сильвиана, вряд ли их интересовала судьба фамильяров. Внутри меня все сжалось. Я боялась, что сейчас начнутся крики, посыплются вопросы.

Секунда тишины растянулась. А затем кто-то внизу осторожно начал хлопать.

Один. Другой. Третий.

Аплодисменты медленно, но уверенно разлились по залу – теплые, не бурные, но искренние. Я улыбнулась еще раз и вернулась в примерную, где меня встретили аплодисменты. На этот раз от девочек.

– Ты – невероятная! – крикнула Натали, – Чудесная речь! А говорила, что не готовилась…

– Я сама от себя не ожидала, – смущенно пролепетала я.

Дальше все завертелось так быстро, что я перестала понимать, в какой момент мы перешли от «благотворительного вечера» к настоящему вихрю.

Я успела только сделать шаг в сторону, когда Натали уже стояла на балкончике, уверенная, сияющая, с тем самым голосом, который невозможно перекричать, но которому невозможно не подчиниться.

– Первый лот нашего аукциона!

Зал мгновенно собрался. Разговоры стихли, бокалы замерли на полпути ко ртам.

Картина Софии ушла первой.

Небольшое полотно с осенним пейзажем, но стоило приглушить свет и зажечь свечи, как краски на картине начали медленно менять оттенки: теплое золото перетекало в розовый, затем в глубокий синий, будто закат и листья жили своей жизнью. В темных кустах на заднем плане замерцали светлячки.

– Магические краски, – торжественно пояснила я, чувствуя, как голос перестал дрожать и обрел твердость. – Они реагируют только на живой огонь! Картину нам пожертвовала София Де Луа и стоимость лота начинается от двадцати серебряных!

За этот лот я была спокойна, одна рама картины стоила все тридцать. Ставки пошли сразу. Без пауз, без затишья. Натали взяла сами торги на себя, шепнув мне готовить следующий лот.

Картина ушла быстро – под аплодисменты и довольный вздох Софии, которая прижала ладони к груди. Ей явно было очень приятно, что ее творчество нашло отклик среди гостей.

Вторым лотом был магический камень от Майи – часть ее личной коллекции минералов. Небольшой, с мягким внутренним свечением, не ослепляющим, а теплым, будто он дышал.

Лот для ценителей. Я ничего не понимала в камнях, но желающих поторговаться оказалось неожиданно много. В основном мужчины, которые подошли к вопросу азартно.

Камень ушел втрое дороже ожидаемого. Я поймала взгляд Майи – она была вполне довольна ценой и шепнула, что у нее еще есть несколько в запасе и после сегодняшнего они явно подрастут в цене. Я лишь усмехнулась предпринимательской жилке Майи. Но я и сама знала, как можно сделать деньги из воздуха.

Я объявила третий лот – именную табличку «Покровитель приюта». Имя победителя будет выбито на табличке, а сама табличка будет висеть справа от входа в приют столько, сколько сам приют будет существовать.

И стартовая цена у лота была сразу высокой – двести серебряных. Но даже с такой ценой желающих увековечить свое имя, как благодетеля для фамильяров было достаточно.

– Это же… навсегда, – прошептала какая-то дама внизу.

– Я хочу, чтобы мое имя там было, – отозвался кто-то с противоположной стороны зала.

Ставки росли. Натали едва успевала их фиксировать.

Когда жетон ушел, зал аплодировал громко и восторженно. Я не слышала окончательную ставку, но точно больше тысячи. У меня получалось!

Но радость отчего-то была неполной. Никак не получалось расслабиться, отдаться мероприятию. И я поняла почему. Подсознательно я ждала Сильвиана. Он обещал появиться, что-то сказать гостям. Многие пришли ради этого, но дракона нигде не было. А с его ужасным характером, можно было ожидать чего угодно.

– Лот номер четыре, – голос Натали зазвучал торжественно и чуть ниже обычного, как перед кульминацией спектакля. – Скандальное платье от ведущей модистки сезона – Татьяны. Единственное в своем роде. Если среди вас есть коллекционеры и поклонники моды, то это ваш шанс!

Я вздрогнула и выглянула в зал.

Свет погас и прожекторы скользнули вверх, к куполу музея. Музыка замедлилась, стала тягучей, почти шепчущей. И в этот момент сверху, из темноты, мягко спустились полотна.

Воздушная гимнастка в черной маске появилась внезапно – как видение. Тонкая фигура, уверенные движения, никакой суеты. Она скользила по полотнам, будто не подчинялась силе тяжести и держала на вытянутой руке вешалку с платьем.

Черное, легкое, с тонкой вышивкой, которое ловило свет и рассыпалось искрами. Зал восхищенно ахнул.

Я предполагала, что это будет красиво, но не думала, что так.

Гимнастка сделала круг над залом, и ткань вспыхнула алыми отблесками, отражая огни кристаллов и факелов. Затем девушка уселась на полотнах, усадила платье рядом с собой, как подружку и на балконе снова появилась Натали.

– Начальная ставка – пятьсот, – спокойно объявила Натали.

– Шестьсот!

– Восемьсот!

– Тысяча!

Ставки полетели почти сразу, без пауз, без раздумий. От сумм у меня закружилась голова. Да, когда-то я не задумывалась о ценности денег, о том, как их трудно заработать и что на них можно сделать, но теперь… теперь я смотрела на все иначе. Еще немного и я освобожу приют от долгов! Смогу починить особняк!

Между тем две дамы, обе с безупречными прическами и холодными улыбками, вышли в лидеры. Они уже не смотрели на платье. Только друг на друга. – Две!

– Две двести!

Я стояла, вцепившись в перила балкона, и не верила, что это происходит на самом деле. В голове лихорадочно плясали цифры. За развернувшейся битвой аристократок завороженно наблюдали все.

– Три! – выкрикнула одна из дам. – Три пятьсот, – встрял в аукцион тучный мужчина с аккуратными усиками, кажется лорд Даннуб.

Я почувствовала, что еще немного и буду смеяться от радости, подняла раскрасневшееся лицо к потолку, сделала глубокий вдох и замерла.

Два летающих фамильяра, раззадоренные азартом своих хозяек поднялись под купол, собираясь начать драку. Летающая лисица с тремя хвостами сердито тяфкруна на крылатую змею, та зашипела в ответ и хлестнула обидчику хвостом по носу.

Хозяйки продолжали отчаянно торговаться, забыв о своих волшебных помощниках, а те, в свою очередь сдерживаться не собирались. В полумраке купола, когда свет направлен на гостей и гимнастку с платьем, никто, кроме меня не обращал внимание на стремительно начавшуюся драку.

Фамильяры же вцепились друг в друга, метались в воздухе, сшибая все на своем пути, включая факелы, которые горели скорее для антуража.

Факел качнулся. Огонь лизнул драпировку, закрывающую витрину с экспонатами музея.

Ткань вспыхнула мгновенно.

– Нет!

Крикнула я, но возглас потонул в бурных овациях от очередной крупной ставки. А мне было уже не до денег. Мы даже не подумали о пожарной безопасности! Глупо-то как!

Даже если пожар будет не сильным, начнется давка. А выход один, он же вход. Двор можно не считать, это каменный колодец из которого нет другого пути. Есть ли еще дверь, ведущая наружу? Я не знала! Натали была так увлечена аукционом, что не заметила, как я начала размахивать руками, в панике пытаясь привлечь ее внимание.

Окна? Мы закрыли окна, когда раздвигали экспонаты! Сами превратили музей в ловушку!

Надо было что-то делать! Срочно спасать людей. Я обернулась на пожар и в этот самый миг огонь исчез.

Не потух. Просто… пропал.

Даже дымочка не осталось. Я бы приняла все это за страшный сон или иллюзию, но прожженые дыры на ткани никуда не делись.

А фамильяры, которые до этого дрались, не замечая ничего вокруг, вжались в купол и перепуганно смотрели вперед. Я проследила за их взглядом и выдохнула.

За нарушителями спокойствия следили два строит фиолетовых глаза черной маникюры. Боевая форма Маркиза.

А где же хозяин?

Я обернулась, все еще не веря, что опасность миновала, и уперлась взглядом в бывшего.

Дракон стоял в тени между колоннами, там, куда свет от кристаллов уже не доставал. Так один из самых заметных фигур королевства оставался незамеченным не мной, не гостями. И как давно он здесь?

Я вздохнула, обошла лестницу и приблизилась к Сильвиану, критически рассматривая его наряд. Темно-синие брюки, простой жилет, белая шелковая рубаха со свободными рукавами. Слишком просто. Вызывающе просто в его случае.

Белоснежные волосы были собраны в небрежный хвост, ни намека на торжественность. Сильвиан демонстративно поднял бокал с пузыриками, словно произносил тост в мою честь.

– С каких пор ты в скромники подался? У тебя домашний халат и то пафосннее…

Сильвиан усмехнулся, делая глоток.

– Я подумал, что на аукцион стоит нарядиться попроще. Все-таки деньги для бедных зверушек собираем. Надо выглядеть жалобно. У тебя получилось, кстати…

Дракон смерил взглядом мое скромное лиловое платье и добавил:

– Сожги его потом. И, кстати, не за что.

Я замерла, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Руки начинали дрожать от одной мысли, о том, что могло произойти.

– Спасибо, – выдохнула я наконец.

Получилось искренне и с надрывом.

Сильвиан приподнял бровь, будто ждал продолжения, но я стояла молча. Не очень-то хотелось признавать себя дурой, еще и при нем.

– Да-да. Ты не просила о помощи, но я не мог позволить пожару испортить такой замечательный вечер, – с усмешкой произнес дракон, а затем внезапно стал серьезным: – У тебя очень хорошо получилось все организовать.

Я приподняла бровь.

– Это что, комплимент? Мне?

– Констатация факта, – пожал плечами он. – Я могу поучаствовать в аукционе? Поддержать наше, так сказать, семейное дело.

Я на секунду задумалась, а потом устало усмехнулась.

– Конечно. Рада любому вкладу.

Сильвиан кивнул, поставил пустой бокал на полку с книгами – и в следующий миг растворился в тени стеллажей, словно его здесь и не было.

Первым моим порывом было догнать его и поговорить еще немного. Надо было нормально его поблагодарить, просто из-за шока я как всегда выставила вперед колючки. Но Сильвиан исчез из вида. О том, что он где-то на вечере можно было догадаться только по Маркизу, который уже превратился обратно в большого толстоного кота и сидел на перилах, зорко наблюдая за порядком внизу.

Вечер продолжался.

Натали поймала мой взгляд и выразительно махнула рукой – пора. Я вздохнула, отложила все мысли на потом и вышла на балкон, объявлять начало обещанной лотереи.

– Дамы и господа! Пока наши артисты и торговцы продолжают радовать вас, самое время для первого тура лотереи!

Зал отозвался оживленным гулом.

Натали сунула мне плотный холщовый мешочек, я опустила внутрь руку и нащупала деревянные бочонки с выжженными цифрами.

– Итак… – я улыбнулась, – первый номер!

Я вытянула бочонок и подняла его вверх. Музыка мягко подхватила момент – веселая, ярмарочная.

– Двадцать семь!

Девочки были уже внизу. София поднялась на стул и высматривала победителя, затем указывала дорогу Майе или Виолетте, взависимости от того, кто был ближе. Обе девушки держали коробки с подарками.

Аплодисменты. Смех. Следующий бочонок.

– Восемьдесят два!

Снова движение, снова радостные возгласы. Кому-то достался кулек мармелада, кому-то – купон на угощение, кому-то – памятная карточка с символом приюта.

В зале царила атмосфера праздника и только Маркиз сонно лежал на перилах, лениво свесив пушистый черный хвост. Он одним глазом следил за залом внимательно, без суеты.

И от этого на моей душе стало… спокойно.

Приятное чувство, когда рядом есть кто-то сильный. Тот, кто прикроет спину, если понадобится. И пусть Сильвиан вел себя как подлец и не раз, но стоило сказать ему искреннее человеческое спасибо. Я решила подойти к нему после аукциона.

Последний бочонок.

– Сорок пять! Поздравляем! И продолжим после небольшого перерыва!

Музыка затихла, аплодисменты прокатились по залу. Я выдохнула и передала мешочек Натали.

– Первый тур завершен! – объявила она. – Но, как вы понимаете… на этом сюрпризы не заканчиваются. У нас есть внеочередной лот, – сказала она. – От бода Сильвиана.

Под всеобщие аплодисменты на свет вышел Сильвиан и громко произнес:

– Здравствуйте! Рад видеть вас всех в зале, спасибо, что пришли поддержать приют и его питомцев. Уверен, вы все ждете, когда же я расскажу о причинах моего отказа от короны…

По залу пробежал шепот. Все замерли в ожидании, а на лице Сильвиана появилась хитрая улыбка:

– Но, – продолжил он с легкой усмешкой, – я не обещал, что расскажу это всем сразу. На публику. Я раскрою секрет той, кто выиграет следующий лот. А она уже поступит с этим знанием так, как посчитает нужным.

Натали улыбнулась так, как улыбаются люди, понимающие, что сейчас будет взрыв.

– Лот вне очереди, – объявила она. – Танец с лордом Сильвианом!

Зал взорвался.

– Начальная ставка тысяча серебряных, – кликнуло Натали, но эта огромная сумма ни капли не смутила аристократию.

Сенсация сезона была так близко, что девушки не жалели никаких денег.

– Тысяча двести! – Полторы! – Две!

Мне бы радоваться, но я стояла, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Вот ведь… дракон. Сам придумал этот цирк – и сам же наслаждается.

Сильвиан, между тем, выглядел отвратительно довольным. Стоял, скрестив руки на груди, будто его выставили не на торги, а на витрину с особо редким артефактом. Ему и корона не нужна, зачем она ему, он итак король! Главный светски лев.

Изменил жене и что? Купается в лучах славы.

– Шесть! – выкрикнула юная баронесса с таким блеском в глазах, что я невольно поморщилась. – Шесть тысяч!

– Шестнадцать, – холодно отозвалась дама в изумрудном платье, приподнимая веер.

По залу прошел шепот, я вздрогнула от названной ставки, не успела ее осознать, а ее уже кто-то перебил.

– Двадцать! – вмешалась еще одна самоуверенная дама.

Я почувствовала, как внутри меня все кипит.

– Тридцать, милочки мои.

Я повернула голову – и увидела графиню Вальтер, почтенную пожилую даму в платье цвета старого вина. Седые волосы уложены идеально, взгляд веселый и пьяный.

Об этой женщине ходило много разных слухов, например о ее привычке хорошенько выпить на балу, а затем потискать какого-нибудь молодого человека.

А еще она была баснословно богата и, судя по взгляду Сильвиана, вполне могла выиграть аукцион.

Да!

Я искренне пожелала старушке победы. Пусть Сильвиан «порадуется». Молодые дамы зашептались.

– Тридцать семь! – почти выкрикнула баронесса, явно в отчаянье – Сорок семь, – без колебаний ответила графиня. – И, молодой человек, прошу учесть, что я люблю долгий вальс.

Зал захихикал.

– Сорок девять! – с отчаянием крикнула еще одна.

Сильвиан бросил взгляд в мою сторону – и, клянусь, на мгновение в его глазах мелькнуло что-то вроде… мольбы.

Я с улыбкой отвернулась.

– Пятьдесят девять, – произнесла графиня Вальтер негромко, но так, что стало ясно: это предел.

Повисла тишина.

Молодые дамы переглянулись, посовещались шепотом – и сдались. Кто-то раздраженно фыркнул, кто-то демонстративно опустил глаза.

– Пятьдесят девять тысяч серебряных, – торжественно объявила Натали. – Раз… два…три… И танец с Сильвианом выигрывает графиня Вальтер!

Аплодисменты прокатились по залу.

Графиня Вальтер вышла вперед с достоинством победителя, достала из жемчужной сумочки духи, пшикнула себе за ушко, а затем поманила Сильвиана пальцем.

– Идите танцевать даму, юноша.

К моему удивлению уличные музыканты быстро сориентировались и вместо «Эх, попаданочки» в зале заиграл вполне сносный вальс.

Сильвиан развел руками, обреченно улыбнулся и спустился к графине. Я поймала его взгляд, в нем плясали озорные искры.

Дракон что-то задумал! Опять! Что на этот раз?!

– Ну что, красавчик, – громко и с нажимом произнесла графина, кладя руку Сильвиану на плечо, – потанцуем?

Сильвиан улыбнулся.

– Разумеется, графиня.

Дракон ловко провернулся, закружил ее, прикрыл маневр разворотом, шагом, поклоном – выглядело это так, будто он вел сложнейший танец, но мне все же казалось, что он делал все, чтобы не дать графине ущипнуть себя за зад.

Зал аплодировал. Музыканты едва не сбились. Натали закрыла лицо ладонью, но между пальцами было видно, что она улыбается.

Но надо сказать, дракон вел графиню в танце так, будто она была королевой этого бала. Дама искренне улыбалась и кажется получала море удовольствия от этого аттракциона.

Сильвиан сделал какой-то знак музыкантам и они немного изменили темп на более быстрый. Дракон сделал шаг, второй – и раскрыл за спиной призрачную форму крыльев.

Полупрозрачные, светящиеся драконье крылья распахнулись за его спиной, поймав свет прожекторов. Зал ахнул.

Одним плавным движением Сильвиан подхватил графиню – аккуратно, почтительно поднял ее над толпой.

Графиня аж взвизгнула от восторга.

– Вот это танец! Вот это мужчина!

Сильвиан тихо рассмеялся и закружил ее в воздухе, словно пушинка. При этом дракон умудрялся сделать так, чтобы никто не смог заметить даже краешка панталон графини.

Я от удивления застыла. Не знала, что он так умеет. Вообще-то выглядело это очень красиво и эффектно. Почему он не танцевал так со мной? Даже на свадьбе? В груди кольнуло – резко, неприятно.

Такое чувство, что он все делает мне назло! И улыбается графине тоже из вредности.

С последними аккордами музыки дракон мягко опустил графиню на пол второго этажа, поклонился – и, не дав залу опомниться, увел даму во мрак библиотеки.

Они скрылись за шторами.

Через несколько минут графиня вышла обратно. Щеки – пунцовые. Глаза – с лихорадочным блеском.

Неуверенной походкой, иногда подхихикивая, она поспешила покинуть вечер и огромная толпа любопытствующих, шлейфом потянулась за ней.

А я стояла, все еще глядя на Сильвиана и злилась.

На него и на себя. – Натали, – сказала я негромко, но так, что она сразу повернулась. – Пора.

Она посмотрела на меня, потом – в зал, потом снова на меня. И в ее глазах мелькнуло понимание.

– Ты уверена? – спросила она вполголоса.

Я кивнула.

– Пока все не разошлись.

Натали улыбнулась – той самой улыбкой, которая означала: сейчас будет красиво. Она сделала шаг вперед, подняла руку, и музыка мягко стихла.

– Дамы и господа! – ее голос разнесся по залу, уверенный и звонкий. – Мы переходим к финальному лоту нашего вечера. Ужин с хозяйкой приюта для фамильяров, Алисой Левандовски.

– Начальная ставка – тысяча серебряных.

По залу прокатились аплодисменты, но мне их досталось меньше, чем Сильвиану или даже платью. Пауза затянулась, и я даже испугалась, что желающих не будет, но к счастью мужчины просто оказались менее торопливыми, чем женщины.

– Тысяча, – наконец произнес хрипловатый голос.

Я опустила взгляд. Старый граф Тардэн – сухощавый, с лицом, похожим на высеченный из камня изюм. Делая ставку, он чуть приподнял трость на которую опирался.

– Полторы, – раздалось слева.

Кажется это был Мистер Мо. Владелец стекольной фабрики, один из самых богатых людей столицы. К тому же холостяк. Ах вот что! Я допустила катастрофическую ошибку, ставя на аукцион ужин.

Если танец – это безобидное светское действо, то ужин может быть истолкован неправильно. Женатые богачи боялись нанести урон своей репутации, а холостых и обеспеченных можно было на пальцах посчитать.

Я закусила губу и приготовилась к позору.

– Две, – лениво протянул барон Краккенбаум, уже изрядно раскрасневшийся тучный мужчина. У него была репутация азартного игрока, который может как выиграть целое состояние, так и проиграть.

Ставки не взлетали. Мужчины не торопились расставаться с деньгами. Я стояла на балконе и чувствовала, как начинают гореть щеки. И не я одна замечала, что торги идут вяло. И что об этом завтра напишут в Сплетнике? Что я оказалась никому не нужна?

– Две двести, – вступил в торг граф Идд-Дюк, владелец клиники для фамильяров.

Он бросил на меня такой липкий взгляд, что по спине пробежали мурашки. Такое ощущение, что он по меньшей мере рассчитывал провести со мной ночь.

Я сглотнула, надеясь что его жадность окажется сильнее желания.

– Три, – рявкнул Краккенбаум.

– Три двести, – сухо парировал мистер Мо.

– Четыре, – граф Тардэн едва заметно кивнул.

Ставки росли медленно. Я заставила себя выпрямиться и гордо поднять подбородок. Ну вот, хотела на зависть Сильвиану, уйти под руку с каким-нибудь красавцем, а в итоге буду торчать с кем-то из них.

– Четыре пятьсот, – сказал Идд Дюк.

Я поймала себя на желании съязвить, но промолчала. – Пять, – выдохнул Краккенбаум.

Ставка Краккенбаума повисла в воздухе. Натали несколько секунд подождала и подняла молоточек.

– Пять тысяч серебряных. Раз…

И в этот момент из глубины зала раздался знакомый, чуть насмешливый голос:

– Десять тысяч за ужин с собственной женой.

Зал ахнул и послышались аплодисменты.

Сильвиан стоял у колонны, чуть откинувшись назад, с бокалом в руке и ослепительной улыбкой. Свет кристаллов выгодно подчеркивал серебро его волос и яркость глаз. Дракон смотрел прямо на меня.

Я не смогла сдержать улыбку.

Зал ожил мгновенно. Шепот сменился возбужденным гулом.

– Одиннадцать, – сухо сказал мистер Мо. – Двенадцать! – вскинулся Краккенбаум, сияя, как ребенок в лавке сладостей.

Граф Идд-Дюк побледнел. Его липкая улыбка сползла с лица, он кашлянул, отступил на шаг и демонстративно опустил номерок. Слава богам.

Сильвиан громко крикнул.

– Двадцать! Господа, сдавайтесь!

У меня перехватило дыхание.

– Двадцать пять, – отозвался Тардэн, поднимая трость ровно на дюйм. – Тридцать пять, – бросил Сильвиан, все так же глядя на меня.

Музыка в зале снова заиграла, дамы охали и спорили между собой, удастся ли победить Сильвиану. Вспоминая о том, что у него в кармане мое приданное на миллион серебряных, я за исход не переживала.

– Сорок! – выкрикнул Краккенбаум и тут же сам испугался собственного голоса.

– Сорок пять, – сказал Сильвиан с мягкой снисходительной улыбкой.

Барон Краккенбаум вытер лоб платком, поразмыслил немного и со вздохом тяжело опускаясь на стул.

Остались двое.

– Пятдесят пять, – выкрикнул мистер Мо, на что Сильвиан с удивлением поднял брови.

– Шестьдесят пять, – произнес дракон таким тоном, что Мо пришлось отступить.

Только старый граф стоял прямо, неподвижно, как статуя. Его взгляд был острым, цепким, словно он придирчиво оценивал, стою я торга или нет.

– Семьдесят, – наконец произнес он.

В зале снова стихло. Сильвиан снова посмотрел на меня и хитро улыбнулся. Секунды то бежали, то тянулись. Натали подняла молоточек и произнесла:

– Семьдесят тысяч серебряных. Раз…

Я поймала в его взгляде искры веселья, кажется он… злорадствовал. Что?!

– Семьдесят тысяч серебряных. Два…

Я сжала перила так, что костяшки побелели, дракон же поднял бокал, салютуя мне.

– Семьдесят тысяч серебряных. Три… и лот «Ужин с Алисой» выкупает граф Тардэн!

Зал взорвался аплодисментами, а я старалась изо-всех сил протянуть Сильвиана взглядом, нанизать, как на шампур, испепелить, уничтожить. Дракон же весело смеялся и хлопал вместе со всеми! Гад чешуйчатый! Почему он так поступил? Почему не забрал ужин? Пока я гадала, граф забрал меня, взял под руку и демонстративно повел прочь.