Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!

Глава 15

Виктор вздохнул – так, будто ему поручили разбирать кладовку со слизнями, – сунул руку в карман фартука и извлек плоский кожаный пенал.

Щелкнул кнопкой, крышка откинулась, демонстрируя аккуратный ряд тщательно отполированных инструментов.

Крошечный зеркальный диск с насечками-рунами, игла-камeртон, пузырек с серебристой пылью, тонкое стеклышко-линза, подвешенное на цепочке.

– Ты всегда носишь с собой набор юного следователя? – хмыкнула Виолетта.

– О, тебя так задевает, что у меня есть настоящая работа?

Виолетта фыркнула и отвернулась, делая вид, что укол брата не попал в цель. Тем временем Виктор достал линзу и медленно приближался к чемодану с петухом.

– Так, петух, значит, – произнес он сухо и придвинул чемодан ближе.

Легким движением провел по воздухy иглой: руны на диске вспыхнули тусклым зеленым. Затем приоткрыл крышку чемодана.

Марципан высунул голову и впился взглядом в Виктора, явно прицеливаясь для атаки.

– Дышим ровно, не клюем следователя.

Марципан вытянул шею. В красных глазах мелькнула решимость, петух клюнул и… промазал.

Виктор, не глядя, сместился вправо, будто заранее знал траекторию, – и клюв клацнул в пустоту. Петух возмущенно кваркнул и попытался атаковать снова. Детектив едва заметно качнул корпус – и снова ушел, как танцор, оставив нападающего клевать воздух.

Закончив изучать показания своих приборов, он захлопнул крышку чемодана и объявил:

– Это очень интересный петух, не фамильяр, но весь буквально заляпан магией. А почему он у нас в чайной?

На лице у Виктора промелькнула та самая брезгливость, что минутой раньше была у Виолетты.

– Длинная история, – вздохнула я.

– Алиса же теперь хозяйка «Приюта для фамильяров», неужели Сплетника не читал?

– Я не читаю дурацкие светские хроники, – отмахнулся он.

Честно говоря, в этот момент я была готова его буквально расцеловать! Какое счастье, что хоть кто-то не читал обо мне эту ужасную статью.

Я оправила юбки и сказала:

– Пять лет назад его оставили в лавке хозяйственного инвентаря под видом фамильяра, как залог. За ним не пришли и петуха сдали нам, – отмахнулась я.

Но Виктор на моих глазах буквально преобразился. В зеленых глазах вспыхнули искры интереса, он сжал футляр с инструментом и снова посмотрел на чемодан.

– И кто его оставил… – спросил он медленно, растягивая слова.

– Две старушки какие-то, ты что, в курсе?

– В курсе ли я?! – Виктор открыл крышку, осмотрел Марципана и неожиданно для нас и петуха, чмокнул его в макушку.

Петух от неожиданности сел, мы с Виолеттой тоже. Виктор выглядел так, словно ему на зимнепраздник подарки вручили.

– Это не петух. Это улика. Криминальный след!Легендарное дело! Банда двух мошенниц терроризировала базар! Мы знаем о них мало: одну зовут Агата, другую Мира. Они называли себя «Бархатные Сердцеедки». Искусство маскировки, дерзкие ограбления, фиктивные браки… Если я их поймаю, стану междумирной легендой. – Он коротко кивнул сам себе. – Петуха конфискую.

– Ничего подобного, – отрезала я, прижимая чемодан к себе, как колыбель. – Это мой… э-э… питомец. Не отдам на эксперименты.

– Слово детектива магического сыска. У петуха будет большое и светлое будущее! Карьера талисмана отдела: собственное гнездо, рацион по расписанию, гравий, минеральный камень для клюва, успокаивающие ванночки. Что еще нужно петуху?

– Куры? – мрачно спросила Виолетта, которая терпеть не могла, когда кто-то кроме нее был в центре внимания.

– Да хоть курятник! Я не шучу. Он мне нужен живым, громким и довольным.

Я посмотрела на Виолетту – она едва заметно пожала плечами: мол, с Виктором спорить бесполезно.

– Хорошо, – нехотя сказала я. – Но при одном условии: поможешь мне найти потерянных хозяев для моих питомцев. И еще устроишь встречу с заключенным.

Виктор посмотрел на меня с прищуром:

– Ты точно владеешь приютом для фамильяров, а не каким-то криминальным бизнесом или…

– Точно! – ответила за меня Виолетта, – Сороконожку посмотри давай и оставь нас уже в покое.

Виктор был так рад петуху, что даже не заметил язвительности в словах сестры. Присел на корточки, откинул клапан корзины и мягко посветил линзой внутрь. Фиалка едва заметно пошевелила усиками, и матовый перламутр ее спинки ответил серебристой искрой.

– А это… членистоногое тоже в залог оставили?

– Вполне возможно, что нашли на месте преступления, – созналась я.

– Класс!

Виктор заметно оживился, холодное надменное выражение лица, характерное для всех высокородных аристократов испарилось, уступая место искреннему любопытству.

Начальник магического сыска разложил пенал рядом с корзиной, бережно взял в руки Фиалку, поставил на крышку и взялся за исследование. – Не шевелимся, мадам, – уважительно обратился он к Фиалке и достал узкий флакон-распылитель. – Тест на бытовые проклятия и маскировочные чары.

Пш-ш-ш. На перламутровый панцирь легла тончайшая вуаль. Затем он приложил к спинке лакмус-пластинку и выставил рядом сравнительную шкалу – линейку с подписями: сглаз, проклятье, приворот, заговор, чары, отворот и т.д.

Метки на пластинке медленно поползли и щелкнули.

– Так, – протянул Виктор, прищурившись. – Да, заколдована. Притом не маскировка, а полноценное превращение.

– Что это значит? – спросила я.

– Это, получается, девушка? – Виолетта заламывала руки от волнения.

Виктор еще раз посмотрел на многоножку через свои приборы и кивнул:

– Получается так. Заклятье сильное, двойное, но похоже стандартное. Что-то вроде поцелуя любви и женитьбы. Но это уже к эксперту нужно идти.

– Так пошли быстрее! – вскочила с места Виолетта.

– Да! – воскликнула я, – Вдруг эта та самая балерина, которая пропала в театре в день премьеры?

Фиалка при этих словах мелко дрогнула усиками, лапки чуть затрепетали – и она, не отрывая взгляда от Виктора, покружилась на месте.

– Если так, мы мы это выясним, минуту, – Виктор сделал нам знак сидеть на месте, а сам ушел и вернулся с печатной машинкой.

Я замерла. Гениально! И почему я сама до этого не додумалась! Виктор посадил Фиалку на клавиатуру. Сороконожке не хватало сил нажимать кнопки, поэтому она указывала, а Виктор печатал.

«Лорд Ренвил нанял ведьму, она меня прокляла. Помогите. Умоляю»

– Обязательно поможем! Обещаю, – чуть ли не рыдала я, а Виолетта не сдержалась и прослезилась.

– Как этот мир жесток к красивым и независимым женщинам. Как подло и нагло эти лорды ведут себя. Думают, что останутся безнаказанными.

Виолетта снова наполнила наши бокалы, а затем, достала из швейного набора наперсток и налила пузырьков еще и Фиалке.

– Стоп! Стоп! – Виктор забрал напиток из под носа сороконожки и отставил в сторону, – В трезвом уме и светлой памяти сейчас будем писать заявления. На лорда Ренвила, на розыск ведьмы, на снятие заклятия силами королевского ордена магов.

Я жалобно посмотрела на Виктора:

– Дай бедняжке успокоится! Она балерина, запертая в теле сороконожки, она столько лет проторчала в захолустье! А ты…

– Ах, еще будем оформлять «Удостоверение о временном облике» и обращаться в архив, поднимать право собственности. А то на прошлой неделе прилетел лорд-дракон Морлэйт. Готов спорить, что он первым делом снесет все здания без официальных хозяев.

Виолетта вздрогнула, обернулась на брата и взвизгнула:

– И ты молчал?! Новый дракон-холостяк?! Он наверняка будет на балу… Так, быстро…

Виолетта хлопнула бокал с пузырьками, сунула мне мой и прошипела:

– Виктор позаботится о сороконожке, а нам срочно нужно готовиться к балу! Маска для лица, крем, массаж, скраб!

Уже через полчаса мы были в храме красоты, а точнее в лучших термах старого города: теплый пар, аромат лаванды и цитрусов, лениво плещущаяся в фонтанах розовая вода.

Мы с Виолеттой и девочками расположились в глубокой купели, усыпанной лепестками пионов.

– За возвращение в нормальную жизнь, – торжественно произнесла София. – И за то, чтобы бал прошел блестяще! – добавила Майя, подмигнув.

Вечер прошел в веселой болтовне.

София обещала привезти картины для аукциона, Майя – украшения, Виолетта, разумеется, занималась светской частью. Планировали музыку, меню, оформленные карточки, даже благотворительные корзины с лентами.

Пена искрилась от светильников, волосы у всех были собраны в пучки, на лицах маски из розовой глины – и смех, легкий, искренний. Я слушала их болтовню и впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему спокойно.

У меня все получится!