Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!

Глава 18

Я с трудом дождалась момента, когда уже окажусь в гостевой комнате Маркоков и запру за собой дверь. Мне отчаянно нужны были тишина и покой.

Я прижалась спиной к дверному полотну, сказала служанке, что мне ничего не нужно и закрыла глаза, глубоко дыша.

Никаких нервов не осталось, да и сил тоже. Я с трудом выбралась из платья и рухнула на кровать. Вот бы просто лечь и уснуть, но к сожалению так не получится.

Я со стоном дотянулась до волшебной шкатулки с письмами, взяла стопку карточек и начала читать по очереди.

Первое письмо было от Пола.

«Госпожа Алиса, все в порядке. Еще несколько фальшивых хозяев приходили от Луиджио. Я всех вежливо проводил.

Фамильяры в порядке. Фалафель снова пытался проломить загон – я укрепил. Мармеладка похоже тоже собралась линять. Сделал ей укромное место.

Подрядчики доставили первую часть закусок к благотворительному вечеру. Все остальное будет у у вас к утру. Больше новостей нет.

Пол.»

Я не удержалась и улыбнулась. Как же хотелось домой, обратно к фамильярам, простым будничным делам, Кто бы знал, что я буду скучать.

Следующее письмо было от Натали Ро. Ее фирменный аккуратный почерк словно был создан для подписи праздничных открыток:

«Алиса, дорогая!

Получила первую поставку для благотворительного вечера. Нарезали, положили в холодильный зал. Уже на месте столы, ткани, часть декора, кристаллы для подсветки.

Подрядчики обещают доставить остальное утром, но завтра к вечеру нам нужно будет с ними расплатиться. Пока мы укладываемся в пятьсот серебряных, но мне нужна ориентировочная цифра по гостям – хотя бы примерная. Жду весточки. Натали Ро.»

Я прочла сумму и выдохнула. На это приют мог бы жить целых два месяца. И это на сколько гостей, на пятьдесят? А если вечер не окупит себя, тогда что? Еще большие долги…

Думать об этом не хотелось. Я охнула, поднялась, села за туалетный столик и быстро написала ответ.

«Натали,

Похоже, на вечер придет весь свет столицы – и даже те, кого туда никто не звал.

После сегодняшнего заявления Сильвиана интерес вырос в десятки раз. Я уже не знаю, что делать. Вдруг будет давка? Еды может не хватить…

Я сама не ожидала такого масштаба. Приеду утром на место – все обсудим лично. Возможно ограничим вход?»

Я перечитала написанное, тяжело вздохнула, а затем вспомнила, почему я позвала на помощь Натали. Она лучший организатор свадеб и торжеств, уж за все время работы она повидала все, наверняка и с этим справится.

Следующая карточка заставила меня простонать. Письмо от моего адвоката Вероники по поводу суда.

«Алиса, добрый вечер. Сильвиан только что официально подтвердил свое личное присутствие на заседании суда по делу о разводе.

Я навела справки. Сумма, которую твой отец заплатил за заключение брака, – баснословная. Два миллиона серебром. Это даже для наших лордов целое состояние!

Был заключен закрытый договор, и фактически твой отец купил своей семье титул. И закрепил право на него через твой брак.

Но это не все. Судя по формулировке, сделка считается совершенной даже если вы развелись впоследствии.

Таким образом, совершенно непонятны мотивы Сильвиана сейчас. При нем остаются деньги, что еще нужно?

Попробуй выяснить это до суда. А еще узнать, зачем такая крупная сумма лорду-дракону, да еще и будущему королю.

Это не обязательно, но поможет нам выстроить грамотную стратегию.

У нас осталось не так много времени до заседания.

Готовься. Сил тебе. Вероника.»

Я медленно опустила карточку на колени. Два миллиона серебром. Это вообще сколько? Что на эти деньги можно купить? Соседнюю страну?

Сама цифра никак не укладывалась в голове. Я тут из-за лишней потраченной сотни переживаю, а тут такое. Следом пришла очень неприятная мысль, что по сравнению с этой суммой я вообще ничего не значу. Просто формальное приложение, повод передать титул.

Я отложила письмо в сторону, обняла подушку и уткнулась в нее лбом. Не буду я об этом больше думать.

«Ты нужна мне, Алиса» – в голове эхом звучал голос Сильвиана.

И что теперь – во что верить?

Я твердо решила об этом больше не думать. Вот кто должен ворочаться с боку на бок и лежать без сна, так это дракон. А я буду спать. И высплюсь. И буду самой красивой. Добуду деньги на приют и уеду обратно к своим фамильярам с новым работником, а может быть даже и с занавесками в цветочек.

С этими мыслями я заснула с улыбкой на губах.

***

Проснулась я от того, что в дверь настойчиво – очень настойчиво – колотили.

– Алиса! – раздался голос Виолетты. – Вставай! Немедленно! Это срочно!

Я застонала, натянула подушку на голову.

– Я умерла, – прохрипела я. – Приходите на похороны в черном.

– Алиса! – Виолетта уже почти кричала. – Статья в Главном Сплетнике! Про тебя!

Я хлопнула глазами. Подушка слетела с головы.

Сердце, кажется, попыталось выскочить из груди.

– Какая статья?! Плохая?!

– Не знаю даже! Читай!

Я вскочила с кровати так резко, что голова закружилась. Я чуть не рухнула там, где стояла.

Пока бежала к халату, ударилась мизинцем. Так и открыла дверь, накинув халат как попало и прыгая на одной ноге. – Где?! Давай сюда!

Я выхватила из рук подруги розовую газету и впилась глазами в огромный заголовок.

«Корона? Нет, спасибо. А вот жену – верните!»

Похоже, наш роскошный генерал-дракон решил, что быть королем слишком просто, а вот вернуть бывшую супругу – задача куда интересней и сложней.

Их полный сдерживаемой страсти танец открыл бал и можно сказать сразу закрыл, потому что после заявления дракона делать на празднике было уже нечего.

Интереснее уже не будет.

Алиса легко и изящно скинула с себя титул неудачницы, ведь стать несостоявшейся королевой ей не грозит!

Корона не достанется никому.

Если этот спектакль репетировался заранее – то браво. Если это было спонтанно – то браво дважды.

Такого конфликта чувств, политики и эмоций дворец не видел давно.

Сильвиан отказывается от короны, но не готов отказаться от жены.

«Кто не пришел – тот проиграл»

Если вы, мои любимые читатели, думаете остаться дома этим вечером – то можете смело выкинуть свое социальное положение в окно и попрощаться с надеждой считаться хоть сколько-то «в теме».

Потому что бал вчера был только разминкой.

Главные события – сегодня. Интриги – сегодня. Скандалы – сегодня. Ответы, которые все мы ждем, – сегодня.

И центр всего этого вихря – благотворительный вечер Алисы Л.

Ждем вас в музее «Иномирных диковинок». Возьмите веер – пригодится обмахивать пылающие уши от сплетен. Возьмите друга – вдруг будете падать в обморок. Возьмите терпение – оно вам понадобится.

А я, как всегда, расскажу вам ВСе. Ваш преданный наблюдатель.

В центре розовой полосы красовалась большая магическая миниатюра – крошечная анимация, переливавшаяся, как глянец на лакированном бокале.

Там были мы. Я в объятьях Сильвиана.

Я – в черном платье с алыми всполохами. Он – в белоснежном мундире с золотом.

А его рука на моей открытой спине выглядела провокационно. И то, как мы смотрим друг на друга, будто сейчас забудем о приличиях.

– Эй! Они пририсовали что-то, чего не было!

– Ничего они не пририсовали, – сказала Виолетта, – В живую это выглядело, словно он прямо сейчас унесет тебя в спальню.

Я медленно повернула к ней голову, испепеляя взглядом.

Вероника подняла ладони вверх:

– Ладно-ладно! Ничего такого не было, все пририсовали.

Я фыркнула и снова уставилась на иллюстрацию.

На нас.

На то, как мы смотрелись… вместе. Слишком гармонично. Слишком красиво.

Бесило до дрожи.

– Алиса, а что ты будешь делать с гостями, ты уже придумала? Если после бала пришел бы весь свет столицы, то после такой статьи придет еще и весь Базар.

Мне стало дурно.

Несколько секунд я просто сидела и смотрела в пустоту, затем закрыла газету и вздохнула:

– Так. Пока с гостями мы ничего поделать не можем, что нам остается? Правильно, выбрать подходящий наряд.

Виолетта улыбнулась и покрутилась, демонстрируя свой: кремовый шелк с тонкими фиолетовыми полосками. В меру вечерний наряд, который наверняка шила Татьяна.

– Красотка, – улыбнулась я, – у меня два платья на выбор. Я раскрыла дорожную сумку. – Оба скромные, чтобы «не отвлекать от благотворительности».

– Ха! После такой статьи скромность уже никого не спасет, – отмахнулась Виолетта.

Я достала оба платья и повесила на дверцу шкафа. Первое – нежно-голубое, струящееся, с аккуратной вышивкой по подолу. Спокойное, воздушное, почти ангельское. Второе – темно-фиалковое, матовое, строгое, с высоким воротником и тонкой серебристой тесьмой на рукавах.

– Голубое говорит: «я добрая фея благотворительности», – фыркнула Виолетта. – А фиалковое говорит: «я хозяйка этой жизни и приюта».

– Берем фиалковое, – решила я. – Сегодня нужно внушать уважение, а не умиление.

Через десять минут я уже стояла перед зеркалом: собранные в строгий хвост алые волосы, минимум украшений, платье с безупречной посадкой. А главное – на лице спокойствие. Почти.

Позавтракав и припудрив носики, мы спустились к экипажу.

– Я поеду с тобой, – сказала она. – Сегодня будет хаос.

Парфенона, следующая за хозяйкой, обреченно вздохнула и вскарабкалась на ступени кареты. Виолетта подтолкула ее и залезла следом, протянула мне руки:

– Запрыгивай в новую главу жизни.

– Можно мне обратно, в начало? – простонала я, но подала руки.

Мы устелись, и карета покатилась по мостовой, но едва мы свернули на одну из центральных улиц базара, как в нос ударил такой аромат, что даже Виолетта подняла голову: жареное тесто, пряности, карамель, копчености, что-то тягучее, медовое, наверняка вредное, но безумно вкусное.

Я выглянула в окно – и увидела площадь, полную яличных торговцев. Палатки и ларьки с едой на любой вкус.

Казан, в котором булькала густая похлебка из корнеплодов и курицы. Жаровни, где подрумянивались мясные рулетики, смазанные сладким соусом с кунжутом. Плоские камни-сковороды, на которых жарили лепешки с сыром и зеленью. Фритюрные котлы, где кипело масло – в них опускали маленькие шарики теста, а потом обваливали в корице и сахаре. Деревянные стойки с карамелизированными фруктами на шпажках: яблоки, айва, груши. И, конечно, запах жареной рыбки – свежей, хрустящей, на тонких палочках, от которой желудок буквально пел.

Народ гудел, но покупателей было немного. Еще бы, день после праздника.

– Стой! – крикнула я кучеру.

– Ты чего?! – схватила меня за запястье Виолетта, – Только что же завтракали.

– У меня появилась идея!

С этими словами я вышла из кареты. Шум стих, как по команде.

Разом открылось два десятка ртов. И столько же пар глаз уставились на меня.

Кто-то держа в руках жареный рулетик, забыл закрыть рот. Слышался шепот:

– Это она… – Та самая Алиса… – Левандовски, смотрите ка…

Да уж, похоже я стала местной звездой. Еще бы, уже третий раз мое лицо красуется на главной странице газеты в каждом ларьке.

Естественно, меня узнают. Но сейчас было не до смущения.

Я встала на край фонтана, который уже отключили на зиму и громко произнесла:

– Торговцы! У меня есть предложение. Очень выгодное, – добавила я, чтобы привлечь внимание тех, кто пока не решился приблизиться.

Люди медленно сгрудились. Кто-то вытирал руки о фартук. Кто-то скептически сложил руки на груди. Но смотрели все.

– Предлагаю вам перенести ваши лавки на задний двор музея «Иномирных диковинок», – произнесла я громко и уверенно. – Там пройдет благотворительный вечер. Будет много людей. Много голодных людей.

На секунду воцарилось молчание, но затем – взрыв перешептываний.

– Не бесплатно, – тут же добавила я, – А за двадцать процентов с прибыли в пользу приюта.

Кажется люди всерьез обсуждали мое предложение, но тут вперед выступил торговец жареной рыбкой – низенький, круглый, с красным носом, явно главный скептик площади.

– И все это за какие-то двадцать процентов прибыли?! – выкрикнул он. – Да это же грабеж среди бела дня!

– Грабеж! – подхватили другие.

Толпа начала шуметь громче. Сжималась, как волна, готовая накрыть меня. Но я стояла прямо. Держала подбородок высоко.

Около сорока торговцев разной степени возмущения. Что ж, еще неделю назад я бы отступила, но точно не сегодня:

– Ах да! – воскликнула я, – Забыла уточнить одну мелочь.

Шум стих. Торговцы переглянулись. Кто-то даже вытянул шею, чтобы лучше слышать.

Я улыбнулась.

– Мест всего десять. Кто успел, тот и съел…

Слова повисли в воздухе, как удар гонга. А затем на меня посыпались предложения. Я довольно улыбнулась и помахала ошарашенной Виолетте, выглядывающей из кареты.

В карету я возвращалась как победитель. Нет, даже как настоящий полководец, который только что отобрал лучших бойцов с рынка, оставив после себя ошарашенную толпу и запах жареной рыбки.

Я отобрала для вечера девушку с горячими пуншами трех видов и дедушку с лимонадами, а угощать гостей будут блинчиками, мини-шашлычками на шпажках, рулетками с мясом и овощами, жареными пирожками и ягодами в карамели, ну и мороженное, конечно. Вместе с закусками от моих поставщиков должно быть отлично.

Я запрыгнула внутрь, прикрыла дверцу и довольно вздохнула.

– Ты… чудовище, – сказала Виолетта, не отрывая от меня взгляда. Но тоном, каким говорят «моя богиня, я в восторге». – Объясни мне, пожалуйста, как это вообще сработало? Она ткнула пальцем в сторону площади, где торговцы все еще переговаривались возбужденными криками.

– Как из толпы, которая готова тебя растерзать, ты сделала толпу, которая готова драться за место поближе ко входу?

Я пожала плечами и поправила складку на фиалковом платье.

– Все очень просто. Если люди уверены, что чего-то много или оно бесплатное, значит оно никому не нужно. А если чего-то мало и оно редкое, а может и дорогое, то значит ценное. Ограничь время на обдумывание, добавь соревновательный элемент и вот он – ажиотаж.

Виолетта долго смотрела на меня, затем наконец произнесла:

– Я знала, что ты опасная женщина. Но не думала, что настолько.

Я усмехнулась:

– Я сама не знала, что так умею. Когда я была аленькая, у нас не было денег на няню, потому я все время была на работе с отцом или матерью, а уж они-то акулы настоящие. Думала, мне не передалось, а нет, передалось.

Карета свернула на Объездную улицу, и шум базара постепенно сменился ровным, деловым гулом столичной окраины. Здесь все было основательным: строгие фасады, широкая дорога, аккуратно подметенные мостовые, ни одной кривой вывески.

Здание музея «Иномирных диковинок» выросло перед нами, как небольшая крепость. Высокие стены из светлого камня, увитые тонкими металлическими линиями – то ли декоративными, то ли магическими. Арочные окна – темные, как зеркало. Вход – массивные створки из выбеленного дуба, украшенные чеканкой в виде переплетающихся миров. Над крышей – стеклянный купол, в котором плясали отблески утреннего солнца.

Красиво и статусно.

На широком крыльце, окруженная кипучей суетой, стояла Натали Ро. Ее невозможно было перепутать ни с кем.

Высокая, изящная дама с белоснежной кожей и коротко стриженными черными кудрями. Она напоминала мне сказку о Белоснежке, которую мама читала нам в детстве.

Только вместо гномов вокруг нее постоянно суетились помощники-гоблины.

– Так, это сюда! Нет, не сюда! В угол, я сказала! – рявкнула она на одного из гоблинов.

Гоблин подпрыгнул, уронил коробку, подхватил ее и рванул в нужном направлении.

Другому она улыбнулась так угрожающе сладко, что бедняга аж икнул и с удвоенным рвением продолжил выставлять из телеги вазы с цветами.

– Алиса! Виолетта! Доброе утро! Или… не доброе… как посмотреть. Потом расскажете, сейчас у меня катастрофа. Нет, три катастрофы.

Я вздрогнула, испуганно прижимая список торговцев к груди. – А что ты хотела, дорогая? – язвительно отозвалась Натали, – Скромный прием? Благотворительный вечер? «Попробую набрать людей» – это так называлось, да?

Я почувствовала, как у меня неприятно екнуло в животе. Натали медленно обвела рукой здание.

Перед входом стояли уже несколько секций декоративных ширм, ящики с украшениями, фонари, столбики-ограничители, тканевые растяжки.

Гоблины таскали стулья, переругиваясь друг с другом.

– Алиса, дорогая… Это больше не скромный благотворительный вечер. Это тусовка года.

– Так какие катастрофы? – с опаской поинтересовалась я.

– Идем внутрь, – решительно сказала Натали. – Мне нужно… показать.

Она развернулась так резко, что едва не сбила с ног одного из гоблинов. Мы поспешили за ней, Парфенона – гордо семенила сбоку и шипела на гоблинов, охраняя от них хозяйку, словно преданный пес.

Внутри музея царил хаос.

По огромному залу носились гоблины: кто-то сгружал стулья, кто-то пытался натянуть гирлянду между двумя колоннами и почти повесился на ней.

Несколько фей-художниц порхали у стен, меняя цвет подсветки кристаллов – с золотого на розовый, потом на голубой, потом опять на золотой.

– Проблема номер один! – Натали вскинула указательный палец и резко повернулась к нам.

Мы резко остановились.

– Это все же музей! – произнесла она. – Мы сдвинули экспонаты, как смогли. Но, места все еще мало! Я хотела сколотить сцену для выступлений и демонстрации лотов на аукционе, а теперь, когда ожидается огромный поток гостей, ставить сцену – значит создавать давку.

– Обойдемся без сцены, – я пожала плечами.

– А где показывать лоты? Где тебе выступать?

Мы с Виолеттой переглянулись. Натали не дала нам и секунды подумать над решением:

– Проблема номер два! Музыканты!

Где-то в соседнем зале что-то грохнуло. И затем заиграл… баян. Или его магический аналог. Очень громко.

– О боги, – сказала Виолетта. – Это… фольклор?

– Я нашла уличных музыкантов, – мрачно подтвердила Натали. – Бесплатно. Они великолепны, но их репертуар не подходит. Я хотела с ними попрощаться, но они не уходят. Требуют свой обещанный концерт.

Музыка усилилась. Кто-то запел.

Я в ужасе представила себе вход гостей под «Эй, попаданочка!».

– И, наконец, проблема номер три! – Она глубоко вдохнула, явно готовясь к худшему. – Еда. Ее недостаточно! То, что я заказала на пятьдесят человек… даже если мы растянем по максимуму… хватит ненадолго. Голодные придут первыми. Есть такой тип гостей, у которых в генах скакала саранча.

– Ну… – улыбнулась я и протянула список торговцев, – Последняя проблема решена. Расположим на заднем дворе свою мини-ярмарку.

Осталось две проблемы.

– Кстати, о ярмарке, – мне в голову пришла идея, – что если мы сделаем благотворительный бал тематическим?

Натали нахмурилась и возразила:

– У нас нет бюджета на декорации, да и времени нет.

– Будем работать с тем, что есть, – улыбнулась я, – В музее есть экспонаты, которые соответствуют теме ярмарки.

Натали задумалась на секунду, затем неуверенно произнесла:

– Кажется что-то из музыкальных инструментов, еще какие-то довольно странные наряды и игрушки.

– Тогда давай их подсветим цветными кристаллами. Сделаем акценты на том, что создаст ярмарочное настроение.

– Может быть, тогда верхний свет чуть притушим, сделаем вечерним, – подхватила мою мысль Натали.

– У нас уже есть уличная еда. Почему бы не пригласить фокусника, который будет встречать гостей на входе и выдавать номерки и лотерейные билеты. Он создаст настроение и когда гости попадут в зал, они сразу поймут нашу идею. Тогда и музыка будет к месту.

– Лотерейный… билетик? – переспросила Натали.

– Да! – оживилась я. – Мы же устраиваем аукцион? Так пусть еще будет беспроигрышная лотерея. Призы маленькие, но приятные – купоны на угощение, памятная карточка, кулечек мармелада.

Виолетта захлопала в ладоши.

– Ну разве это не великолепная идея?!

Натали нахмурилась, задумчиво провела рукой по лбу.

– На входе будет очередь, – сказала она. – Если там поставить фокусника, то это скрасит ожидание. Не будет такого напряжения. А еще можно позвать жонглеров и мима, много они не возьмут, но тоже помогут настроению.

– Хорошо, – Натали вдохнула. – Допустим. Но что делать внутри зала? Без сцены?

Я обернулась, оглядела музей еще раз. Каменные колонны, стеклянный купол, укрытые тканью витрины, феи, которые уже спорили о цветовой гамме…

И вдруг взгляд зацепился за верхний ярус.

– Натали, – позвала я тихо. – А что там на втором этаже.

– Хранилище, библиотека, там не развернуться гостям.

– Да нет, я про это.

Натали подошла ближе, проследила за моей рукой. На втором этаже, по обе стороны зала, было два небольших полукруглых балкончика с кованными периллами.

– Мы же можем использовать балкон, как сцену! – выдохнула Натали.

– А второй, – я кивнула в противоположную сторону, – использовать как площадку для демонстрации лотов.

Мы посмотрели друг на друга, а Виолетта хлопнула в ладоши.

– Это же гениально.

– Сцена будет… наверху, – прошептала Натали, уже видя мысленный план. – Гости поднимут головы – и пространство распахнется, видно почти со всех сторону. Люди перестанут толпиться на одном месте…

– И смогут переходить по залу, – добавила я.

– Если я установлю два прожектора… один здесь… другой напротив… Да, это сработает. Можно снять одну из центральных люстр. Только одну! На время вечера.

Я моргнула.

– Зачем?

Она жестом изобразила круг.

– Чтобы натянуть там тонкий канат! И демонстрировать легкие лоты… вроде платьев. Мы спустим их прямо с потолка, плавно, как часть ярмарочного представления.

Я задумалась, потом тихо, почти шепотом, сказала:

– Слушай… А если натянуть не один канат, а… два полотна?

Натали прищурилась.

– Полотна?

– Да. И попросить демонстрировать лоты воздушную гимнастку?

Наступила секунда тишины. – И это тоже может сработать, – хмыкнула Натали, – Так, девочки. Разделяемся. Вы занимаетесь лотами на втором этаже. Через два часа мне нужен полный список, очередность показа, начальная цена. Мне нужны призы для бесплатной лотереи, номерки, воздушные шары! Хотя нет, с воздушными шарами я справлюсь сама.

Дальше началась настоящая гонка со временем. Мы писали карточки, вывешивали платья, выкладывали украшения и картины, София и Мая принесли немало интересных вещиц из своих коллекций, чтобы поддержать аукцион.

Каким-то чудом Виолетта вспомнила о девушке, которая умела создавать фигурные мыльные пузыри, которые не лопались годами. Их можно было дарить, как сувениры. А еще у одной знакомой травницы были ароматные мешочки для дома и маленькие подушки для сна. Поняв, что все под контролем, я оставила беспроигрышную лотерею на откуп девочкам, а сама продолжила работать над расписанием торгов.

Последней строкой Виолетта потребовала вставить аукцион на ужин со мной.

– Мне не нравится эта идея, – призналась я честно, – Я же не товар!

– Эта традиция, танец или ужин. О танцевать негде. А я уверена, что после вчерашнего и уж точно после сегодняшнего вечера все захотят поужинать с тобой и задать миллион вопросов.

– Кому захочется со мной ужинать, – отмахнулась я, – старикашкам? Ловеласам?

– Или юной особе, которая знает, что ужин с тобой – гарантия попадания в хронику Сплетника. Я бы отужинала, знаешь ли.

Я задумалась, а затем кивнула.

– Ладно, согласна. Традиция так традиция.

Размашистым почерком я вписала ужин со мной последним пунктом.