Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!

Глава 4

Вероника подняла на меня глаза и махнула рукой, в которой была толстая кожаная папка, а затем Пол пропустил ее в особняк.

Я подбежала к шкафу и на секунду замерла. Что надеть? Старенький сарафан, в котором я прелесть какая селянка или синее атласное платье, в котором я совершенно очевидно не на своем месте.

Возиться с платьем было дольше, потому я выбрала сарафан, завязала волосы в хвост и выбежала в холл как раз в тот момент, когда Пол принимал из рук Вероники дорожный плащ.

Адвокат была одета в длинную коричневую юбку в строгую клетку, приталенный жилет той же ткани и белую блузку со свободными шелковыми рукавами.

Ее яркие зеленые глаза сияли решимостью, и при одном взгляде на них становилось ясно: спорить бесполезно, все равно будет так, как скажет она. Густые каштановые волосы были убраны в аккуратный гладкий узел на затылке – ни одной выбившейся пряди, ни единой уступки хаосу.

– Ну что, к делу? – сказала она, быстро окинув взглядом холл.

– Может кофе? – робко спросила я.

– В кабинете попьем, – решительно сказала она, подобрала юбку и бесстрашно отправилась вверх по лестнице, будто заранее знала, где какая комната.

Я отчаянно замахала руками:

– Ты себе не представляешь, какой здесь кошмар! Призраки, фамильяры, гигантский паук.

Вероника на ходу нацепила на нос аккуратные круглые очки с изумрудными линзами и ответила:

– Прекрасно представляю. И никакой паук мне не помешает во всем разобраться. И еще, – добавила она, поравнявшись со мной, – Алиса, прекращай строить из себя жертву, тебе это не к лицу.

Вероника обогнала меня и безошибочно определила где находится библиотека и вход в кабинет. Выглядело все так, будто она здесь хозяйничала уже лет десять. Я спохватилась и поспешила следом за ней.

– Стой! Там паук!

Адвокат пожала плечами, распахнула дверь и выпрямилась. Огромный паук тут же выпрыгнул из-за угла, явно собираясь атаковать. Глаза-бусины сердито блестели. Я невольно откупила назад, а вот Вероника даже бровью не повела. Она просто подняла над головой папку и, глядя на паука поверх очков, произнесла ровным голосом:

– Я с трудом нашла время для этой встречи. У меня всего час. И в этот час прошу нас не беспокоить. Иначе ты, милейший, превратишься в мокрое пятно на моем юридическом портфеле.

Паук замер. Прищурился всем своим множеством глаз, будто оценивал шансы, и – к моему полному изумлению – шмыгнул под шкаф.

– Он… он разумный?!

– Что было бы логично для его размера, – сухо ответила Вероника, снимая очки и проходя к столу, – Возможно, его просто стоит покормить.

Я простонала и драматично опустилась на ближайший стул:

– Мне всех надо кормить?! А кто покормит меня?

– Вот с этим как раз и будем разбираться, – отрезала Вероника. Она уселась во главу стола, собрала в стопочку карточки писем, которые я вчера в панике раскидала, и холодно взглянула на меня поверх бумаг. – Сильвиан тебе пишет. Читала?

– Нет, – вздохнула я и неуверенно протянула руку к письму.

– И не читай, – жестко пресекла она, захлопнув папку и мою шкатулку с письмами. – Там либо угрозы, либо злорадство. С извинениями он пришел бы лично. Так что и расстраиваться нечего.

Я опустила плечи.

– Но…

– Алиса, – перебила Вероника, и ее зеленые глаза сверкнули. – Тебе сейчас вовсе не стоит ни с кем связываться. Пока мы не поймем, что к чему. Сначала порядок здесь. А потом все остальное.

Она щелкнула застежкой папки и разложила на столе листы так, словно это был судебный процесс.

– Бухгалтерскую книгу, уставные документы поместья, ордера аренды мне на стол, – скомандовала она.

– Я не знаю где они.

– Наверняка в шкафу для документов.

Я нерешительно потянула дверцу шкафа. Она со скрипом поддалась – и в ту же секунду на меня обрушилась целая лавина папок и конвертов. Чудом успела выставить руки, иначе утонула бы в бумагах прямо у ног Вероники.

– Кажется, здесь чеки на каждый чих! – пробормотала я, отряхивая с плеч пыльные листы.

– Правду можно спрятать либо за отсутствием информации, либо за ее обилием, – сухо заметила Вероника, подтягивая к себе ближайшую стопку. – Времени мало, так что начнем.

Я выудила из вороха толстую папку с облупившейся корешковой надписью «Устав приюта» и протянула ее адвокату. Она листала страницы деловым щелчком, делала короткие пометки в своем блокноте и тут же сунула мне под нос другую папку.

– Ищи документы на землю, на дополнительные строения.

Я послушно развернула ее и замерла. Бумаги оказались куда интереснее, чем я ожидала.

– Здесь… – я провела пальцем по карте, приколотой к внутренней стороне обложки. – Здесь выходит, что во владении приюта не только дом и сад, но и вся эта полоса земли к реке. И даже то поле напротив… оно ведь пустует, заросло бурьяном! А оказывается – оно тоже наше.

Вероника приподняла бровь и кивнула, не отрываясь от своих записей.

– Все плохо, но не катастрофа, – пробурчала она. – Плохая новость: приют здесь легален. У него бессрочное право пользования особняком. И ты, вступив во владение, автоматически стала его хозяйкой. Это как наследство, Алиса, не в каждое стоит вступать.

Она подняла взгляд, и в ее зеленых глазах сверкнула насмешка:

– У меня было дело: одной попаданке досталась лавка на Горелой улице. Там остались одни угли, но долг за аренду – целый.

– Но ведь там не улица, а пепелище! – возмутилась я.

– Земля на месте, только домов нет, – спокойно ответила Вероника. – И арендная плата все равно начислялась.

– И как же это решили?

– Она удачно вышла замуж.

Я простонала и уронила голову на руки.

– Жизнь несправедлива.

Вероника только усмехнулась и продолжила:

– У другой моей клиентки прежняя хозяйка тела проиграла все состояние в карты. Ей пришлось доказывать, что попадание в чужое тело не равно вступлению в наследство.

– Сработало? – спросила я, уже чувствуя, куда клонит рассказ.

– Она удачно вышла замуж, – отрезала адвокат.

Я откинулась на спинку стула и застонала:

– Мне что, тоже замуж выходить?!

– Мы еще можем откатить назад твой развод, – заметила Вероника с кривой усмешкой.

– Вот уж нет! – я резко подняла голову. – Он мне изменил, выставил за дверь. Даже если на коленях умолять будет – никогда!

– Не будет, – спокойно сказала она. – Зато будет судиться. И уже нашел адвоката.

Я застыла.

– Судиться… из-за меня?

– Из-за договора, – поправила Вероника. – Твой брак был частью сделки. Твои родители отписали Сильвиану крупную сумму и несколько участков земли на Базаре в обмен на титул. А титул передали через тебя.

– Зачем Сильвиану деньги? – удивилась я.

– Лучше подумай, зачем они тебе, – сказала Вероника и постучала пальцем по столу. – И как их получить.

Я закрыла лицо руками и пробормотала:

– Продать поместье, закрыть все долги и уехать на теплые острова.

Вероника хмыкнула и отложила документы в сторону.

– Ты не можешь продать поместье. Здесь зарегистрирована некоммерческая организация.

– Что?! – я резко отняла руки от лица.

– Приют – это обременение. С ним сделки купли-продажи запрещены. Ты получила его по суду, можешь оформить дарственную на кого угодно, но выручить за это деньги не получится.

Я сглотнула.

– Но что же делать?!

– Очевидно, что избавляться от приюта. А упразднить его можно только если в нем не будет питомцев и не будет долгов.

Я вздрогнула, подняла на Веронику глаза. – И все?! Раздать фамильяров?

Вероника, не меняя выражения лица, вернулась к папкам. – И долги, – произнесла она, пролистывая бумаги. – В первую очередь нужно поговорить с владельцами «Славного кабачка», чтобы они дали отсрочку по выплатам. Во-вторых, пересмотреть арендную плату. Вы сдаете землю подозрительно дешево, хотя… возможно, она того и не стоит.

Я закусила губу. – А поместье?

– Его нужно привести в порядок, – жестко ответила Вероника. – Сад, крыша, фасад. В таком виде дом никому не нужен, еще приплатить придется. Но на это тоже нужны деньги.

Я опустила плечи. – Где их взять?

Вероника вздохнула, достала из своей кожаной папки аккуратный магический копировальный лист и начала раскладывать документы. Чернила вспыхивали мягким зеленым светом, перенося текст на чистые листы. – Я могу помочь разобраться в бухгалтерии. Но думать и принимать решения придется тебе, Алиса. На досуге посмотри в зеркало и реши, кем ты хочешь быть: хозяйкой поместья, светской лвицей, девой в беде, папиной дочкой?

Она щелкнула пальцами, копировальные листы сложились в стопку. Вероника разложила все по папкам, аккуратно поправила клетчатую юбку и поднялась. – Мне пора. Напишу тебе, как только будут новости.

Я проводила ее взглядом и простонала. Я ведь надеялась, что Вероника, как фея с волшебной юридической палочкой, решит все проблемы одним взмахом.

Но, с другой стороны, теперь я хотя бы знала, с чего начинать. Ясно, что делать! Срочно искать добрые руки для фамильяров.

Мы вышли вместе во двор. Вероника накинула дорожный плащ, и я, прежде чем она шагнула к калитке, торопливо остановила ее: – Вероника, поговори с моим отцом. Продави его, пусть оставит Пола со мной еще ненадолго. В конце концов, отец сделал меня предметом сделки и добровольно отдал в лапы дракона-изменщика. Пусть теперь хоть чуть-чуть поможет.

Вероника прищурилась, но кивнула. – Посмотрим, что можно сделать.

У крыльца ее ждала метла – длинная, темная, с серебряными рунами на ручке. Она взяла ее в руки с тем же изяществом, с каким садилась бы в карету. Юбка легкой волной опустилась на сапоги, каштановые волосы в узле не дрогнули ни на волосок.

Она взмахнула рукоятью – и метла мягко приподнялась. Вероника села на нее, выпрямилась, словно и здесь оставалась в суде, и, не оглядываясь, поднялась в воздух.

Я стояла на пороге, пока фигура в клетчатой юбке не превратилась в темную точку на фоне ясного утреннего неба.

Я вошла в дом и, будто сама себя загоняя в угол, направилась к старому зеркалу, висевшему прямо в коридоре. Оно было мутным, с паутиной трещин по краям, но отражение выдавало правду куда безжалостнее, чем любые газеты.

Всю жизнь мне казалось, что мое будущее определено. Что я выйду замуж за самого лучшего мужчину на свете, буду блистать на столичных балах, устраивать пышные приемы. Что у нас будет орава славных кудрявых детей, которых каждое лето мы станем возить на южные острова – купать в море, кормить фруктами, чтобы они росли здоровыми, счастливыми, солнечными.

Я никогда даже не предполагала, что жизнь может повернуться иначе.

И вот я стояла в потрепанном сарафане, разведенная, с долговой ямой за спиной и толпой голодных фамильяров в придачу.

– Кем я хочу быть? – спросила я свое отражение.

В мутном стекле на меня смотрела не светская львица, не жертва скандала, а женщина, у которой все еще есть выбор. Не та, кого определили родители или чужая сделка. А свободная и независимая – та, которая сама решает, что делать со своей жизнью.

Да, сейчас у меня нет денег. Но ведь это не все, что у меня есть. Я коснулась пальцами розовой газеты с блестками, которую все еще держала в руке. У меня есть известность.

«Главный сплетник» читают сотни тысяч – в столице, на базаре, даже за городскими стенами. Среди них наверняка найдутся такие, кто захочет приютить даже самого странного питомца, лишь бы похвастаться перед соседями, что у них фамильяр из печально известного приюта.

– Значит, нужна статья, – пробормотала я, сжимая газету в руках.

Вот только никто не знал ни адреса редакции, ни настоящего автора заметок. Но за годы светской жизни я кое-чему научилась: если дать хороший повод, то «Сплетник» напишет сам.

Я вдруг почувствовала, как по венам пробежал ток решимости.

– Я придумала! – закричала я и сама удивилась, как звонко прозвучал мой голос в пустом коридоре. – Я устрою благотворительную распродажу! Все деньги пойдут на нужды приюта!

В голове все выстроилось само собой.

Благотворительный бал!

С распродажей платьев и украшений – мои подруги наверняка подключатся. Они не упустят случая показать свои гардеробы, а заодно блеснуть добродетелью. Светские дамы придут, конечно же, из любопытства: кто откажется поглазеть на скандальную разведенку, которая из жены дракона превратилась в хозяйку приюта?

Можно устроить аукцион на танец, добавить пару игр вроде «угадай вес фамильяра» или «кто быстрее накормит василиска яйцом».

Приурочить все это к ближайшему празднику – например, ко Дню Основания Столицы. И вуа-ля!

А там уж я выйду в зал и расскажу трогательные истории про моих питомцев.

Сплетник непременно напишет об этом – и останется только ждать. Толпы желающих приютить моих малюток… ну ладно, не совсем малюток, но все же.

Я подобрала юбки и почти бегом кинулась в кабинет – писать письма, звать подруг, искать союзников. Нужно было найти подходящий зал!

От волнения мне даже стало душно, я распахнула окно и подставила лицо прохладному ветру, чтобы немного успокоиться. Нужно найти место для бала.

Возможно Идд-Фрай или Вороновская примут бал у себя!

Я открыла шкатулку, разложила карточки на столе и вздрогнула, заметив, как письмо от Сильвиана снова заполняется строками.

Он пишет уже третий раз?

Я остановилась, закусила губу. Сердце кольнуло. Так и подмывало прочитать, что же пишет этот изменник: извинения? Угрозы? Насмешки?

Я протянула руку…

И в этот момент что-то холодное и тяжелое шлепнулось мне на плечо. Я замерла. Медленно, очень медленно опустила глаза.

Я совсем забыла а пауке! А он обо мне нет. И прежде чем я успела закричать, восьминогое чудовище сделало рывок и укусило меня!

Я вскрикнула, скорее от страха, чем от боли, схватила со стола ближайшую папку и уже замахнулась, чтобы прихлопнуть обидчик, как вдруг услышала голос в своей голове.

– Ау! Вы меня слышите?

Я застыла с поднятой рукой. Глаза округлились.

– О, по глазам вижу, слышите!

О нет! Это однозначно голос в голове! Паук наверняка ядовитый и у меня начались галлюцинации. Наверное через минуту я упаду в обморок и умру.

Но паука я уж точно заберу с собой. Я снова замахнулась папкой, а паук поднял передние лапы вверх.

– Что за кровожадность? Выслушайте меня, наконец! А то бегаете от меня, как курица без головы.

Я похлопала глазами. Похоже голос принадлежал кусачему пауку и он только что обозвал меня курицей. – Точно галлюцинации…

– Галлюцинации, – занудно поправил меня паук, – это когда вы разговариваете сами с собой. А я вообще-то здесь.

Я медленно опустила папку и уставилась на паука.

– Не может быть, – выдохнула я. – Пауки не разговаривают.

– Конечно не разговаривают, но я не просто паук, – резонно заметил он. – Позвольте представиться, мадам, меня зовут Герберт, – паук изобразил поклон, вышло довольно галантно, – Я фамильяр основателя этого поместья. Достопочтенного и благородного дракона, чей призрак, вероятно вы видели давеча…

Речь паука была дорого витиевата и старомодна, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы перестроиться и начать понимать суть.

– Прошу простить меня покорно, но к сожалению был вынужден укусить вас, дабы вы начали слышать мой голос. Досадная черта моей бытности, осложняющая общение с людьми.

Я похлопала глазами снова и медленно опустила папку, потирая укушенную шею.

– То есть вы укусили меня чтобы…

– Вы проницательны, мадам. Все так. Но все же, самое важное, что я хотел сказать вам, ради чего так бесцеремонно вторгся в ваше личное пространства и не к моей чести будет сказано, устроил на вас охоту это то, что я обязан предупредить вас! Всем нам угрожает страшная опасность!