Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!

Глава 8

– По случаю отъезда семьи на острова, ваш отец готов оставить меня в служении вам, но при условии, что вы сами будете оплачивать мое жалование, – коротко сказал Пол.

– Аааа! Ура!!! – я не удержалась и вскочила со стула, едва не опрокинув тарелку с кашей… и тут же споткнулась о серьезный, почти каменный взгляд Пола.

– А… сколько ты получаешь? – осторожно поинтересовалась я.

– Две сотни серебряных, – сухо сказал он.

Я на миг лишилась воздуха.

– Это в квартал? – выдохнула я.

– В месяц, – мрачно уточнил он.

Я даже икнула. Треть довольствия фамильяров. Ничего себе ставка!

Я помолчала с минуту, посмотрела на него уже повнимательнее и честно призналась:

– По твоему взгляду понимаю: скидок не будет.

– Я содержу пятерых дочерей, – без паузы ответил он.

– Ого? – сорвалось у меня, – Я даже не знала, что ты женат.

Пол демонстративно промолчал, давая понять, что его личная жизнь не мое дело.

Я прикусила язык. Ладно. Главное – он остается. Без него мне точно не справиться. Я молча протянула ему руку и мы закрепили уговор рукопожатием.

– Раз уж у нас есть телега, – сказала я, возвращая голосу бодрость, – объедем поместье, осмотрим территорию, а потом – к поставщикам.

Я наскоро расправилась с завтраком, старательно отгоняя мысли о деньгах, а затем сняла фартук и отправилась на улицу.

Повозка старосты ждала у ворот: крепкая, из темного дерева, запряженная лошадью цвета мокрой гальки. Пол подтянул подпругу, ловко сел на козлы и подал мне руку. Мы двинулись вниз по дороге.

Особняк стоял на холме, и с небольшого отдаления выглядел получше, чем вблизи: не «развалина», а уставший дом.

За домом располагался сад. Запущенные аллеи, кусты, которые без стрижки разрослись, перекрывая дорожки.

Там, где когда‑то, судя по виду, шла липовая аллея, теснились подросшие самосевы, а клумбы наоборот казались пустыми. На краю сада виднелась оранжерея вместо стекла – голые ребра металических балок, будто скелет огромной рыбы.

– Здесь был гостевой дом, – указал Пол, когда мы миновали заросли сирени.

От строения остался зубчатый край стены, половина камина и печальная груда битой черепицы. Дверной проем роскошной аркой стоял в никуда, а через него был виден кусок реки. Остальное – угли. Видимо пожар не успели потушить.

Мы спустились ниже по дороге и обогнуи холм, откуда открывался вид на реку.

Река текла неспешно, в ее изгибе теснилась деревушка: десяток дымков, длинные плетни, парочка лодок, вытащенных на берег. Но поодаль, через поле, темнели невысокие бугры, заросшие мхом и клевером. Курганы? Землянки?

Я присмотрелась – и меня словно холодом обдало: это были крыши. Заброшенный город, поросший мхом и уже частично ушедший под землю.

– Что здесь произошло? – я повернулась к Полу.

Он выдержал паузу, словно проверил во мне готовность слышать.

– Когда граница между мирами была открыта, – начал он ровно, – а Большой Базар жил, эти места поставляли в столицу все: рыбу, мясо, прут для лозы, овощи и фрукты. Народ активно торговал и процветал. А потом… из порталов в наш мир хлынули монстры. Король приказал закрыть границы. Иномирные гости, торговцы, часть жителей сбежали до блокады, а после нее уже не смогли вернуться. Потом была война с соседями. Фронт был недалеко отсюда. За лесом.

Я родилась уже во время блокады.

В детстве мы с сестрами ныли, чтобы нас отпустили в «старый Базар» – бесконечные ряды заброшенных лавок лавок казались сказочным приключением. Мы прятались от гувернанток за гнилыми прилавками и гадали, что продавали в этой лавке: шоколад из иных миров, лампы‑шары, курительные травы.

Семья Левандовски поднялась на руинах: папа выкупал участки за бесценок и строил торговые ряды заново. Блокада была трагедией базара, но я никогда не думала, что она ударила и по другим городам.

Я все это время винила Сильвиана в том, что он запустил поместье, а на самом деле оно просто постепенно увядало вместе со всем краем.

– Хоть бы блокаду быстрее сняли, – вздохнула я.

Пол молча кивнул и направил телегу вверх по объездной дороге, с другой стороны холма. Здесь ветер был сильнее, и травы, по‑летнему пахучие, стелились ковром.

На краю поля чернел старый колодец. Рядом – упавшие столбы, когда‑то, видно, державшие виноград. Если натянуть новые проволоки…

Возле старых амбаров повозка подпрыгнула. Я вскрикнула от неожиданности.

– Что это было?

– Вероятно подземные погреба, чтобы хранить урожай. Думаю, в лучшие годы поместье обеспечивало себя само.

– Надо их привести в порядок!

За амбарами стояло два пустых птичника, а еще дальше каркасы теплиц и очертания открытого огорода. За ними вероятно была высадка плодовых деревьев и кустов.

Мы обогнули холм и вновь увидели главный дом, уже с другой стороны. Я притихла, вслушиваясь в собственные мысли.

Дом ведь можно поднять. Завести хозяйство, обеспечить фамильяров и себя. Возможно сначала сдать теплицы и амбары в аренду, а стоимость ремонта вычесть из ренты?

Можно предложить кому-нибудь.

– Значит, так, – выдохнула я, когда повозка опустила нас у крыльца. – Нужно составить перечень работ. Понять что быстро, просто и дешево мы можем поправить. Но сначала съездим к поставщикам. Поговорим лично.

– Говорите, как настоящая хозяйка, – усмехнулся Пол.

– Я и есть теперь хозяйка, – ответила я, еще раз окидывая взглядом свои владения, – Начнем знакомство с соседями с «Фруктового сада» госпожи Ламмот.

Дорога к «Фруктовому саду» повторяла русло реки, так что всю дорогу я любовалась приятными видами. Главный дом поместья госпожи Ламой стоял на пологом пригорке и похоже был ровесником заброшенного города.

Приземистое но основательное одноэтажное строение из крупного камня, от времени немного ушедшее в землю и местами покрытое мхом. Никаких намеков на архитектурные излишки: просто и практично.

Крыша с посеревшей от времени черепицей немного просела в коньке, ставни на небольших квадратных окнах покосились, но в целом дом выглядел обжитым и опрятным.

Сразу за домом начинался старый яблоневый сад.

Ворота поместья встретили нас распахнутыми створками. Из виноградной беседки нам навстречу вышла невысокая женщина лет шестидесяти в нежно-голубом платье и сером переднике с нашитыми на него карманами. На голове дамы была соломенная шляпка с лентой из-под которой выбились серебристые пряди.

– Вы кто такие? – крикнула женщина, и я поняла, что гостям здесь не очень-то рады.

– Здравствуйте, – крикнула я, – Мы ваши соседи! Заехали познакомиться!

Женщина смерила нас взглядом и махнула рукой, разрешая проехать к дому.

– Новая хозяйка приюта, значит? – спросила она, когда мы подъехали ближе.

На загорелом и исчерченном благородными морщинами лице женщины блестели живые серые глаза, обрамленные длинными черными ресницами. Я с удивлением нашла ее очень приятной, даже красивой.

– Алиса Левандовски, – улыбнулась я и спрыгнула с телеги, присев в легком поклоне, на что женщина тихо рассмеялась и по-простому протянула мне руку:

– Нина Ламмот, хозяйка «Фруктового сада». На днях я получила письмо о том, что вы отказываетесь закупать у меня фрукты для фамильяров.

– Об этом я и хотела с вами поговорить! – воскликнула я, пожимая теплую и сухую руку Нины, – Боюсь это козни недругов.

– Очень любопытно, прошу, проходите в дом. Чай, хлеб, масло, печеные яблоки…

Мы с полом переглянулись и последовали за хозяйкой. Внутри дом оказался совсем не таким суровым, как снаружи.

Потолки были высокими, отчего в доме было легко дышать, на балках висели ароматные пучки сушеных трав, а в крыше по другую сторону конька оказался целый ряд окон, через которые в комнаты проникало много яркого солнечного света, наполняя пространство уютом.

Стены дома были на треть закрыты деревянными панелями, а все что выше аккуратно побелено. Поверх побелки краской были нанесены рисунки трав и ягод.

На просторной кухне нас встретила пузатая печь с чугунной плитой, большой дубовый стол, накрытый льняной скатертью в тонкую голубую клетку.

На столе глиняные кружки, плетеная хлебница, из которой выглядывала ароматная корочка, горшочки с маслами. В воздухе витал запах теплой корицы и едва подгоревшего сахара.

– Прошу, – сказала госпожа Ламмот, отодвигая для нас стулья. – Только что из печи. Печеные яблоки с корицей. Люблю, когда гости пробуют и говорят правду.

После плотного завтрака есть мне совсем не хотелось, но отказывать было никак нельзя. Потому, я улыбнулась и согласилась побыть дегустатором.

Нина достала из печи тяжелую чугунную сковороду, поставила на дубовую подставку. На черном металле один к одному ютились маленькие яблочки – румяные бока чуть лопнули, из золотистых «швов» поблескивал сок, тянулись тонкие нити карамели. В сердцевины была аккуратно уложена начинка: дробленый орех, изюм, капля меда, корица и щепотка чего‑то цитрусового.

– Осторожно, очень горячие, – предупредила хозяйка и щедро положила нам по три яблочка на керамические блюдца, добавив ложку густых деревенских сливок.

Я положила ложку на край блюдца и чуть отодвинула тарелку от себя.

– Подожду чуть, пока остынет, – сказала я и сама себе удивилась.

Еще неделю назад на печеные яблоки я бы даже не взглянула – слишком просто, слишком «по‑деревенски». А после пары голодных дней в поместье я радовалась им, как королевскому десерту.

– Пока о деле, – вздохнула я, повернувшись к хозяйке. – Нас с вами грубо подставили. Поставки приюту жизненно необходимы. Ваши фрукты – то, что надо. Письмо об отказе написали, чтобы подпортить нам жизнь.

Нина прищурилась, пододвинула к Полу хлеб, а мне – масло.

– Козни мужчины? – спросила она.

– Да!

– Тогда правильно, что развелись, – просто заключила она, – нечего жить под одной крышей с подлецами.

– Ох, нет! – я всплеснула руками, понимая, как это звучит. – Сильвиан к этой пакости он не имеет отношения! Он, похоже, вообще не знал, что творится с поместьем. Думаю, он бы такого не допустил. Не оставил бы питомцев без еды и достатка…

– Значит, он хороший? – подняла бровь Нина.

– Нет! – вспыхнула я и тут же запуталась в собственных «нет». – Он не хороший. Он… сложный и подлец. Просто тут он не виноват.

Осознав, что разговор стремительно превращается в суд по делам сердечным, я поспешно сунула в рот ложку яблока – и все остальное мгновенно перестало существовать.

– О боже… Боже! – простонала я, прикрыв глаза. – Это… невероятно.

Теплая, шелковистая мякоть растаяла во рту мгновенно, оставив лишь корочку карамели, а следом за яблочной нежностью последовала цитрусовая искра. А дальше потрясающая хрустнинка обжаренного дробленого ореха с карамелью. И все это соединялось корицей.

Это было безукоризненно выверенное равновесие: ни капли лишнего.

– Это же просто яблоки, как вы этого добились?! Никогда не пробовала ничего подобного!

– Конечно, это же мой сорт! В лучшие времена семья Ламмот была известна именно сортами. Их мы выводили сами.

– В лучшие времена?

– Как видите, я осталась здесь одна.

Я огляделась. И правда, стол, печь, количество утвари да и размер дома предполагал жизнь большой дружной семьей. Как бы мне не хотелось продолжить свое свидание с печеными яблоками, я все же отставила тарелку и спросила:

– Что произошло?

Госпожа Ламмот поправила бант на шляпке и со вздохом сказала:

– В нашей семье через поколение передается дар слышать растения и возвращаться в наш семейный сад из любого другого сада, где бы мы не оказались. Моя бабушка учила меня всему, а я хотела научить внучку, но случилась блокада. Я осталась здесь одна.

Госпожа Ламмот положила нам с Полом еще по яблочку.

– Хотите, – спросила я, – я поговорю с … бывшим. Может быть он или защитник столицы Кассиан помогут вам вернуться к семье?

Дама мягко улыбнулась мне, погладила по руке.

– Какая ты славная девочка, просто еще очень юна. Этот сад волшебный и связь у нас с ним особая. Без хозяйки он погибнет.

– Но ваша дочь, внучка…

– Сад – их наследие, их корни. Иногда настоящая любовь, это не быть с кем-то рядом, но сделать все, для его счастья. Пока цветет сад, с ними все будет хорошо.

Я поджала губы и грустно вздохнула. Даже вкуснейшие яблоки не смогли перебить горечь. Да, иногда все действительно сложнее, чем кажется.

Натянув на лицо улыбку, я вздохнула:

– Что ж, тогда сделаем так, чтобы оба наших поместья процветали!

Кажется, мой настрой понравился госпоже Ламмот. Она поднялась с места, сняла фартук и махнула рукой на дверь:

– Ну что ж, идем. Пока жара не встала, покажу вам мой сад. Когда-то он был похож на рай, – хмыкнула она. – Но и сейчас может впечатлить каждого.

Мы вышли через черный ход и сошли на аллею. Тут росли очень старые яблони с изломанными ветками и широкими кронами. Между рядами росли маргаритки, тимьян и остриженная в полосы мята.

– Это старый сад. Семейная легенда гласит, что первые деревья выросли из семечек, которые обронила сама богиня плодородия! Яблони цветут всего лишь раз, когда меняется хозяйка в саду.

– Получается, яблоки волшебные?

– Да, их свойства – семейный секрет. А мы пойдем дальше, похвастаюсь вам бабушкиными сортами.

На перекрестке аллей я заметила низкий столик, поросший мхом, за ним остатки оранжереи. Госпожа Ламмот проследила за моим взглядом и вздохнула:

– У меня не хватает на это сил, а нанять работников я не могу. Поколениями мы поставляли наши фрукты и ягоды на междумирный базар, но кому они нужны теперь? Работники ушли туда, где платят. В сезон мне помогают жители деревни, я плачу им яблоками. Можно подумать, только яблоки у меня и есть, но вот посмотрите.

Я увидела грушевые деревья и сливу.

– Варенье, пастила, уксус, ягоды, – госпожа Ламмот вела нас дальше, – чего мы только не производили. Даже саженцами торговали, но мало у кого приживаются деревья из нашего сада. Наверное из-за магии,

Мы остановились у невысокой яблони с удивительно аккуратной кроной. На ветках висели небольшие плоды – зеленые, с румянцем по бокам, как будто кто-то кистью чиркнул.

– Мой новый сорт, – сказала Ламмот и сорвала яблоко розовое, протянула мне. – Я прививаю к местным яблоням иномирные черенки. Это, например, экспериментальный сорт. Маленький, крепкий, сочный.

Я откусила и поморщилась, плод был ужасно кислым. Госпожа Ламмот тихо рассмеялась.

– Ужас! Он кислый как… лимон!

– Это зимний сорт. Зимой яблоки будут почти черного цвета, а мякоть белая, сладкая и сочная.

– Госпожа Ламмот, – выдохнула я. – Ваши печеные яблоки должны быть на лучших балах сезона. Без шуток. Если бы шефы столицы попробовали… – Я поймала себя на том, что тараторю. – У меня есть идея. Кажется я смогу найти вам новых покупателей. Если вы мне доверитесь, конечно.

Госпожа Ламмот мягко улыбнулась мне и похлопала по руке, как человек, который видел торговцев, мечтателей и авантюристов всех мастей.

– У вас горячая голова и чистое сердце, но поверьте, дорогая, яблоками аристократов не удивить.

– Во‑первых, я возобновляю контракт на поставки, – сказала я. – Мне нужны для приюта ваши яблоки, груши, ягоды. Во‑вторых, я готовлю благотворительный вечер. Мы сделаем темой бала деревенский сад! А на стол поставим ваши яблоки и другие продукты, уверена, они покорят гостей. Мне очень нужно громкое мероприятие, но совсем нет денег на его организацию, а вам нужны заказы. Госпожа Ламмот, доверьтесь мне и вместе мы добьемся успеха!

Женщина посмотрела на меня своими умными светлыми глазами и вздохнула:

– Не знаю, что там натворил ваш бывший муж, но он дурак, если выпустил из рук такое сокровище.

Я смущенно улыбнулась и протянула госпоже Ламмот руку. Она плюнула через плечо на удачу, и мы скрепили уговор рукопожатием.

Мы еще немного пргулялись по саду, а затем Пол загрузил корзины с фруктами для фамильяров на телегу.

Госпожа Ламмот любезно согласилась подождать с оплатой до конце недели. А еще дала нам с собой на ужин своих вкуснейших яблок, которые вряд ли доедут до дома. Я была готова наброситься на них как только мы скроемся из вида.

Попрощавшись, мы с Полом отправились дальше. Полуденное солнце и правда сильно припекало, я пожалела, что не взяла платок.

– Хоть бы мясник оказался таким же милым и понимающим! Но как только мы повернули к ферме, мои надежды начали таять.