Пятая попытка для обреченной вдовы

Глава 10.

Как же мне было стыдно! Просто не передать словами. Обычно я бываю сообразительнее, но, видимо, стресс от недавних событий ударил по моим нервам. Иначе как объяснить ту глупость, что я натворила? Принять короля за обычного лекаря… да ещё и наговорить ему дерзостей! Ужас!

Я, наверное, окончательно бы увязла в извинениях, но, к счастью, у его величества было ограничено время. Подали сигнал, что ему пора уходить, и он оставил меня наедине с моими растрёпанными чувствами. Хотя… разве он мог уйти, не произнеся последнего слова?

Подойдя ко мне почти вплотную, мужчина мягко перехватил мои ладони и проникновенно посмотрел прямо в глаза:

– Что бы вы ни думали, госпожа Кристель, я помогу. Ваш отец – достойная опора моего трона. Уже сегодня вы убедитесь: я не оставляю верных людей в беде.

Пока он говорил, я верила каждому слову. Даже больше – была готова последовать за ним, если бы он попросил. В его голосе звучала особая власть – мягкая, но неумолимая. Будто гипноз или наваждение, что прошли, стоило ему отвести свой колдовской взгляд.

Я ошеломлённо смотрела ему вслед, пока он стремительно удалялся по коридору. А в душе тем временем загоралась надежда. На что я жаловалась? На отсутствие денег? А если он действительно поможет?..

После этой встречи я буквально летала на крыльях. Хотелось нести эту уверенность и другим – начать с тех, кто был рядом. Я решила навестить главу службы безопасности. Зная имя Эльны, быстро нашла девушку и попросила помощи. Она заметно удивилась, не слишком обрадовавшись нашей новой встрече. Девушка шла ассистировать лекарю, когда я выловила её и попросила подсказать, где найти моих работников.

– Госпожа Кристель?! – удивлённо воскликнул мужчина, стоило мне переступить порог его палаты. Убранство здесь оказалось гораздо проще, но в то же время всё необходимое было.

Подскочив с постели, прижимая перебитую руку к груди, он попытался отвесить мне поклон.

– Лежите-лежите, господин Франц, – остановила его с улыбкой. – Я просто хотела узнать: как вы себя чувствуете?

– Всё хорошо! – отчеканил он, невзирая на раненую руку, и всё же поднялся. На вид ему было около сорока, высокий, темноволосый, с крепкой подтянутой фигурой и прямым решительным взглядом. – Присядете, госпожа Кристель?

– Благодарю.

Здесь также стояли кресла и столик у окна, только попроще.

– Вы, наверное, уже слышали, что я ничего не помню…

– Да. Мне жаль, – он нахмурился, ожидая продолжения.

– Не стоит сожалений. Я пришла не за сочувствием. Хотела поблагодарить вас лично. Вы пострадали при… том взрыве.

– Нет, меня там не было. Мои травмы – результат спасательных работ. Очень жаль, что я не оказался рядом с вами!

– Напротив. Хорошо, что вас не было при взрыве, но всё же… Может быть, вы знаете, как мы оказались на фабрике? Что произошло в тот день?

– Боюсь, не могу ответить, – сдержанно покачал он головой. – Это странно, госпожа Кристель.

– Почему?

– Ваш отец всегда оберегал вас. В редкие дни, когда вы навещали фабрику, охрана удваивалась. Я лично сопровождал вас. Ваша безопасность – моя прямая обязанность. Но в тот день… никого не предупредили. Это был выходной, работал только цех непрерывного цикла. Господин Фоксгейт не планировал визит, вас не ждали.

– Тогда что мы там делали? – нахмурилась я.

– Возможно, ваш отец хотел показать вам что-то важное. Он был горд своими достижениями. Особенно – перед вами.

– Но мы были на обычном складе!

– Не совсем, – помолчав, ответил мужчина, заставляя меня обратиться в слух. – Там ваш отец проводил свои разработки. Так что я считаю, что он решил похвастаться очередным прорывом.

– И что-то пошло не так… – пробормотала я, но, заметив, как Франц нахмурился, уточнила: – Вас что-то смущает?

– Да. Ваш отец – гений. За все годы на производстве у него ни разу не было ни одного несчастного случая.

– Но когда-то всегда бывает впервые.

– Не у него, – твёрдо ответил Франц.

– Вы думаете… это было подстроено?

Он не ответил, но это было уже не важно. Молчание было лучшим ответом.

Тягостный осадок остался на моей душе после общения с мужчиной. Он заверил, что в ближайшие дни вернётся к своим обязанностям, а я не нашла в себе сил отказать ему. Он казался верным, а мне сейчас очень нужны надёжные люди.

После него я заглянула ещё в пару палат. Там тоже лежали мои работники, и им нужна была моя поддержка.

И только после всех визитов отправилась домой. Сидя в мерно покачивающейся карете, я чувствовала, как меня отпускает… Я даже и не заметила, что меня сковывало воодушевление. Теперь же оставались пустота и дрожь в пальцах. Я с беспокойством смотрела на вздрагивающие ладони, не понимая причин. Как так?

И только когда подъезжала к дому, меня осенило. А что, если король не просто поддержал меня? Это мир, где магия – не просто сказка, а часть жизни. Я же не знаю, что от неё ждать, а значит – и от магов, которые здесь обитают! Увлёкшись проблемами на фабрике, я оставила без внимания мироустройство…

– Вот же паршивец! Точно внушил! – пробормотала я, раздражённо ударяя ладонью по сиденью рядом с собой, внутренним чутьём понимая, что права.

Потому, приехав домой, вместо того, чтобы сразу идти к Оноре и Сюзан решать свой финансовый вопрос, я заглянула в библиотеку. Благо, она здесь была.

Отобрав пару интересных книг по географии и устройству мира, я поднялась к себе, где разгорался жаркий спор.

– Да вы что?! Этот комплект подарил ей отец на восемнадцатилетие! Его нельзя закладывать! – возмущённо защищала мои украшения верная Сюзан.

– Тогда этот! – не сдавалась Онора.

– Да как у вас рука только поднялась на него указать?! Этот набор господин Фоксгейт вручил своей дочери после того, как король лично наградил его орденом! – парировала Сюзан, будто защищала крепость.

– Ну, хоть вот этот?

– Ни за что! Он изумительно подчёркивает благородную бледность кожи и оттеняет цвет глаз госпожи Кристель!

– Вы хоть что-нибудь выбрали? – устало вмешалась я, окидывая взглядом обеих.

– Увы, – тяжело вздохнула Онора, бросив косой взгляд на Сюзан, – ваша горничная слишком рьяно охраняет ваши сокровища.

– Да как же так, госпожа Кристель?! – Сюзан с отчаянием подбежала ко мне, в глазах у неё блестели слёзы. – Нельзя продавать ваши украшения!

– Мы их не продаём, Сюзан. Только заложим. А когда всё наладится – выкупим обратно, – попыталась я объяснить как можно мягче.

– Их будут лапать чужие, неблагородные руки! – не унималась она. – Благородная девушка не должна расставаться с украшениями. Без них она словно без одежды! – пафосно добавила Сюзан, явно цитируя какой-то старый девичий справочник. Меня даже подмывало узнать, какой именно, но сейчас не время.

– Сюзан, если я сейчас не расстанусь с украшениями, то в случае, если отец не очнётся, придётся расстаться со всем: и с этим домом, и с нашей благородной жизнью, и с моей честью. Показывай украшения. Я сама отберу, – решительно подойдя к сундучкам, я не глядя стала вытаскивать комплекты, понимая, что если начну разглядывать, то ничего не выйдет. Женское честолюбие – оно такое… жадное, не готовое расставаться со сверкающей прелестью. Только выбора не было, нужно продавать!

– Вот это не дам! – Сюзан выхватила из моих рук поблёкшую розовую бархатную коробочку, словно защищала реликвию. – Вы просто не помните, а потом пожалеете! Это свадебный гарнитур вашей матушки! Вы всегда говорили, что наденете его на свою свадьбу. Я не позволю его тронуть! – она дышала тяжело, закрывая коробочку грудью, будто собиралась защищать её до последнего.

Я невольно улыбнулась.

– Хорошо. Его оставим.

– Тогда и этот нельзя! – с ловкостью фокусника она выхватила ещё одну коробочку. – Он идеально подойдёт к траурному чёрному платью, которое я для вас подготовила. Всё-таки вы поедете к семье вашего… несостоявшегося мужа. Вы должны выглядеть достойно.

– Ладно, – не стала спорить с её энтузиазмом.

– Тогда ещё вот...

– Сюзан, хватит. Всё. Онора, остальное заложим. Ты нашла, куда?

– Да. Я написала вашему ювелиру. Он вас обожает, думаю, пойдёт навстречу. Большую часть можно отдать ему в залог, остальное – в ломбард. Но он хочет встретиться с вами лично. Я сказала, что вы потеряли память, но господин Левуатье настаивает.

– Когда он ждёт меня?

– Я пообещала, что вы заедете к нему сегодня, перед тем как отправитесь к Грейвстоунам.

– Отлично. Тогда чего ждём? Сюзан, где мой наряд? И отложи украшения для Левуатье отдельно, – бодро сказала я и направилась за ширму, где не стала дожидаться помощи Сюзан и сама с большим трудом принялась избавляться от одежды. Всё же её было чересчур много.

Как только горничная подоспела, она с трудом скрыла косой взгляд. Я ведь безнадёжно успела запутать шнуровку, но девушка сдержалась от комментариев. Видимо, решив, что на сегодня уже перешла все дозволенные границы.

– Может, я вам хоть обед подам? – тихо шепнула Сюзан, затягивая корсет на и без того узкой талии.

– Обед? – переспросила я, чувствуя, как радостно отозвался урчанием желудок на это волшебное слово. – Если только что-то быстрое и лёгкое, – добавила, осознав, насколько мне нужны силы, если не хочу свалиться в обморок на чьём-нибудь крыльце.

– Чудесно! – с облегчением воскликнула Сюзан. – Вам в комнату подать или присоединитесь к госпоже Дювон?

– А это кто? – я удивлённо замерла, пока она ловко продолжала шнуровать.

– Ваша дуэнья, – пожала та плечами, как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. – Она очень переживает, что вы выезжаете в свет без её сопровождения.

– Дуэнья… – растерянно перекатила я это старое слово по языку, вспоминая, что это за зверь и с чем его едят. Ведь я абсолютно точно не намерена с ней выезжать по делам. Ещё не хватало! – И как зовут это… чудо?

– Патрисия Дювон. Вдова отставного капитана. Тридцать пять лет. Умна, красива и бедна, – отчеканила Сюзан с лёгкой язвительностью, словно читала справку. – Вы познакомились с ней в Ла Напуль, после исчезновения барона Ларси, вашего третьего жениха.

– Третьего? – спросила я с подозрением, но тут же закашлялась, потому что Сюзан дёрнула корсет так, что воздух ушёл из лёгких вместе с любопытством, и только после этого девушка надела на меня чёрное платье.

– Я загляну к госпоже Дювон, – вздохнула обречённо, чувствуя себя персонажем из старого романа. Может, боги наконец соизволят выдать мне полный список проблем.