Пятая попытка для обреченной вдовы

Глава 2.

На этом фото были изображены абсолютно счастливые молодые и их друзья. Я моментально отыскала себя взглядом: жёлтое короткое платье, высоченные шпильки, тонкие выщипанные брови, которые теперь не в моде, и широченная улыбка на губах. Кажется, так я больше никогда не улыбалась. На моей тонкой талии – широкая ладонь Лёхи. Он прижимал меня к себе до неприличия близко, но всем плевать, мы тогда быль пьяны и не алкоголем, а молодостью и ощущением того, что мы только начинаем жить. Его разноцветные глаза светились счастьем, как и мои.

Лёша и Андрей – Ленкин муж – только закончили университет МВД и с пылом, свойственным юности, пытались пробиться на службе. Конечно, они были юнцами, и отношение к ним было соответствующее, но судьба им благоволила; за месяц до свадьбы ребятам удалось взлететь. Парни проявили героизм при облаве на преступную группировку: спасли заложника. Старшие оперативники говорили, что они заговорённые, раз без единой царапины вышли из той мясорубки, умудрившись прихватить с собой потерпевших. В тот день я думала, что у меня сердце разорвётся от испуга. Мне выбранный им путь не нравился, но я старалась принять его. Ведь от любви не уйдёшь, а Лёшу я любила до безумия. Казалось, его не станет, – и весь мир для меня рухнет, земля остановится или сердце перестанет биться от горя.

А Лёшка только посмеивался: «Кристи, всё у нас будет хорошо! Мы ещё будем старенькими смеяться над твоими страхами». Ах, Лёха-Лёха!

Мы дружили с детства, я ждала его из армии, ждала, когда на последнем курсе он сделает мне предложение… С тех пор я никогда так ничего не ждала. Казалось, даже двадцать лет спустя я помню запах его кожи – аромат выглаженного хлопка; помню, как он пах после тренировки потом или после долгого напряжённого рабочего дня, – тогда к аромату кожи примешивался горький запах табака. Меня это никогда не раздражало, а только дурманило.

На Ленкиной свадьбе мы гуляли практически до утра. Шумные, молодые, счастливые, мы вышли встречать рассвет. Я куталась в его пиджак, а он целовал меня хмельными губами, прикусывал мочку уха и шептал моё имя. Я же, словно котёнок, куталась в его любви. Друзья смеялись: кто здесь истинные молодожёны?! Но нам было плевать. Только сейчас я понимаю, что мы словно чувствовали и спешили жить, наслаждаться каждой секундой и быть счастливыми. Я до сих пор помню его влюблённый взгляд на себе…

«Эй, герой!» – оклик, который изменил мою жизнь. Мы не были к нему готовы. Стояли на набережной, убаюканные предрассветным спокойствием. Почему мы с Лёшкой стояли с краю? Почему он откликнулся и сделал к нему шаг? Почему мы не уехали раньше, ведь хотели сбежать?! Эти вопросы до сих пор иногда посещают мою голову.

Один из преступников, что не был в тот день, когда накрыли ОПГ, решил отомстить. Что у него было в голове? Зачем? Для чего? Почему тянул? Я не понимала до сих пор. Но в то проклятое утро он пришёл с макаровым и выпустил пять пуль в моего Лёшу, три другие попали в парней, что ринулись его обезвреживать.

Спустя двадцать лет я до сих пор помню аромат пороха и крови, как я цеплялась за рухнувшего наземь мужа, как рыдала над его телом.

– Кристи, прости. Не быть нам старенькими… – прохрипел он с пузырьками крови на губах.

Его разноцветные глаза устремили свой неподвижный взор на рассветное небо и стали медленно угасать. Из уголка губ бежала тёплой струйкой алая кровь, а сердце перестало биться ещё до того, как приехала скорая.

Даже сейчас, вспоминая его, моё сердце замирало, а в уголках глаз собирались слёзы.

Мне тогда казалось, что и моё сердце остановится, разорвётся на части, но нет… Через год я научилась заново дышать, а ещё через год даже снова начала жить. Правда, смех стал тише, жесты – не такими яркими, а при слове «герой» я постоянно вздрагивала. Если бы не Андрей и Лена, я бы не выкарабкалась. Они вытянули меня и вернули к жизни, даже пытались свести с коллегами, но опера с тех пор для меня под запретом. Я решила как можно дальше отстраниться от этих людей, понимая, что второй раз такое не переживу.

Именно тогда я встретилась с Романом. Я не могу сказать, что любила его на разрыв аорты, такое в жизни бывает только раз, но всё равно я его любила. Он заставлял меня улыбаться, отогревая замёрзшее сердце. Мужчина относился ко мне как к королеве, дарил охапками розы, дорогие шубы и бриллианты. У него был свой небольшой бизнес, что позволил мне вести непривычную для меня жизнь. Он был напорист, а я, наученная прошлым опытом, не стала откладывать своё счастье. Мы поженились через три месяца после знакомства, и я сразу задумалась о ребёночке. Не хотела больше ждать лучшего момента… Ах, если бы знать!

Через полгода, когда мы собирались на какой-то из больно важных приёмов, на которые муж стал возить меня после свадьбы, приговаривая, что он теперь – примерный семьянин, и можно задуматься о карьере в политике, я забыла сумочку в спальне и поспешила вернуться. Рома же решил прогреть чёртову машину.

Взрывная волна выбила окна в спальне, осыпав меня мелкими осколками и лишив ещё одной возможности на счастье. Ко днищу его шестисотого мерса была прикреплена взрывчатка.

В этот раз я собрала себя быстрее, ведь оказалось, что если не поторопиться, то можно оказаться выкинутой и из собственной квартиры. Бизнес-партнёры Ромы подсуетились. Бизнес полностью перешёл в их руки, а со счетов исчезли деньги. На меня попытались повесить несуществующие долги и отобрать квартиру, но мне повезло, что в наследство от Лёши мне достались верные друзья и отличные опера, которые к тому времени продвинулись по службе. Деньги со счетов хоть и исчезли бесследно, но бизнес они вернули, одного партнёра даже посадили, доказав, что это он заказал Рому.

Страшные люди и опасный мир. С ними я так же больше не желала иметь дел, потому продала Ромкин бизнес за меньшую сумму. Мне тогда было главное – уцелеть, ломать копья на амбразурах я не желала. Вот только следующие семь лет посвятила тому, что на вырученные деньги купила пентхаус в охраняемом ЖК, открыла фитнес-клуб, а затем и салон красоты. К тридцати четырём я полностью увязла в работе, была при деньгах, но абсолютно одинока. Тут меня вновь настигло желание стать счастливой и родить ребёночка.

Моё знакомство с Александром было чистой насмешкой судьбы, он выбивался из круга моих знакомых. Профессор не пил, не курил, был порядочным трусом, тёмными делишками не баловался, во мне души не чаял, и я позволила ему меня любить, а после свадьбы и сама отогрелась в этой простой и понятной жизни, полюбив его. Он был далёк от криминального мира и с органами правопорядка не связывался. Жил в своём уютном мирке, где преобладали цифры, теоремы и различные загадки. За рулём автомобиля никогда не сидел, что было для меня несомненным плюсом: к машинам в то время я старалась не подходить, а если же приходилось, то меня охватывала паника. На моё счастье, мой фитнес-центр, как и салон красоты, находились на первом этаже элитки, в которой располагался мой же пентхаус. Муж же на работу ездил на велосипеде. Идеальный мужчина! Как самый ответственный из всех встреченных мною за эту жизнь людей, он ездил в светоотражающем жилете, с сигналом, в шлеме, даже налокотники надевал, только это не спасло, когда он ранним утром направился на первую пару, а его сбил возвращающийся с бурной ночи мажор. Тому хоть бы хны, а супруга у меня вновь не стало. С тех пор я не любила велосипеды, зато страх перед машинами поборола.

Казалось, судьба не желает мне счастья…

Но вот после сорока я вновь поддалась на жаркие ухаживания молодого фитнес-тренера. Он был младше меня на десять лет, хорош собой, накачан и казался чистым как дитя. Искренним, доверчивым… лицемером.

– Эй, подруга… Ты как? – еле коснулась моей руки Ленка, выдёргивая из вязкого болота воспоминаний. Медленно коснувшись лица, я поняла, что слёз больше нет, и желания лить их – тоже. Внутри было пусто и спокойно.

– Дура я, Ленка. Уже за сорок, а всё верю, что и на моей улице проедет поезд счастья. Ничему меня жизнь не учит! Но в остальном всё хорошо… Правда, всё хорошо! – постаралась развеять сомнения, что отчётливо виделись на расстроенном лице подруги. – Не понимаю, что я так разревелась. Ну – предал, ну – выгоню… А так – все живы!..

– Это гормоны, Крис. Ты же начала процедуру ЭКО, – понятливо кивнула Ленка, а я замерла.

– Ведь точно, врач предупреждала, что я могу быть более эмоциональной, чем обычно. Вот же Тёма засранец! Мы могли быть так счастливы! – взвилась я от обиды, только сейчас отчётливо понимая, что, наверное, его я-таки не любила. Иначе почему боль стихла? Дня не прошло, а я могу мыслить здраво и даже представляю свою жизнь после него. – Поеду я… Надо выгнать засранца, – стала собираться.

– Может, останешься? – удивлённо подхватилась подруга. – У тебя сейчас этап отрицания, а как он пройдёт, так опять плохо будет.

– Нет, Лен. Я своих мужей вспомнила и поняла, что не будет. Знаешь, как рукой сняло. Пусто, звонко, но не больно. Я даже ещё сегодня поработать успею.

– Да как же так?! Не уходи. Вечером с работы Андрей придёт, шашлык пожарим. Оставайся, Кристин!

– Нет, не уговаривай! Ещё полдня впереди, дел переделаю, да и тебя отвлекать не буду. Хватит уже, а то столько лет у меня жилеткой работаешь.

– Дура ты, Крис! Друзья на то и даны! – обиженно буркнула она, крепко меня обнимая.

– Кстати, вот… торт был шикарный! Пашка заслужил! – вытащила я из сумки приличную пачку купюр. – Должно хватит ему на телефон!

– Кристина, – недовольно поджала губы Ленка, – сколько раз говорить, что нам твои деньги не нужны.

– А сколько раз говорить, что мне их тратить не на кого? К тому же, это Пашке. Не хочешь на телефон, положи ему на счёт, – подмигнула я ей, выходя за порог.

– Крис, нехорошее у меня что-то предчувствие, – выдохнула она мне на ухо, когда обнимала около машины.

– Не волнуйся. Всё у меня будет хорошо!

Сев за руль, я включила случайную песню: заиграла «Young and Beautiful». Музыка обволакивала, а перед взором вставали разноцветные глаза Лёхи, а вместе с ними – и ком в горле по былому. Аккуратно тронувшись, я быстро проехала жилой массив и выехала на единственную дорогу, что могла вывести с этой горы.

День был чудесный, ярко светило солнце, когда я поняла, что управление машины отказывает.