Пятая попытка для обреченной вдовы

Невошедшие сцены (Кристель и Кайрос)

Сын неуклюже пытался отгрызть зажим для галстука у отца, а тот только умилялся.

- Какой молодец! Вот, что значит делец от рождения! Весь в меня!

- Не преувеличивай, папенька! У него всего лишь чешутся зубки, - фыркнула я, давая сигнал няне забрать малыша.

- О, нет! Это мой внук! Никому не отдам! – отмахнулся он от рук услужливой женщины, - думаешь, зачем я приехал? Конечно, чтобы понянчится с самым умным мальчиком в королевстве!

- А я думала, чтобы обсудить расширение фабрики… - протянула я, насмешливо наблюдая, как великий Кайрос Фоксгейт расплывается в руках семимесячного бутуза.

- Это скучно! К тому же, я уверен, что ты уже всё решила и моё вмешательство не нужно, - отмахнулся он от деловых тем.

Я же хоть и умилялась, была в раздумьях. Меня до сих пор преследовали флэшбеки от общения с Зефиркой. И был один червячок, что настырно грыз мне душу, кое-что в её словах или в словах папеньки не сходилось…

- Ты хотела поговорить не о фабрике, словно прочитал он мои мысли, - серьёзно взглянул он на меня, а после передал внука няне, что поспешила удалиться.

- Неужели Лекс тебя обижает? – встал он в стойку.

- Что? Нет, конечно!

- Тогда, что с тобой?

- Давай, пройдёмся по саду, - предложила я, указывая в сторону открытых дверей на веранду.

Поздняя осень раскрасила деревья и кустарники и хоть морозы не тронут эти края, дни становились прохладными.

- Что тебя тревожит, Кристель? – задал вопрос папенька, стоило нам чуть отойти от дома.

- Папенька, помните тогда в больнице, когда вы пришли в себя и Лекс допрашивал вас… вы ведь соврали!

- Ты что-то вспомнила?

- Нет, - отрицательно качнула я головой, - лекарь Варшлоу считает, что воспоминания утрачены безвозвратно.

- Почему ты вспомнила об этом сейчас? Прошло уже полтора года… - вздохнул он.

- Потому что периодически я думаю об этом… К тому же, Патрисия тогда сказала, что я пошла на сделку с ней, а это значит, что я знала правду о своём женихе задолго до того дня. Да, и вам тогда так ловко стало плохо…

Слова давались тяжело, но в то же время, недосказанность всегда меня убивала, она разжигала в моей душе пожар сомнений.

- Ты оставила в тот день записку…

- Записку? – удивилась я, - в материалах следствия она не значится, и я ничего не находила.

- Ты думаешь, я дурак, чтобы оставлять компромат на свою единственную дочь? – усмехнулся он, - я сжёг её прежде, чем рвануть за вами…

- И что же там говорилось?

- Что твоя помолвка фикция, что тебе надоело играть по чужим правилам и хоть тебя принудили, ты собираешься восстановить справедливость. А также, ты говорила, что любишь меня и просила не поминать тебя плохим словом…

- Что? – сердце учащенно забилось в груди, а руки взмокли.

- В тот день, когда я гнал лошадей, я молился всем богам, чтобы они сохранили твою жизнь. Я обещал, что если ты останешься жива, то я буду лучшим родителем для тебя! Ты не помнишь, но я всегда был занят и даже тогда, когда тебе понадобилась помощь, я не доглядел, ведь погрузился с головой в свои разработки. Если бы я был хоть чуточку внимательнее… - сокрушался он, - Ты должна была провести этого мерзавца к моим работам. Там был замок на крови, нужна была твоя или моя…

- Я подожгла фабрику, - констатировала сокрушенно я.

- Не специально. Тогда действительно завязалась драка, думаю, ты хотела убить его после. Ты взяла карманный револьвер. Жаль, что ты не помнишь удивленное лицо своего недожениха, когда ты наставила его на него.

- Я выстрелила?

- Нет, малышка. Ты - добрая девочка. И не смогла спустить курок, а жаль…

- Зачем ты соврал тогда Лексу, всё не так уж и страшно…

- Потому что, по факту, ты знала о готовившимся заговоре. И хоть была под давлением, но ты согласилась им помогать… Для закона не важно, заставили ли тебя или ты пошла на это сама, передумала или шла до конца… Ты просто была не готова к таким играм и это моя вина. Я должен был предусмотреть такой исход…

Мы погрузились в молчание, я размышляла о справедливости и законе, понимая, что порой это не одно и то же.

- Но как ты смог соврать? – прикусив губу, я вновь осмелилась спросить у отца. - Там ведь был менталист…

- Милая, а что есть правда?

- Это… случившиеся события.

- И всё же каждый видит их по-своему. У каждого своя правда. Главное - верить в ту, что выбрал сам. То, что я рассказал - это моя правда и тебе следует помнить только её. Всё остальное это только тень, что остаётся позади нас.

Конец