Пятая попытка для обреченной вдовы

Глава 29.

Себастьян был прав, для обычного глаза было мало что видно: то ветер подует, то вода стремительно изменит течение, то один корабль подойдёт слишком близко к другому, вынуждая свернуть с выбранного курса…

Куда интереснее было наблюдать за теми, кто управлял этими кораблями. За напряжёнными статными спинами, облачёнными в тонкий белый батист и шёлковые жилеты; за масками равнодушия, скрывающими азарт погони или же откровенную горечь поражения.

Король явно наслаждался гонкой – его эмоции были на виду. Но по тому, как лукаво он сверкал взглядом на соперников, я понимала: это только то, что он хотел показать.

Так как я предпочла смотреть на игроков, а не на гонку, у меня получилось это понять. Остальные же вели взглядами за парусами небольших яхт, которые, обгоняя друг друга, неслись к противоположному берегу.

Монталь, названный возможным соперником, действительно слишком много думал. Он поглядывал на короля, то придерживая, то изо всех сил гоня свой корабль, при этом он не чурался уничтожать других соперников. Парень не раз служил причиной того, что на дно шли прекрасные яхты, думая, что прокладывает дорогу себе. Именно у него была отличная скорость реакции, он был быстр и если бы не оглядывался, то мог бы вырваться вперёд. По тому, как каждый раз чуть дёргались уголки губ короля, я понимала, что эту игру ведёт он, и Монталь в его руках – всего лишь пешка. А вот молодой Корсак вызывал в нём истинный интерес, отчего и мне было любопытно. Вот только парня я видела лишь со спины, потому, лавируя в толпе аристократов, пыталась разглядеть его лицо.

В груди зудело предчувствие, которому я следовала. Он был высок, статен и молод. Тёмные волосы то и дело трепал ветер, но он не обращал внимания. Семейная выучка давала о себе знать; он не отрывал взгляда от своего корабля, ведя его к победе, при этом не обращая внимания на возбуждённую толпу.

До противоположного берега из нескольких десятков дошло всего шесть кораблей, которые, резко развернувшись, гонимые ветром и течением, теперь неслись обратно. Я же упрямо следила за Корсаком, а он, стоило мне занять хорошую точку обзора, неуловимо поворачивался так, что мне приходилось вновь двигаться. Азарт поднял голову и во мне.

К тому моменту, как я наконец прошлась по небольшому выступу на берегу и смогла увидеть его лицо, явных лидеров гонки было трое, как и предполагалось: король, маркиз и, собственно, молодой Корсак. Он только на мгновение бросил взгляд на короля, и на его лице отразилась печать решимости, до боли знакомая мне.

Лёша всегда делал так, когда решение было принято. Челюсть – чуть вперёд, губы крепко сжаты, опора на правую ногу. Я узнала это выражение сразу.

Гул толпы совпал с гулом в моей голове. Казалось, что я лечу в пропасть. Ноги не слушались, как и голос… Судьба стремительно отбрасывала меня назад, в мою первую жизнь, к моей первой любви.

– Лёша… – одними губами прошептала я, делая шаг вперёд. Не замечая, что стою уже на самом краю, а передо мной – тёмные пучины вод.

Если бы не крепкие руки, то я наверняка оказалась бы в воде на потеху толпы.

Ошеломлённо вскинув голову, я встретилась с непроницаемым взглядом Блэйкмора.

– Осторожнее, Крис, здесь так легко оступиться, – спокойно произнёс он.

Убедившись, что я твёрдо стою на берегу, мужчина отпустил мою руку и сделал шаг назад, следя за положенной дистанцией. Благо, никто не заметил моего порыва, регата была окончена. И теперь зрители ринулись поздравлять победителей, громко выражая восторг.

Я же не могла произнести и слова благодарности, хотя должна была. В душе царила буря. Прошлое, что казалось давно пережитым, с новой силой накатывало на меня, выбивая опору из-под ног. Разве можно отказаться от встречи с ним? Может, именно это – судьба?

Я вновь устремила взгляд к Корсаку; он принимал поздравления за заслуженную победу от короля. Моё тело словно жило своей жизнью и опять подалось вперёд, только в этот раз я сама остановила свой порыв, оглянувшись. Блэйкмора не было. Только что стоял рядом, а потом растворился… словно мираж. Мысленно надавав себе оплеух, я привела разум в порядок и рванула к толпе, желая поздравить с победой. В душе тихо тлела мысль, что, если я попала в это тело, так может, и мой Лёша – когда-то тоже… И тело двойника – наверняка лучший из возможных вариантов!

Сердце громко бухало в груди, когда я в толпе пробиралась к нему. Я с трепетом протягивала дрожащие пальчики в надежде на узнавание, но получила вежливый и абсолютно равнодушный взгляд разноцветных глаз.

Это был удар. Боль пронзила каждую клеточку моего тела.

Я сама выдумала для себя надежду и сама в ней разочаровалась. Когда-то между нами проскочила искра при первой же встрече. Взгляд моего Лёши никогда не был равнодушным. Может быть, раздражённым, может, злым, но чаще – страстным и абсолютно влюблённым…

– Примите мои поздравления, господин Корсак… – сипло произнесла я.

– Благодарю, – вежливо отмахнулся от меня юноша, переводя взгляд на следующего, кто желал его поздравить. Им оказался Себастьян. – Благодарю, герцог Кеннингтон, – гораздо теплее отозвался молодой мужчина на его слова, что проскользнули мимо моих ушей. Я медленно отступала, желая оказаться как можно дальше отсюда; вот бы уплыть от берега и от него… прочь.

– Герцог, вы обещали покатать меня на лодке. Мне, право, скучно. Хочу немедленно развеяться! – заявила я, забирая внимание от этого юноши на себя. Мне срочно нужен был глоток новых эмоций, чтобы поверить, что я жива, а прошлое… только прошлое!

– Конечно! – Себастьян явно обрадовался моему напору и, позабыв о победителе, повёл меня прочь. Я чувствовала на себе возмущённый взгляд молодого Корсака, понимала, что была невоспитана и груба, но мне было всё равно… он вновь украл у меня первую любовь!

Уже в лодке я обернулась. Корсак даже не смотрел в мою сторону, а вот Зефирка, похоже, была обижена. Я не могла из-за расстояния рассмотреть выражение её лица, но ощущала на себе покалывание возмущения, кипевшего в ней.

– Как вам гонка? – скинув пиджак, Себастьян сам ухватился за вёсла, хотя я видела, что некоторые предпочитали чинно сидеть на носу, пока слуга гребёт.

Солнце поднималось выше, и становилось жарко, спасала прохлада от воды. Сняв перчатку, я с восторгом коснулась поверхности за бортом. Она была ледяной и бодрящей.

– Как вы и говорили, я ничего не заметила… Обидно, знаете ли, вот так живёшь в мире, где правит магия, а тебе не досталось и капельки…

– Полно вам, Кристель. Многие так живут. Зато вам досталась красота, от которой теряют головы мужчины! – широко улыбнулся он, активно работая вёслами, отчего дамы, что сидели в лодках поблизости, завистливо посматривали то на него, то на меня. Герцог был хорош, и моя взбудораженная внезапной встречей душа постепенно успокаивалась, лицезрея прекрасное.

– Вы преувеличиваете! – игриво фыркнула, ожидая комплиментов. Это была старая игра, в которой он знал толк. Комплименты нежно окутывали мою заблудшую душу теплом, отчего я стала смотреть на него гораздо благосклоннее. Всё же хороший мужчина… может, я зря от него отбрыкиваюсь?! Вот только очередной брошенный взгляд на берег зацепился за короля, напоминая, что первоначально порыв герцога сугубо меркантильный. – Вы верите в существование других миров? – внезапно поинтересовалась я. Если быть честной с собой, то от мужского плеча я бы не отказалась, вот только врать своему близкому не хотелось бы…

– Глупости! Давно доказано, что это блажь божественных фанатиков, Кристель! Они верят, что наш мир создали сущности, а значит, и иные миры создать могли. Но доказано, что наш мир состоит из магической субстанции, которая постепенно уплотнялась, пронизывая его. И божества, которых некоторые превозносят, – это всего лишь первые самые крупные и сильные живые проявления магии. Они были нестабильны из-за избытка силы и поэтому сами себя уничтожили, а в нашей истории остались божествами.

– Весьма… радикально, – протянула я, отмечая, что желание делиться с ним воспоминаниями о прошлой жизни спряталось в самый тёмный закуток моей души.

– Я придерживаюсь современных взглядов! – беззаботно пожал он плечами.

Хмыкнув, я отвернулась, точно зная, что есть сила, которая ни ему, ни мне не подвластна. Чья воля и голоса дали мне второй шанс.

«Интересно, а Блэйкмор настроен так же радикально?» – внезапно мелькнула мысль, отбрасывая меня к образу мужчины. Подозревает ли он меня как прежде, или стал благосклоннее? Ощущение тепла на локте напомнило о его касании… мимолётном, но всё же тревожащем меня. У нас с ним общее дело, но сблизило ли оно нас? Или он пользуется ситуацией, чтобы найти мои слабые места? Ведь осталась неизвестна судьба барона Ларси… и внутреннее предчувствие шептало, что там не всё чисто.

– Что он вам сказал? – полюбопытствовал Себастьян, вырывая меня из затянувшихся размышлений.

– Кто?

– Лекс. Я видел, он подходил к вам на берегу, – пожал он плечами. – Явно что-то сказал и испортил вам настроение, отчего вы чуть в воду не упали…

– Вам показалось. Он помог мне устоять и только. Берег так обманчив… кажется, вот она – надёжная опора, а в другой момент её уже и нет, – задумчиво протянула я, отмечая его всполохи… ревности. Хорошо ли это?

– Так он – спаситель? – едко хмыкнул герцог. – Пожалуй, так его ещё никто не называл. Скорее – палач с цепкой хваткой, верный пёс короля! Он у нас, знаете ли, тёмная лошадка, как-никак – некромант, и ему по вкусу не самые гуманные методы. Помнится, ещё недавно он сомневался в чистоте ваших порывов.

– Зачем вы мне это говорите? Думаете, я не помню, что и наше знакомство вышло далеко не случайным… а во имя короля? – прямо спросила я его. – Мне казалось, вы друзья, – гораздо тише и с каплей сожаления протянула. Дружба – это то, по чему я искренне скучала в этом мире, и то, как сейчас ведёт себя Себастьян, мне не нравилось, он топтался по моим нежным чувствам.

– Друзья, – задумчиво протянул мужчина, замолкая. – Но вы мне нравитесь, Кристель! – не стал он юлить. – И то, что он вертится вокруг вас, и вы его привечаете, меня раздражает.

– Я привечаю? – удивилась, продолжая: – А вам не кажется, что вы путаете симпатию с собственничеством?

– Привечаете! – упрямо подтвердил он, упуская вторую часть моего ответа. – Мне так кажется. У вас с ним есть какие-то секреты.

– Поверьте, они не связаны со всеми теми чувствами, что вы нам приписываете.

Я не знала, можно ли мне посвятить в наши дела герцога. В конце концов, если некромант не сказал ему о готовящейся ловушке, значит, не доверяет.

Стоит ли ущемлённое самолюбие одного мужчины возможных жизней? Решила, что однозначно нет, а значит, и я оправдывать наши с некромантом мимолётные разговоры не буду. А ведь это Себастьян ещё не знает, что я оставалась с некромантом наедине в темноте кабинета… Что бы он тогда нам приписал?!