Ради любви и чести (ЛП)

Глава 19

Я легко нашел Олдрика и бросился в рукопашную рядом с ним, защищая и прикрывая его, как он меня, когда я увозил Сабину. Наша

внезапная атака дала так необходимое нам преимущество, чтобы освободить

ее. Но теперь армия лорда Питта перегруппировалась и вступила в битву в

полном составе. Мы были в меньшинстве. Наши люди сражались так храбро, как только могли в этих условиях. Я не знал, как долго продержусь из-за

потери крови и как долго смогу держать меч. Рана от стрелы в плече сильнее

болела, а рана на бедре сильнее кровоточила. Я не помнил, когда меня

ранили в бедро, но сделали это опытные солдаты, знающие слабые места в

рыцарских доспехах. Олдрик тоже был ранен — кровь стекала из раны на руке

возле локтя. Окинув беглым взглядом поле сражения, я видел, что наша с

каждой минутой уменьшающаяся армия теперь полностью окружена. Когда

кольцо из людей Питта затянется туже — это вопрос времени, и тогда мы

падем один за другим.

— Надо отступать? — Крикнул я Олдрику.

Он бросил взгляд назад:

— Я пойду вперед и попробую отвлечь их.

Я понял его. Он пожертвует собой и даст мне несколько драгоценных

секунд, чтобы попробовать прорваться. Лорд Мейдстоуна — ценная мишень.

Солдаты будут соревноваться друг с другом, чтобы убить его первым.

— Нет, — сказал я, отражая меч слева.

Потом булавой отразил атаку с тыла. Но с каждым новым движением

меня пронзала жгучая боль от ран. Если необходимо действовать, то только

сейчас.

— Я отвлеку внимание, — крикнул я.

Олдрик покачал головой:

— Я тот, кто развязал эту войну. Я буду тем, кто положит этому конец.

Вздох разочарования готов был вырваться из меня, но мне пришлось

пригнуться, чтобы избежать удара пикой, нацеленной мне в горло и,

замахнувшись булавой, я ударил ею по крупу лошади, заставив ее отбежать в

испуге.

— Тебя ждет девушка, — крикнул Олдрик.

— Ей будет лучше без меня.

Я ненавидел себя за то, что отверг ее в тот момент, когда она

нуждалась во мне больше всего. Я не заслуживал такой девушки, как она. И

никогда не буду ее достоин. Хотя я и любил ее, но понимал, что она никогда

не будет моей. Возможно, поэтому я искал смерти, чтобы не жить без нее.

Теперь я лучше понимал, что чувствовал Олдрик, возможно, даже до сих пор

чувствует, после того, как потерял жену и ребенка.

— А теперь иди, — крикнул Олдрик.

Он поставил лошадь на дыбы, расчищая дорогу и не давая мне

возможности протестовать. Затем бросился вперед, ворвавшись в самую

гущу врага. Мне хотелось закричать, пойти за ним и вытащить оттуда. Но он

был уже слишком глубоко во вражеском кольце. За считанные секунды они

проглотили его и стащили с лошади. Нельзя было допустить, чтобы его

жертва оказалась напрасной. Я развернул лошадь и стал выводить ее. К

моему облегчению мои люди последовали за мной, очевидно поняв меня. Я

прорвался сквозь ряды лорда Питта, образовав брешь для нашего

отступления. Только достигнув внешнего периметра, я осознал, что мы не

встретили никакого сопротивления — крики битвы и лязг оружия стихли.

Если не считать стонов умирающих, над полем воцарилась жуткая тишина.

Пот и кровь стекали по моей спине под слоями доспехов и кольчуг. Я

чувствовал слабость и головокружение. Мне пришлось намотать поводья

вокруг перчаток, чтобы не упасть с седла. Хватит ли мне сил добраться до

стен Мейдстоуна в сознании? Нужно было спешить. Но что-то в этой тишине

заставило меня остановиться. Усилием воли я бросил взгляд через стрелу, все

еще торчащую из моего плеча. Бой остановился. Люди лорда Питта опустили

оружие и смотрели вдаль горизонта. С огромным усилием я проследил за их

взглядами. К нам на огромных боевых конях скакала целая армия.

Возглавляли ее три рыцаря. Рыцарь, который ехал посередине, был выше тех, что ехали по бокам от него. Но не его царственная осанка, а герб на знамени

заставила меня выпрямиться — белый крест.

Это был мой наставник, брат Верховного короля, самый благородный

рыцарь в стране — герцог Ривенширский. В двух мужчин, сидевших по обе

стороны от него, я узнал своих лучших друзей: сэра Коллина и сэра Деррика.

Признательность моментально накрыла меня, сжимая горло. В этот момент я

готов был позволить себе впасть в долгожданное беспамятство, но заставил

себя не расслабляться.

Герцог и его отряд хорошо обученных воинов приближались, пока, наконец, не остановили своих лошадей на краю поля боя. Герцог оглядел

кровавую бойню, и остановился на Олдрике, который, к счастью, все еще

сидел на лошади. Потом нашел взглядом меня. Я кивнул ему, все еще не в

силах говорить из-за переполнявших меня эмоций.

— Я вижу, мы как раз вовремя, — весело отозвался сэр Коллин.

— Как обычно, — саркастически добавил сэр Деррик.

У моих друзей был изрядный опыт в решении проблем. Мы поклялись

всегда быть рядом друг с другом, помогать друг другу, как в радости, так и в

бедах, но оказалось бед было больше, чем радости.

Лорд Питт и остальные, очевидно, узнали герцога. Они опустили

оружие и встали перед ним на одно колено. Я понимал, что должен сделать

то же самое, но меня внезапно окутала тьма. Хотя я и пытался удержать

поводья, но не смог — остатки сил покинули меня. Моя последняя мысль

была о Сабине и необходимости держать ее подальше от лорда Питта. Взгляд

остановился на сильном, но добром лице герцога:

— Пожалуйста, — выдавил я. — Берегите ее.

Глаза закрылись, и я почувствовал, что соскальзываю с лошади, проваливаясь в забытье.

Что-то мягкое прижалось к моей ладони. Это ощущение не было

похоже ни на что, чего я испытывал раньше, и поэтому я не мог никак

понять, что это было. Но я точно знал, что не хотел, чтобы это нежное

прикосновение заканчивалось и хотел, чтобы оно длилось вечно. К

сожалению, давление ослабло, оставив мою ладонь холодной и пустой. Это

заставило меня открыть глаза. Взгляд наткнулся на голубой плотный занавес

вокруг моей кровати, переплетенный серебряной нитью. Под моей

обнаженной грудью чувствовалось гладкое полотно простыни. Щека

уткнулась в пуховый матрас. Я пошевелился, но тут же почувствовал жгучую

боль в спине и бедре. Стон сорвался с моих губ.

И снова что-то мягкое прижалось к моей ладони. Я замер. Это был

поцелуй. Изгиб губ задержался в нежной чашечке моей руки. Тепло дыхания

омыло его. Хотя я чувствовал эти губы всего два раза, я не мог спутать их ни

с чьими другими. Они принадлежали Сабине. Это она находилась у моей

кровати и целовала мою ладонь. Мне так хотелось притвориться спящим, чтобы продолжать чувствовать ее прикосновения. Но от жгучего желания

прикоснуться к этим губам я попытался приподняться и повернуться. Мне

удалось только застонать, и я упал обратно на матрас.

— Не двигайтесь, — резко сказала она. — Или я сяду на вас.

— Звучит довольно приятно, — сказал я, поворачивая голову и пытаясь

разглядеть ее.

Она только шлепнула меня по руке, словно собираясь отругать, но я

видел ее улыбку. Ее взгляд мельком переместился на стул рядом, где с

закрытыми глазами сидела ее бабушка. Голова откинута назад, из открытого

рта доносится тихое похрапывание.

— Мне нравится, когда наши компаньонки спят, — прошептал я, вспоминая, как ее горничная заснула в комнате для рисования, что позволило

мне поцеловать Сабину.

— Вы несносны. — Она снова ударила меня, хотя ее улыбка стала шире.

В другом конце комнаты в камине потрескивал огонь, и сладкий запах

горящего торфа стоял в воздухе. Я положил голову на матрас, радуясь тому, что живой и нахожусь дома.

— Когда я снова засну, может быть, вы перенесете свои поцелуи выше, на север? — Я указал ей на свое лицо.

— Выше, на север? — Она проигнорировала направление моего пальца и

вместо этого посмотрела поверх моей головы. — Но, сэр, я не собираюсь

целовать столбик кровати.

Мое сердце наполнилось счастьем. Ее подшучивания наполняли

радостью мое сердце, как ничто другое.

— А что бы вы хотели поцеловать, миледи?

Ее прекрасные глаза распахнулись, и мне представилась возможность

любоваться шедевром смены палитры коричневого и зеленого, который я

никогда не устану изучать. Когда этот взгляд упал на мой рот, желудок

сжался от желания быть с ней до конца моей земной жизни. Я любил ее и

должен был сказать ей об этом сейчас, пока не потерял мужество, пока

реальность всего случившегося не вернулась и не поглотила нас.

Кашель у двери заставил нас обоих подпрыгнуть. Сабина отпустила

мою руку и оттолкнулась от кровати. Бабушка открыла глаза и, подавив храп, села прямо.

Косые лучи, пробивавшиеся сквозь ставни на окнах, отмерили полдень.

Но которого дня? Как долго я был без сознания? Я пошевелил плечом и

поморщился. Рана была зашита и перевязана. Я шевельнул бедром и подавил

шипение от боли. Там тоже была перевязка. Хотя у меня все болело, и я

ослабел от потери крови, но я был жив.

Хруст шагов по деревянному полу означал, что тот, кто стоял в дверях, вошел и прошелся по комнате:

— Я вижу ты, как всегда пытаешься перецеловать всех женщин, –

раздался дразнящий голос моего друга, сэра Коллина.

Я поднял глаза и увидел у кровати герцога, сэра Коллина и сэра

Деррика. Они сменили боевые доспехи, привели себя в порядок и выглядели

хорошо отдохнувшими. Я молча наблюдал их беседу с Сабиной и леди

Шерборн, как будто все они были старыми друзьями. Наконец, они

попросили разрешения поговорить со мной наедине.

— Как долго я был без сознания? — Спросил я.

— Всего один день, — ответил сэр Деррик, оценивая меня

проницательным взглядом серых глаз.

Прошлые дни стремительно возвращались в памяти. Осада, голод, обвинения против Сабины, ее плен, а затем последовавшее спасение и

сражение.

— А что случилось с лордом Питтом и его армией?

Стальной взгляд Деррика проследил за выходившими из комнаты

Сабиной и ее бабушкой. Герцог тоже молчал, пока за ними не закрылась

дверь. Лица моих друзей были мрачны и суровы. Что-то было не так. Тревога

сдавила мне грудь.

— Лорд Питт требует, чтобы я вернул леди Сабину?

Герцог покачал головой. Высокий, с царственной осанкой, его

обветренное лицо было одновременно сильным и добрым. Это был

идеальный пример для подражания, когда я рос — целеустремленный, честный и благородный человек. Я был обязан ему всем и за то, каким

человеком я стал. А теперь я еще больше обязан ему за то, что он вчера

пришел мне на помощь.

— Нет, похоже, леди Сабина вчера очень умело защищалась, — сказал

герцог. — Лорд Питт сказал, что она почти убедила его отпустить ее.

— Почти?

— Если бы не страхи некоторых из его людей, он бы отпустил ее.

— Значит, он не попытается вернуть ее?

— Нет.

Это слово должно было бы успокоить меня, но морщинка на лбу

герцога заставила меня занервничать.

— Но…?

— Но он отказывается принять серебро леди Сабины.

Я молча кивнул. Суеверия глубоко укоренились. Если люди Питта

решили, что серебро проклято, то ничто не заставит их передумать… разве, что доказать, что Сабина не ведьма. Но я не собирался позволять кому-либо

прикасаться к ней снова. Я буду держать ее взаперти здесь, в замке, где она

будет в безопасности от любопытных глаз, обвинений и опасности, грозившей от людей, которые не понимали ее ценности.

— Мы найдем другой способ расплатиться с долгами, — сказал я, стараясь не думать о предыдущих неделях осады и о том, что мне придется

пройти через все это снова.

— Я помогу тебе.

Коллин запустил пальцы в свои взъерошенные светлые волосы, убирая

их со лба. Коллин, вероятно, был самым богатым человеком в королевстве

после самого короля. Он без труда поможет мне выплатить долг нашей семьи

лорду Питту или кому-нибудь из соседей. И все же я колебался. Я не был

уверен, что смогу принять помощь от Коллина так же, как и от Сабины.

— Не в этом беда, — сказал герцог, обнимая Коллина за плечи. — Мы

поможем семье Беннета с финансовым соглашением.

— Я ничего не могу взять.

— Вы возьмете взаймы, — продолжал герцог, — как и договорились

раньше с леди Сабиной.

Я на мгновение закрыл глаза и попытался унять свою гордость. Мне

необходимо было принять это милостивое предложение от друзей. Я не мог

подвергнуть свой народ, свою семью и Сабину еще одной осаде. Они и так

уже достаточно настрадались. Тем не менее, моя честь требовала, чтобы я

сделал все возможное, чтобы оплатить долг семьи без посторонней помощи.

— Лорд Питт согласился погасить половину долга, — сказал Деррик.

Мои глаза распахнулись. Олдрик. Что случилось с моим братом?

— Твой брат решил уйти к лорду Питту, — сказал Деррик, словно

почувствовав мой вопрос.

Облегчение нахлынуло на меня при известии, что он жив:

— Я хочу увидеть его до того, как он уедет.

— Он уже уехал с лордом Питтом, чтобы стать его вассалом.

Передо мной встал образ Олдрика в подвале, с решительным

выражением лица. Он помог мне так, как никогда не помогал себе. Мне

хотелось не только поблагодарить его, но и сказать, как я им горжусь. Он

совершал ужасные ошибки в своей жизни, но теперь делал все возможное, чтобы загладить причиненную боль и трудности.

— Так или иначе, я уверен, что вы справитесь с долговыми проблемами,

— сказал герцог.

Я позволил себе расслабиться, пожалуй, впервые с тех пор, как

вернулся в Мейдстоун несколько месяцев назад. Заверения герцога придали

мне уверенности, что я сумею мирным путем расплатиться с долгом

Мейдстоуна. Возможно, угроза продажи земли все еще стояла надо мной, но

принесенная Олдриком жертва лорду Питту — рабская повинность, помогла

сделать наши долги перед соседями более приемлемыми.

В комнату вошел слуга, неся поднос с дымящейся миской и кружкой.

При виде герцога Ривенширского он поклонился и попятился из моей

комнаты. Сэр Коллин остановил его взмахом руки:

— Корми своего господина. После нескольких недель голода он

превратился в груду костей и нуждается в еде, а иначе исчезнет прямо со

своего матраса.

Слуга нерешительно вышел вперед, принеся с собой сильный запах

говяжьего бульона и лука. Когда он поставил тарелку на прикроватный

столик и вышел из комнаты, мой желудок сердито заурчал — слишком

знакомое ощущение, которое снова напомнило мне, как близко мы подошли

к голодной смерти. Я вознес безмолвную благодарственную молитву о том, чтобы у всех снова было вдоволь еды.

— Долг — это не проблема, — продолжал герцог, бросив взгляд на дверь, словно желая убедиться, что мы одни. Серьезность его тона заставила

пробежать дрожь беспокойства через меня. — Проблема в леди Сабине, –

закончил он.

Я начал качать головой, но он оборвал меня:

— Если люди поверят, что она ведьма, ее будут преследовать до тех пор, пока кто-нибудь не решит предать ее смерти.

— Я оставлю ее здесь, в Мейдстоуне. Я не позволю ей уйти. Я накажу

любого, кто ее обидит. Я…

— Ты сделаешь ее пленницей, — вмешался Деррик своим обычным

тоном.

— Да нет же.

Но, защищаясь, я снова подумал об Олдрике, о том, как он чрезмерно

опекал свою жену, пока она не задохнулась под его опекой. Конечно, я мог

бы предотвратить то, что случилось с Сабиной?

Герцог и двое моих друзей стоически смотрели на меня сверху вниз.

Было очевидно, что они уже обсуждали это и пришли, готовые возражать

мне.

— Лучше всего, — сказал герцог, — найти способ доказать, что она не

ведьма.

— В этом нет необходимости, — горячо возразил я, приподнимаясь на

локтях с матраса.

От этого движения мое плечо и бедро обожгло болью, но я слишком

разозлился, чтобы обращать на это внимание.

— Мы вам верим, — ответил герцог. — Но мы должны найти способ

доказать всем остальным, что это не так.

Я подтянулся выше, и пот выступил у меня на лбу от напряжения:

— Значит, теперь вы все-таки хотите сжечь ее на костре? Или бросить в

озеро и посмотреть, не утонет ли она?

— Нет, конечно. Но я предлагаю поискать в древних текстах более

гуманные методы, с помощью которых можно было бы доказать ее

невиновность. — Добрые глаза герцога умоляли меня прислушаться к голосу

разума.

Я не знал никаких других испытаний, кроме сожжения или попытки

утопить, которые закончились бы для нее смертью.

— А какие еще методы мы сможем найти? — Я видел логику в его

предложении. Но после того как однажды я чуть не потерял Сабину, я не был

уверен, что хочу еще подвергать ее опасности.

— У вас самая большая коллекция книг, — сказал герцог, имея в виду

библиотечную комнату замка. Однажды он использовал ее, когда его писцы

рылись в моих книгах в надежде найти исключение в обете, который когда-то дали родители леди Розмари. — Уверен — если мы покопаемся в них, то

найдем какой-нибудь другой древний закон или исключение, которое

позволит ей оправдать себя.

Я в изнеможении и унынии откинулся на матрас. Мне хотелось, чтобы

было все по-прежнему, как до того, как она сняла перчатку. Я хотел не

обращать внимания на ее изъян, вести себя так, как будто его не существует, и хотел, чтобы все остальные поступили так же. Но герцог был прав. Если я

хочу, чтобы Сабина жила полной и свободной жизнью, то я должен найти

способ доказать всему остальному миру, что она не ведьма.

Я закрыл глаза и пожалел, что не смогу избавить Сабину от боли, которую она наверняка почувствует, услышав об этом. И все же без

испытания она оказалась бы в клетке, как певчая птица с подрезанными

крыльями и слишком маленьким миром. В конце концов, она потеряет свою

живость, цвет и энергию, которые делали ее такой, какой она была.

— Хорошо, — покорно согласился я. — Прикажите слугам принести мне книги.