Ради любви и чести (ЛП)

Глава 21

Я всю ночь рылся в книгах. Осторожно положил хрупкий пергамент на

стопку на прикроватном столике.

— Я не нашел никаких других способов проверки ведьм.

Герцог сидел в кресле рядом с моей кроватью, держа на коленях

раскрытую книгу. Он сидел со мной с самого рассвета. Его писцы, как и я, читали всю ночь. Но мы ничего не обнаружили.

— Думаю, тебе пора сделать перерыв и немного поспать, — сказал

герцог, не отрывая взгляда от лежащей перед ним книги.

Я покачал головой и потянулся за следующей книгой. Перерыв

пришлось сделать для того, чтобы врач смог сменить повязки на моих ранах, а слуги переложили меня так, чтобы я мог продолжить читать. От завтрака я

отказался, потому что не хотел есть, пока над Сабиной висело обвинение в

колдовстве.

Герцог, как всегда, оказался прав. Сабина ощутит на себе все

последствия того, что ее признают ведьмой. Пока она жива, люди будут

избегать ее и бояться. Некоторые могут даже попытаться причинить ей вред.

Лучший способ защитить ее — не запереть, а освободить. Для этого мне

нужно было найти способ доказать ее невиновность.

В дверь постучали.

— Скажи, что нас нельзя беспокоить, — приказал я слуге, который

поспешил открыть. — Если, конечно, это не леди Сабина.

Я был удивлен тем, как сильно скучал по ней. Она не возвращалась в

мои покои со вчерашнего дня, и я все время думал о возможности

возобновить наш разговор с того места, где мы остановились. Мы как раз

обсуждали поцелуи, но мне хотелось получить их. Может быть, позвать

священника в свою комнату и жениться на ней прямо здесь? Сегодня. Тогда

никто не сможет помешать мне целовать ее так, как я хочу.

С порога я услышал, как слуга спорит с Дерриком и Коллином, и

подавил разочарование — это не Сабина.

— Все в порядке, — крикнул я слуге. — Они не так хороши, как тот гость, которого я надеялся увидеть, но пусть войдут.

Коллин улыбнулся мне и зашагал через комнату:

— По крайней мере, мы выглядим лучше, чем ты.

— В данный момент да. — Я был избит и весь в синяках. — Но я не могу

понять, что ваши жены нашли в вас.

— По крайней мере, мы смогли удержать хороших женщин, когда они

появились в нашей жизни, — снова поддразнил Коллин, направляясь к моей

кровати.

— Я удержу леди Сабину, — сказал я с самонадеянной усмешкой, возвращаясь мыслями к поцелуям, которые я определенно подарю ей

сегодня, когда она появится. — Не беспокойтесь на этот счет.

Но неуверенность все еще жила в глубине моего сознания. Она была

очень снисходительной женщиной. Но ее присутствие рядом со мной, когда я

очнулся вчера, не означало, что мой взгляд, когда она сняла перчатку, и я

впервые увидел ее бардовое пятно, забыт ею.

За Коллином шел Деррик. Выражение его лица стало гораздо

серьезнее:

— Наверное, поэтому она не так давно уехала отсюда вместе с

бабушкой и всеми своими пожитками?

Мой пульс перестал биться:

— Уехала?

— Я расспросил нескольких слуг, которые помогали ей грузить экипаж,

— сказал Деррик. — Они утверждают, что она возвращалась домой.

Паника охватила мое сердце:

— Она не сказала, почему?

— Никто не знает, — ответил Деррик.

Я мысленно застонал. Вчера мне следовало бы попросить у нее

прощения, а не дразнить поцелуями. Я сел, откинувшись на подушки,

которые, конечно же, облегчили мне последние часы чтения, но теперь стали

врагами, и я боролся, чтобы высвободиться из их уютных объятий.

— Мне нужно поехать за ней. — Я оттолкнул книгу, которую изучал, и

она упала на пол.

При обычных обстоятельствах я бы никогда не позволил ни одному из

древних текстов коснуться земли, а тем более упасть. Но сейчас все, о чем я

мог думать, это как вернуть Сабину. Возможно, она никогда не сможет

забыть о том, что я сделал, но я должен был попросить ее дать мне еще один

шанс. Я должен был сказать ей, что люблю ее. Рана на ноге горела. Однако, прежде чем кто-либо успел возразить или остановить меня, я рванулся и

оказался на ногах. Но после потери крови и двух дней, проведенных в

постели, я был слабее, чем думал, и ноги начали подгибаться.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сказал Коллин, поймав меня, –

разве что вернешься обратно в постель.

Я оттолкнул его и попытался выпрямиться. И снова бедро напомнило о

себе огненной болью. Я стиснул зубы и подавил приступ тошноты.

— Мы с Дерриком поедем за ней и передадим сообщение, — предложил

Коллин, беря меня под руку.

На этот раз я толкнул его в грудь и отодвинулся:

— Я пойду сам, и тебе лучше меня не останавливать.

Я заметил, как Деррик и Коллин переглянулись. Герцог, наконец, оторвался от книги и стал наблюдать за нами.

— Со мной будет все в порядке, — сказал я. — Просто мне надо несколько

минут, чтобы прийти в себя и восстановить силы. Но я сделаю это.

Деррик и Коллин посмотрели на герцога, словно ожидая его вердикта.

Несмотря на все мое уважение к герцогу, я не собирался позволять ему

диктовать, что мне делать или не делать сегодня. Я сделал неуверенный шаг

вперед, пытаясь показать, что готов, но я действительно был слаб, как

жеребенок, только что вышедший из материнской утробы.

— Мы пойдем с тобой, — сказал Деррик, и Коллин кивнул в знак

согласия. — Давай помедленнее.

— Даже медленный шаг может открыть раны, — предупредил герцог.

Повязка на моем бедре была девственно белой, но рана была глубокой, с рассеченной мышцей, и потребуется время, чтобы зажить. А времени у

меня не было.

Три пары глаз уставились на меня. Каждый из них думал, что я

поступаю глупо, но паника продолжала расти в моей груди, увеличивая

прилив энергии.

— Я не могу позволить ей уйти, не попытавшись хотя бы уговорить

остаться.

Сначала кивнул Деррик, потом и Коллин склонил голову. Смирению в

их глазах говорило, что они все поняли. Они оба почти потеряли женщин, которых любили. Им пришлось сражаться, чтобы завоевать их. Теперь

настала моя очередь сделать то же самое. Я не знал, как мне вернуть Сабину.

Но, по крайней мере, я попытаюсь сделать это с помощью моих верных

спутников.

Капитан Фокс толи тащил, толи нес меня сквозь густую ежевику, и я не

знала куда. Если он решил сжечь меня, почему бы не привязать к дереву и не

поджечь?

Он остановился, я почувствовала, что моя кожа была разодрана и

понимала, что сплошь покрыта синяками. По треску веток и шепоту голосов

я поняла, что остальные бандиты следовали за капитаном Фоксом. Я не

знала, что они собираются со мной делать, но чувствовала себя странно

спокойно. Я не могла сражаться с этими вооруженными воинами. Мне нечего

было сказать им, кроме того, что уже было сказано в мое оправдания, пытаясь убедить их, что я не ведьма. Я была слишком далеко, чтобы позвать

на помощь. Даже если кто-то из путников наткнется на мой экипаж и

бабушка сообщит им о случившемся, как они меня найдут? Я должна была

смотреть правде в глаза: я должна была умереть.

Капитан Фокс снял мешок с моей головы, и я глубоко вдохнула

болотный воздух. Я стояла на самом краю большого пруда, окруженного

густым лесом вязов, елей и берез. Лишайники обвивали стволы деревьев, делая все вокруг еще ярче и пышнее. Пруд окружали длинные заросли

тростника и рогозы, а над кувшинками с жужжанием кружились стрекозы.

Здесь было бы прекрасно, если бы это не было местом моей смерти.

— Он достаточно глубокий? — Спросил человек в плаще позади

капитана Фокса.

— Да, посередине, — сказал капитан.

И тут я поняла, что они собираются делать: бросить меня в воду и

утопить. Большинство людей верили, что если женщина тонет, как камень, то

она невинна, но если всплывает на поверхность, то она ведьма. Считалось, что ведьмы отвергают таинство крещения, и в результате вода отторгает их

тело и не дает им погрузиться в воду. В любом случае, я вряд ли выживу.

Утону я или нет, я просто задохнусь под водой. Я сомневалась, что капитана

Фокса волнует, утону я или сплыву. Он считал меня ведьмой и хотел, чтобы я

умерла.

Он резко дернул и разрезал сзади шнуровку лифа, я вцепилась в юбки:

— Нет, — ответила я. — Я поплыву в одежде.

Но капитан снова дернул шнуровку, скреплявшую мой корсаж:

— Конечно, ты утонешь в этом тяжелом одеянии, — усмехнулся он. — И

как это что-нибудь докажет?

— В любом случае это ничего не докажет. За исключением того, что вы

невежественны и предвзяты.

Я вздрогнула, когда он снова нанес удар, лезвие оказалось слишком

близко к моей коже. Ткань ослабла, и он стянул ее. Затем нож вонзился мне в

юбку. Сила удара чуть не уронила меня на землю. Через несколько

мгновений он снял с меня всю одежду, вплоть до чулок и сорочки, так что я

осталась стоять только в белом льняном нижнем белье. И в перчатках.

Видимо, капитан Фокс не хотел снова увидеть бардовое пятно.

Прохлада долины проникла сквозь мою рубашку и заставила меня

вздрогнуть. Июньское тепло и солнечный свет над головой, казалось, больше

не достигали меня. Кровь остановилась, когда я увидела, как один из

бандитов вытаскивает лодку из тростника.

— Шевелись, ведьма, — прорычал капитан Фокс и подтолкнул меня

вперед.

Я ступила в воду, которая все еще была холодной после весенних

дождей. Мои ноги в туфлях погрузились в ил. Капитан грубо перекинул меня

через борт лодки, и я, уже промокшая, шлепнулась на дно. Он забрался на

нос, уселся на скамью и взялся за весло. По его команде двое других

бандитов оттолкнули лодку от берега.

Пока я смотрела на удаляющиеся заросли рогозы и тростника, отчаяние

смешивалось с тревогой. Как бабушка будет жить без меня? Я была

единственная, кто у нее остался. Что же ей теперь делать? А Беннет? Будет

ли он скучать по мне, когда узнает о моей смерти? Я даже не попрощалась с

ним. Надо было бы попрощаться с ним перед смертью.

Я потянула за веревку, стягивающую мои запястья, но не смогла даже

пошевелить ею. Извиваться, чтобы освободиться, было бесполезно. Я

лихорадочно огляделась в поисках оружия, которое могла бы использовать

против капитана Фокса. Второе весло было воткнуто в корму. Смогу ли я

дотянуться до него и каким-то образом использовать, чтобы ударить его?

Я пошевелилась в луже воды, которая образовалась вокруг меня. Не

отрывая взгляда от спины капитана, я медленно попятилась назад, пока мои

пальцы не сомкнулись вокруг длинной деревянной ручки. Я крепко сжала ее

и попыталась прикинуть, как им размахнуться. Со связанными руками я едва

могла поднять весло, не говоря уже о том, чтобы использовать его как

оружие.

Капитан Фокс перегнулся через борт и уставился в воду. Там было

темно и грязно. Но, видимо, его порадовало увиденное, потому что он бросил

весло и повернулся ко мне.

При виде весла в моих руках он коротко рассмеялся:

— Давай иди. Попробуй только ударить меня.

— Поверьте мне, я стараюсь.

Неужели я больше ничего не смогу сделать, чтобы освободиться?

Он рывком поставил меня на колени и начал обматывать вокруг моей

талии еще одну веревку:

— Не волнуйся. Мы не оставим тебя на дне пруда в качестве приманки

для рыбы.

— Спасибо. Какое облегчение. С таким же успехом вы могли бы

вытащить меня на берег и позволить волкам полакомиться моей тушей. Они, вероятно, найдут это гораздо более приятным.

— О, не беспокойся, ведьма. Я планирую доставить твое тело любителю

ведьм.

Капитан Фокс крепко затянул узел на моей талии, прежде чем поднять

меня на ноги. Я пошатнулась, но мне не за что было ухватиться.

— Понятно, — сказала я, пытаясь удержать равновесие и не выпасть из

лодки, хотя и не понимала, зачем так стараюсь. — И чем же сэр Беннет

заслужил ваше презрение?

Капитана Фокса привязывал другой конец веревки к медному кольцу, которое использовалось для удержания весла, злорадно и дико улыбаясь.

— Лорд Питт обещал мне добычу в Мейдстоуне. Вмешательство

Беннета в дела брата стоило мне целого состояния. Он надменный дурак, как

и большинство молодых аристократов. И это будет уроком тому, кто

перешел мне дорогу.

— Значит, дело вовсе не в том, что я ведьма, — сказала я. — Все это

затеяно из-за вашей мелочной неприязни к сэру Беннету?

— И то, и другое. — Он подтолкнул меня к краю лодки, которая опасно

накренилась. — Я избавляюсь от ведьмы и женщины, которую Беннет любит.

Прежде чем я успела защитить Беннета и выступить в свою защиту, капитан Фокс толкнул меня так сильно, что я вывалилась за борт. Сначала я

ударилась спиной и судорожно втянула в себя воздух от накрывшего меня

ледяного одеяла воды. Какую-то долю секунды я парила, держа голову над

поверхностью воды. Но когда моя одежда мгновенно намокла, я начала

тонуть. Последний глубокий вдох, и моя голова погрузилась в воду, сырая, мутная вода сомкнулась надо мной. Мое невесомое тело тянуло вниз, и

скользкие камни коснулись моих связанных за спиной рук. Я оказалась на

самом дне. Хотя я держала глаза открытыми, вокруг ничего не было видно.

Черная темнота, как могила. Моя могила.