Развод с драконом, или Каждой твари по паре

Глава 1

И снова мне снился этот странный сон. Молодая, красивая женщина стоит возле разобранной кровати, сиротливо прижав к груди простынь.

— Может, хоть сегодня ты останешься? Годовщина свадьбы, — голос блондинки звучит жалобно, почти умоляюще.

Мужчина бросает на нее взгляд только мельком, продолжая застегивать рубашку — с кружевами, странную, такие носили в девятнадцатом веке. Его губы кривит презрительная усмешка.

— Алария, сколько можно? Ты сама не устала уже? У нас договорной брак, и я свои обязанности выполняю. Зачем ты все усложняешь? Мы три года уже женаты, а ты как была пуста, так и осталась. Я вправе с тобой развестись!

— Но я делаю все, что мне говорят, не знаю почему не получается зачать дитя! — в глазах девушки появляются слезы.

— Ой, избавь меня от этих твоих излюбленных методов манипуляции. Я сказал, что не останусь, значит не останусь.

— Ты опять идешь к ней?

Боже, сколько боли в голосе блондинки, мне хочется схватить вон ту вазу в углу и разбить ее об голову нагло ухмыляющегося шатена.

— Тебя не должно это волновать, — самодовольно отвечает мужчина, наконец-то одевшись.

— Не должно… но волнует, — говорит очень тихо девушка, не уверена, что шатен ее услышал.

— Ты не на том сосредоточена, Алария. Хорошей жене положено ждать мужа, радоваться, что он пришел, и не задавать глупых вопросов. Мне кажется, я слишком тебя разбаловал. Пожалуй, урежу твое недельное содержание вполовину.

— Как пожелаешь, — отвечает девушка, низко опустив голову. Я вижу, как крупные капли слез падают на ее побелевшие пальцы, держащие простынь. Ну, мерзавец! Убила бы!

— Вот это ты правильно. Все, что муж пожелает, хорошая жена обязана выполнять. Покорность — одно из твоих лучших качеств, Алария. Возможно, именно поэтому я еще не подал на развод, хотя очень даже мог, учитывая твою бесполезность для продолжения моего рода. Я ухожу. Позаботься, чтобы утром меня ждал завтрак, как я люблю.

Мужчина приподнимает бровь, не услышав ответ. Девушка давится слезами, но все же находит в себе силы ответить:

— Как пожелаешь, муж мой.

Рожа мерзавца расплывается в довольной ухмылке, и он покидает комнату. А девушка падает на кровать, зайдясь в рыданиях. Я подхожу к ней, сажусь и едва касаюсь ее волос.

— Ну что ты? Разве можно так убиваться из-за какого-то поганца?

Девушка вздрагивает, резко поднимает голову и испуганно осматривая комнату шепчет:

— Кто здесь?

Резко убираю руку и… просыпаюсь.

— Бабуля-я-я-я!! Анька не дает мне медвежонка-а-а-а!!

В спальню залетает моя младшая правнучка и с размаху прыгает мне на грудь.

— Ых!

— Вита, слезь с бабули, задавишь ее! — в спальню врывается старшенькая, стягивает протестующую младшую вместе с моим одеялом на пол.

Приходится и мне вставать. Медленно и осторожно, чтобы не закружилась голова. Восемьдесят шесть лет — это не шутки.

— Ой, ба? Ты зачем встала? Тебе врач сказал еще лежать, у тебя же только вчера приступ был, — в спальню заходит моя внучка. Почти насильно укладывает меня опять в постель. — Лежи. Я все принесу тебе сюда. Девчата! За мной!

Поворчав для приличия, все-таки укладываюсь в постель. Ноги действительно еще не держат. Зачем геройствовать? Взгляд скользит по комнате, задерживается на столе. Там много рамок с фотографиями. И целых три моих свадебных. Как говорит внучка, я в молодости была хоть куда, не одному парню вскружила голову. Трижды была замужем и трижды овдовела. Такая себе участь. Но я не о чем не жалею. Прожила достойную жизнь. Воспитала четверых детей, дала им образование.

То ли от воспоминаний, то ли как отголосок вчерашнего приступа, в груди неприятно сжимает и словно жжется. Открываю рот, чтобы позвать внучку и понимаю, что поздно. Эх! А ведь у меня еще столько планов было, столько желаний. Если бы только…

Я почему-то опять в той комнате, из сна. На кровати сидит заплаканная блондинка, в руках у нее какая-то бутылочка.

— Я так больше не могу, — шепчет она, прижимая темное стекло к губам. — Просто не могу.

— Нет! — тянусь к ней, пытаюсь выбить бутылочку.

Наши руки и глаза встречаются. Девушка вскрикивает, меня буквально прошивает молнией. А дальше — тьма.

Не знаю, сколько я была без сознания, но когда открываю глаза, вижу перед собой все ту же комнату, но в каком-то странном ракурсе. Не сверху, как привыкла. А прямо. Поднимаю руку, чтобы протереть глаза и изо всей силы бью себя по лбу чем-то стеклянным. Удивленно смотрю на свои ладони. Они молодые! И держат бутылочку из темного стекла! О, нет!

Шатающейся походкой подхожу к зеркалу. О, нет! Что произошло?! Почему я не я?

— Бог?! — поднимаю голову вверх. — Господи?! Ты меня слышишь? Я не давала согласия на вот это вот все!

И чтобы всевышнему было понятнее, о чем именно я говорю, — приподнимаю обеими руками новенькую, упругую и молодую грудь, явно не кормившую ни одного ребенка.

— Ты меня слышишь?! Прошу, верни все, как было! Я домой хочу! Меня там правнуки заждались… наверное.

Понятное дело, что ответом мне служит тишина. Или Бог пока что отошел от аппарата, или специально делает вид, что не слышит. Почему-то кажется, что мой случай — как раз второй вариант.

Повздыхав, осматриваюсь. Из-за частых снов об этом месте и его обитателях, у меня странное ощущение, словно я тут живу. Вспомнился старый анекдот:

«— Куда б ты эмигрировал в Америку?

— Да в Санта-Барбару, я там всех знаю...»

Раздается стук в дверь и через несколько секунд в проеме появляется голова девушки:

— Леди Алария, вы уже встали? Завтракать будете?

Помню ее. Это горничная… Дорра. Девушка заходит и сразу поворачивает в сторону ванной комнаты.

— Я вам сделаю ванну, — говорит оттуда, — и добавлю масло руанской черной розы, как любит лорд.

— Нет, — останавливаю девушку. — Не хочу розу. Какие еще есть масла?

— Лаванда, гардения, — перечисляет горничная, — жасмин. Все.

— Понятно. Тогда обойдусь просто мылом.

Когда Дорра выходит, быстро принимаю ванну, переодеваюсь в плотный хлопковый халат и выхожу в спальню. Сейчас неплохо бы выяснить. Какой сегодня день и время года. Из окна вижу зелень, так что вряд ли это зима. Сажусь на стул перед косметическим столиком, и горничная принимается за мою прическу.

— Я слышала, что вчера лорд так и не остался на ночь, невзирая на то, что это была ваша годовщина.

Задумавшись о том, что, оказывается, это я вчерашнюю некрасивую сцену лицезрела, не сразу обращаю внимание на тон девушки.

— Говорят, он уехал к той певичке… Бернадин, кажется. И до сих пор не возвращался. Это так ужасно, когда у вас личный праздник, а муж…

— Дорра, ты закончила с прической? — перебиваю разглагольствования горничной.

— Эм… Да, леди, закончила.

Ловлю в зеркале удивленный взгляд нахалки. Угу, привыкла постоянно портить настроение своей хозяйке, но со мной такой номер не пройдет.

— Тогда помоги мне одеться. И впредь, не касайся в разговоре наших с лордом дел. Мы как-нибудь без тебя разберемся.

— Как скажете, леди, — смиренно отвечает горничная, но я успеваю заметить на секунду мелькнувшую гримасу злости на лице Дорры.

В полнейшей тишине я одеваюсь в несколько тонких юбок и тяжелое верхнее платье. Корсет оказывается не такой страшный, как я себе представляла. Не очень-то и душит. Зато спину помогает держать прямо — никакой сколиоз теперь не страшен. Единственное — поворачиваться неудобно. Приходится двигаться в нужную сторону всем телом. В этой одежде чувствую себя неповоротливой и тяжелой. Боже! Как женщины раньше в этом всем ходили?! Кошмар какой-то. Я хоть в дверной проем пролезу, или застряну, как Винни Пух в норе Кролика?

Оказывается, у двери две створки. И когда в нее прохожу я, их открывают обе. А потом закрывают. Не скажу, что удобно, но хотя бы я могу передвигаться.

Мы спускаемся в столовую. Это большая светлая комната с полированным столом посредине и тяжелыми стульями возле него. Сажусь на один из них.

Ко мне подходит неопрятного вида женщина и спрашивает весьма наглым тоном, даже не поздоровавшись:

— А что, лорда ждать не будем?

Окидываю ее доо-о-олгим, пристальным взглядом, под воздействием которого женщина сразу же принимается поправлять засаленный фартук и сбившийся на бок колпак.

— Нет. Я не буду ждать, когда придет лорд. Я есть хочу сейчас. Подавайте.

Через долгие пятнадцать минут передо мной на стол шмякается тарелка с непонятной бурдой.

— Что это? — спрашиваю у женщины, принесшей данное чудо кулинарного мастерства.

— Лорд приказал урезать вдвое ваше содержание. Поэтому на завтрак у вас теперь овсянка на воде.

— А у лорда что? — спрашиваю.

— Яичница из двух яиц, хлеб с маслом и сыром, домашняя колбаска.

Нормально вообще!

— Отлично. Несите!

— А разве лорд уже пришел? — пытается оспорить мой приказ женщина, видимо, кухарка, или ее помощница.

— Да. Переодевается, — нагло лгу, даже ни разу не покраснев.

— О! Тогда мы сейчас. Мы мигом!

Не проходит и пяти минут, как на столе дымится яичница, а от запаха домашней колбаски рот сам по себе наполняется слюной. Игнорируя непонимающие взгляды слуг, совершенно невозмутимо намазываю хлеб маслом, кладу на него внушительный кусок сыра и вонзаю вилку в яичницу.

— Но леди?!

— Я разве нарушаю приказ лорда? Он сказал урезать мое содержание. Прекрасно! Вы и приготовили мне сапожный клей на завтрак. Разве я просила что-то другое? Нет. На мой рацион вы больше ничего не потратили.

— Но вы едите завтрак лорда!

— Правда? Ну так может, ему стоит выходить к столу вовремя? А раз нет, то подадите ему мою кашу, уверена, он оценит.

И по-быстрому уминаю все, что лежит на тарелке, пользуясь онемением слуг, в шоке наблюдающих, как я жестко расправляюсь с чужим завтраком.

Из-за стола я встаю уже в гораздо более добродушном настроении, чем была до того. Что ни говори, а вкусная еда, конфискованная у мужа-изменника, очень благотворно влияет на женский организм.

— Леди, сегодня у нас прием. Будет немного гостей, не больше тридцати, — окликает меня кухарка, не давая уйти. — Что прикажете подавать? В каком стиле украшать зал?

— Мне все равно. Хоть овсянку подавайте, — отвечаю и выхожу из кухни, сопровождаемая ахами и охами.

Вернувшись в свою комнату, задумываюсь. Почему муж, явно не любящий и не ценящий жену, тем не менее, не разводится с ней? Обычно тому есть причина. И, скорее всего, она важная. Деньги? Недвижимость? Что заставляет мужчину терпеть рядом с собой нелюбимую женщину? Нужно докопаться до причины, тогда можно будет понять, что с этим делать.

До обеда время тянется очень медленно. Судя по тому, что никто с разборками ко мне в комнату не ломится, муженек не счел нужным прийти не только к завтраку, но и к обеду.

Еду мне приносят в комнату. Удивленно приподнимаю бровь. Горничная, уже получившая утром на орехи, отвечает:

— Раз лорд не вернулся, мы, по его приказу, не готовим обед и не пачкаем лишнюю посуду.

И ставит на стол поднос, где в тарелке плещется водичка, которую, видимо причислили к бульону. Рядом лежат два кусочка хлеба и стоит еще одна тарелка с тушенными овощами. Ни мяса, ни рыбы нет. Видимо, это все тот же урезанный рацион. Впрочем, пахнет вкусно, не чета утренним помоям, поэтому я не скандалю, а спокойненько сажусь и съедаю все подчистую.

Остаток дня посвящен исследованию дома. Делаю это аккуратно, избегая попасть на глаза хоть кому-то из слуг. Комнату мужа нахожу по двери. Она единственная во всем доме такая массивная. Попытка попасть внутрь оказывается неудачной — дверь закрыта на замок.

Очень интересно. Что он там прячет? Комнату для садо-мазо? Горы золота? Недолго думая, вытягиваю из прически шпильки. Когда-то давно я отлично умела вскрывать замки, спасибо моему первому мужу — вору медвежатнику. Только чудом не попалась вместе с ним. И пока он сидел свои четыре года, успела родить старшую дочь и хорошенько обдумать перспективы на будущую жизнь. Хотела развестись. Да не успела. Накануне освобождения Олега убили заточкой. Тогда я стала вдовой в первый раз.

Щелчок замка сообщает мне, что я не утратила давние навыки. Вставив шпильки назад в прическу, проскальзываю в комнату изменника. Прикрываю дверь. Чудненько! Теперь дело за малым, найти то, что этот гаденыш скрывает и потом использовать, чтобы получить хорошие отступные при разводе.

Роюсь в вещах я долго. Сначала осматриваю стол. Потом гардероб. Чаще всего, важные бумаги и деньги прячут в стопках белья. Увы, тут меня ожидает неудача. Но я не расстраиваюсь, поиск только начался.

В какой-то момент я так увлекаюсь, что даже не слышу шаги в коридоре. Замираю только тогда, когда в замке начинает двигаться ключ. Ох ты ж! Куда бы спрятаться?!

Первое, что приходит на ум — скрыться за тяжелой темной шторой. Это и делаю, едва успев. Слышу, как дверь открывается.

— Странно. Я всегда закрываю комнату, — голос мужа.

— Может, сегодня забыл? — второй мужской голос.

— Может… но вообще это мне не присуще — забывать такие важные вещи.

— Ой, да перестань. Ты держишь в кулаке всех обитателей дома. Даже если дверь будет распахнута настежь, никто не посмеет заглянуть к тебе, не то что — зайти.

— Тут ты прав, — голос мужа просто сочится самодовольством. — Все подчиняются только мне. И выполняют все приказы беспрекословно.

— Мне даже немного жаль твою дурочку жену, — доносится голос второго мужчины, судя по отдышке, или немолодого, или очень дородного.

— А с чего ее жалеть? Я выполняю все пункты свадебного договора, не прикопаешься, — и гнусный смешок.

— Ага, выполняешь, — такой же смешок и у второго. — Только ребенка никак ей не заделаешь.

— А зачем он мне? Чтобы все деньги ненормального тестя ушли ему? Вот еще! Я наслаждаюсь жизнью и свободой. Все идет отлично. У меня двое внебрачных детей, и никто никогда не подумает, что причина ее бесплодия во мне. А всего-то и надо — пить тот чудный настой, который готовит твоя сестра.

И оба собеседника опять принимаются издевательски смеяться, а мне стоит больших усилий остаться за шторой, а не выйти и хорошенько врезать обоим паразитам, используя приемы моего третьего мужа — мастера спорта по вольной борьбе.