Развод с драконом, или Каждой твари по паре

Глава 19-1

Сверяюсь со своим списком. И с удивлением вижу в нем третье женское имя. Мариса Верн. Ух ты. Ну, значит, точно нужно туда идти. Цокот лошадиных копыт отвлекает меня от бумажек.

— Ты выглядишь довольной, — замечает герцог.

— Ты так и будешь за мной ходить? — спрашиваю прямо.

— Не ЗА тобой, а С тобой. Ты против?

Подумав, отвечаю:

— Нет, не против.

— Куда теперь едем?

— А мы можем пройтись пешком? Тут недалеко, — спрашиваю.

— А почему нет? Давай погуляем. Погода стоит чудесная. Ты мне расскажешь, зачем ты ходишь по этим адресам?

— У данных леди был роман с моим супругом. Если кто-то из них согласится выступить на суде, я выиграю дело и смогу развестись на тех условиях, какие нужны мне, — отвечаю, пока мы медленно идем по улице. Я — по тротуару, герцог — по дороге.

— Думаешь, кто-то из них согласится придать огласке факт измены?

В голосе герцога вполне оправданное сомнение.

— Сомневаюсь. Но я должна попытаться хоть что-то сделать.

— Возможно, тебе стоит взять хорошего адвоката? — предлагает вариант.

— У меня уже есть. И ей удалось не только добиться принятия заявления, но и договориться о скором заседании.

— И тем не менее. Я тут поговорил со знакомыми, и уже договорился о твоей встрече с еще одним адвокатом, его имя…

Я резко останавливаюсь. Смотрю на герцога.

— Что? — спрашивает.

— Наверное, я не четко сказала, поэтому повторю — у меня уже есть адвокат.

— Нельзя быть такой упрямой, — укоряет герцог, почему-то решивший, что может меня поучать.

— А я на целых пять минут поверила, что мы сможем найти общий язык. Идите домой, Ваша Светлость.

Отворачиваюсь, собираясь перейти улицу и идти к калитке, мы уже пришли. Но меня останавливает герцог. Хватает за руку и удерживает до тех пор, пока я не повернулась и не подняла на него глаза.

— Алария, я тебя подожду здесь. И потом мы еще поговорим.

Киваю и забираю свою руку. Перехожу дорогу, стучу в ворота, потому что калитка заперта. Почти сразу из дома показывается женщина. Пухленькая, хорошенькая. За ее подол цепляются маленький ребенок, а дитя чуть постарше боязливо выглядывает из-за мамкиной спины.

— Кто вы такая и что вам надо? — спрашивает женщина, не выходя из дома.

Кратко ей, как и двум остальных сообщаю имя и зачем я пришла.

— Мне нечего сказать. Уходите!

— Вам нужна помощь. И мне нужна. Почему бы нам обеим не оказать друг другу услугу.

— Вы…

— Я дам вам денег.

Женщина всерьез задумывается. Потом берет младшего ребенка на руки и выходит во двор, чтобы открыть мне калитку.

— О таком не стоит кричать на всю улицу, — говорит мне и жестом показывает, чтобы я шла за ней.

Мы заходим в дом. Небольшой, аккуратный. Кругом почти стерильная чистота, что, учитывая двоих маленьких детей, сравни чуду.

— Леди Верн… — начинаю я.

— Я не леди. Зовите просто по имени. Мой муж был уважаемым человеком, купцом, но мы не знатного рода. Шарль мечтал купить нам титул хотя бы барона. Все копил деньги, — Мариса вздыхает, придвигает мне стул к столу и ставит небольшой, сияющий чистотой чайничек на огонь.

— Мне очень жаль, что у него не получилось, — говорю, чтобы хоть что-то сказать.

— И мне жаль, — женщина садится напротив меня, долго смотрит пустым взглядом в сад за окном. — Я была такой глупой, совершенно не ценила того, что он делал для нас. Почему так в жизни бывает, что начинаешь что-то ценить именно тогда, когда это теряешь?

— Я не знаю. Но так часто бывает, это да.

— Отец выдал меня замуж за Шарля против моей воли. Он был простой рабочий, но для своей дочери хотел другой жизни, лучшей. Это я сейчас только понимаю, а прежде… прежде отказалась от родителей. Даже на похороны не приехала. Ни к отцу, погибшему на шахте. Ни к матери, простудившейся зимой, когда стирала в ледяной реке.

— Мне очень жаль, — вставляю реплику.

— Мне тоже. Но сделанного не воротишь. Увы, это было только начало моих глупостей. Я никогда не ценила Шарля. Взрослый мужчина, на двадцать пять лет старше меня. Он казался мне… старым. Некрасивым. Он всегда молчал. Ни о литературе с ним не поговорить, ни о модных фасонах. Никуда не ходим, кроме одной и той же таверны по пятницам. В театре он уснул, — Мариса невесело усмехается. — А на выставке обозвал картины известного художника мазней. Я его стыдилась. И стала ходить на выставки одна. Там и встретила…

— Амудсена, — договариваю за свою собеседницу.

— Да. Он был такой… остроумный. Сыпал шутками, умными фразами. Был одет по последней моде. Хорош собой и при деньгах. Я… как глупая гусыня клюнула на его внешний лоск, не потрудившись рассмотреть черную душу. Просто, понимаете… он был так не похож на Шарля, — словно оправдывается Мариса.

— Понимаю.

Я действительно понимаю. Молодая, вышедшая замуж без любви, она искала чем заполнить пустоту в душе. И нашла. Но не любовь, а проблемы. Юные девушки часто путают любовь с показухой.

— Он вскружил мне голову. Я влюбилась. Забросила ребенка, мужа, дом. Думаю… Шарль довольно быстро догадался, что со мной происходит. Он был умен, а я — не сильно пряталась. Вернее, я скрывала свои похождения, но из меня просто выплескивалось все… эмоции, чувства, слова. И муж знал, но молчал. А мог бы меня просто выбросить из дома, развестись, лишив всего. Я бы… — Мариса шмыгает носом, вытирая сбежавшую по щеке слезинку, — просто умерла на улице. Без еды, крыши над головой. И я бы это заслужила. Но он так не сделал. Более того, когда я забеременела…

— О-о-о, — тут у меня слов нет.

— Да. Извините. Я знаю, что вы так и не смогли подарить Амудсену ребенка.

— Давайте не будем о нас с мужем, — пресекаю поворот беседы в ненужное мне русло.

— Извините, — еще раз просит прощения Мариса.

— Значит, этот малыш, с которым вы вышли мне открывать…

— Да, ребенок вашего мужа. Им он меня и шантажировал.

— Что? — переспрашиваю.

— Да. Он сказал, что все расскажет мужу. Соседям. Всем. Все будут смеяться над ним. И презирать меня.

— Что он хотел за молчание?

— Золото. То, что Шарль хранил для покупки титула.

— Только не говорите, что вы…

— Да, — Мариса нерадостно кивает. — Я отдала Амудсену все. До последней монеты. На тот момент мне было все равно, что скажут соседи, но муж… Шарль не должен был знать… Боги, я была так глупа…. Так безнадежно глупа. Когда муж узнал о пропаже золота, он так расстроился. У него прихватило сердце. Я помогла дойти ему до спальни, а утром… утром нашла его мертвым.

Слезы льются по лицу Марисы безостановочно, но женщина из словно не замечает. А после похорон я разбирала его вещи. И нашла дневник. И прочитала. Шарль знал. Все. Даже о том, что ребенок не его. Но принял сына, дал свое имя. Мой Шарль… он любил. По-настоящему. А я все искала где-то любовь, не замечая, что уже все, что мне нужно, у меня есть.

— Завтра у меня суд. Вы сможете подтвердить, что Амудсен изменял мне?

— Да. — Мариса вытирает лицо от слез и поднимает на меня горящие гневом глаза. — Да! Это самое малое, что я могу сделать. Я бы хотела, чтобы он мучался. Если есть хоть малейшая возможность вернуть ему ту боль, которую он причинил, я помогу.

Ну что ж… похоже, день все-таки принес свои плоды.