Развод с драконом, или Каждой твари по паре

Глава 14

Итак. Для начала, нужно разбить план на пункты. Так легче его выполнять.

Пункт номер один — привлечь внимание Амудсена.

Пункт номер два — отвлечь его на то время, пока денежки будут перетекать в мою сторону.

Пункт номер три — забрать «лорда» и невредимой выйти вместе с ним из банка, держа в сумке наличку. Блииин, кстати, забыла спросить, в каком виде мне выдадут деньги? Они же тут в монетах. Не надорвусь ли я, пока буду тащить мешок с золотом? Бо-о-оже… уже представляю себе эту картину.

Я — вся потная и уставшая, больше часа тащу мешок по полу, и все еще никак не могу покинуть фойе банка. Вот это будет прокол столетия. Как хорошо придумали финансисты Земли — бумажные деньги или карточки. Спрятал в карман и все. Э-эх… Не тем тут заняты мужики, ой не тем!

Ладно. Минутка жалости к себе и нытья. А теперь хвост трубой, Аллочка, и вперед грудью на амбразуру. Вспомнился старый анекдот, который любил рассказывать мой первый муж, Олежка. Не уважал «честный вор» советскую власть, мечтал уехать за границу. Виделось ему, что там, в далекой Америке, люди живут лучше и богаче. Так вот про анекдот. Всегда, как опрокинет рюмашку муж, так и рассказывает: «А знаете, какие были последние слова Александра Матросова перед тем, как он упал грудью на амбразуру? Проклятый гололед!»

Каждый раз, как делаю что-то авантюрное, всегда вспоминаю и его, и этот анекдот. Мало мы с ним были вместе, но пророс он во мне корнями и семенами. Подарил дочку — хитрую жучку и внучку — авантюристку. И если с годами образ мужа померк, то стоило дочке глянуть на меня с характерным прищуром, и я сразу же вспоминала Олега.

И нашу первую встречу на танцах в клубе. Он — городской, одетый по моде, красивый и наглый. И я — забитая деревенская девчонка, жутко стеснявшаяся своего говора и рук с потрескавшимися от тяжелого труда пальцами, поступившая в училище на швею и решившая ни за что в жизни не возвращаться в деревню. Что он во мне тогда нашел? До сих пор не знаю.

Так… ладно. Отвлеклась я что-то. Итак. План. Пункт номер один. Надеваю маску, в очередной раз порадовавшись ее присутствию и моей дурацкой привычке, оставшейся из прошлой жизни, тащить все в карманы. И дефилирую мимо стеклянной стены, за которой сидит Амудсен.

Разок прошлась, а этот гад уставился в противоположную стену, словно там кино показывают. Второй раз так же красиво проплыла лебедушкой. И снова ноль внимания на меня. Издевается что ли?!

Третий раз я шагаю, как солдат на плацу, прямо вбиваю каблуки туфель в гранитный пол банка. И только краем глаза заметив, что муж обратил-таки на меня внимание, поворачиваю голову чуть вбок, чтобы он увидел профиль и знакомую маску, а потом, плавно покачивая бедрами, ухожу по коридору.

Дверь распахивается даже быстрее, чем я рассчитывала. Очень натурально вздрагиваю, когда передо мной вырастает Амудсен.

— Поверить не могу. Вы?! Что вы здесь делаете?! Да еще и в таком виде?

— Вы ничего не перепутали, дорогой? Я не ваша жена, чтобы так со мной разговаривать, — и обхожу нахала, продолжая свой спектакль.

— Стой! Подожди! — хватает меня за руку. — Я просто удивился очень, когда тебя увидел. Ты так внезапно исчезла в прошлый раз…

— Я? Ты должно быть шутишь? — повышаю голос, имитируя возмущение.

— Какие тут шутки? Все шло так хорошо, мы пили вино, я уже горел надеждой на что-то большее, а потом раз! И просыпаюсь у себя в доме, на полу.

— Да потому что пить надо меньше!

— В каком смысле? Я пил не намного больше, чем обычно, — возражает Амудсен, но руку мою не отпускает.

— Намного! Иначе бы не отключился в самом начале нашей любовной прелюдии! Меня еще никогда так не оскорбляли! — теперь добавляю в голос обиженных ноток.

— О… разве…

— Ты хочешь сказать, я лгу? Отпусти мою руку, наглец! Видеть тебя больше не хочу… — выступаю, рукой дергаю, но не сильно.

— Нет, нет! Подожди! Не уходи! Я не знаю, что со мной, но с тех пор, как проснулся — сам не свой. Все время думаю о тебе, не могу забыть твои губы и… — лезет целоваться, но я отворачиваюсь. — От меня жена сбежала! А мне все равно, представляешь? Надо бы найти мерзавку и проучить, но… Я думать могу только о тебе. О том, какая ты страстная, какая утонченная. И строгая. У меня внутри все трепещет. Прошу, давай еще раз встретимся.

— Зачем мне это? — спрашиваю холодно.

— Дай мне еще один шанс, я докажу, что достоин тебя.

— Я подумаю.

— Но как я узнаю ответ? И ты так и не сказала, почему пришла сюда и зачем на тебе маска? Я ведь до сих пор не видел твоего лица. Уверен, оно так же прекрасно, как и все в тебе.

— Что такое? — приподнимаю брови. — Ты что опять надумал задавать мне вопросы, совершенно не имея на это право?

— Нет-нет. Это я так… просто из любопытства.

— Я здесь по делу, как и ты. А маску надела, когда увидела тебя, сидящего в кабинете. На всякий случай. Как чувствовала, что ты меня заметишь.

— Вот! А я почувствовал, когда ты шла по коридору. Меня прямо тянуло повернуть голову! Мы чувствуем друг друга на расстоянии! Ведь перед этим я совсем не думал о тебе, я сидел и размышлял, как накажу сбежавшую жену. Сколько недель продержу ее взаперти на хлебе и воде…

Амудсен еще что-то говорит, но мне плохо слышны его наглые речи из-за собственных скрипящих зубов. Какой же мерзкий слизняк! Мало будет с ним развестись и забрать все деньги. Надо его опозорить, чтобы он больше даже мысли не имел издеваться над тем, кто слабее!