Развод с драконом, или Каждой твари по паре

Глава 20-1

Я задумываюсь буквально на долю секунды, а потом принимаю угощение. И ем, блаженно прикрыв глаза. Десерт и на вид, и на вкус — облако. Едва-едва сладкий, с кислинкой вишневого крема и изысканным миндальным послевкусием. Его не надо жевать, он медленно тает на языке, вызывая бурный восторг всех рецепторов.

— Невероятно, — шепчу, прикрыв глаза, чтобы ничто не отвлекало от смакования.

— Это ты невероятная, — слышу хриплый мужской голос.

За мгновение до того, как моего рта касаются губы Кирана, я уже знаю, что именно так и будет. И, возможно даже, немного жду. Этот наш поцелуй не украденный, как предыдущий. А честно полученный. Наверное, поэтому он такой неторопливый и обстоятельный. Сладкий-сладкий. Невесомый, как герцогский десерт-облако и восхитительно волнующий, как мой пирог с мороженым.

В этот раз не я прерываю поцелуй. Герцог чуть отодвигается. Наши глаза встречаются. Его — совершенно черные от расширенных зрачков и мои, думаю, такие же шалые.

— Мне мало одного поцелуя, — говорит Киран. — Поехали ко мне?

Ну вот… вечно куда-то спешащий дракон.

— Отвези меня домой, пожалуйста. Ко мне домой.

— Уверена? — уточняет настойчивый ухажер.

— Абсолютно. У меня завтра будет нелегкий день. Но даже если бы не суд, я бы все равно не пошла. Не могу я ходить по мужикам, пока замужем. Противно мне это. Получу свобода, тогда поговорим.

— Хорошо, — удивительно быстро соглашается герцог. — Поехали.

Мы доедаем десерты, Киран оплачивает заказ, и мы уходим. Мне опять приходится ехать верхом. Но в этот раз все ощущается по-другому. Я не пытаюсь держать спину прямо или отсесть от мужчины, а наоборот — прижимаюсь к его груди боком и сижу, расслаблено слушая сильные удары его сердца. Удивительно, но это как-то успокаивает.

Перед домой Киран еще раз меня целует. Но совсем легко, едва коснувшись губ. И, многозначительно улыбнувшись, желает доброй ночи. Ответив ему такой же улыбкой, уверяю, что буду отлично спать, чего и ему желаю. В общем, расходимся мы обоюдно довольные друг другом.

В доме меня встречает чистота и тишина. На кухне лежит записка, что Хелена и Петруччо в кафе, помогают Эльзе готовится к завтрашнему банкету. У нее там, вроде бы, намечается детский праздник.

Быстро приняв душ, ложусь в кровать и мгновенно засыпаю. Ночью мне снится Киран. Его чернющие глаза и жаркий шепот. «Моя. Только моя».

Просыпаюсь слегка обалдевшая. Понимаю, что спала всю ночь в одной позе и едва не проспала заседание суда. Быстро подскакиваю, привожу себя в порядок и залетаю на кухню, где уже собираются завтракать Хелена и Петруччо.

— Ох, я чуть не проспала. Вы почему меня не разбудили? — спрашиваю. Спокойно, без наезда.

— Вообще-то мы к тебе стучали, — отвечает Хелена, жуя оладушек со сметанкой. — Ты даже что-то промычала в ответ. Поэтому мы решили, что ты проснулась.

— Ага, проснулась. Давно я так крепко не спала, — быстренько присаживаюсь рядышком с друзьями и запихиваюсь оладушками.

— Не спеши, мы успеваем, — останавливает меня Петруччо.

Он сегодня просто отлично выглядит. Гладко выбрит, причесан и пострижен по моде. Новый костюм сидит как влитой. Мы ему купили одежду в магазине. Это намного дешевле, чем шить на заказ, да и быстрее. Но, если честно, так и не скажешь, что костюм был куплен уже готовым.

Быстро рассказываю друзьям, что Мариса согласилась свидетельствовать в мою пользу.

— Жаль, что она не леди, — говорит Хелена. — Но в любом случае — это лучше, чем ничего. Тогда вы доедайте, а я пойду в суд раньше, нужно подать документы на свидетельницу, а то нам еще и откажут приобщить ее к делу.

Быстро отхлебнув чая, подруга уходит, мы с Петруччо остаемся наедине. Вижу, что он все так же хмур.

— Твоя проблема так и не решилась? — спрашиваю, хотя и так понятно, что нет.

— Увы, — отвечает лорд-наперсточник.

— Помощь нужна?

— Я не уверен, что ты сможешь помочь.

— Зависит от того, что там у тебя произошло, — пожимаю плечами.

— Это долгая история, сейчас у нас нет…

— Есть у нас время. Давай, рассказывай, — прерываю Петруччо.

— Ну ладно. Все давно началось. Четыре года назад, если быть точным. Я, знаешь ли, не всегда ночевал на улице и ел остатки. Когда у меня было имение и титул. Не такой чтобы очень знатный. Всего-то виконт, но тем не менее. Старый род. Семь поколений жили в том имении и гордо носили титул. Я всегда был… как бы это выразится, не самым благородным представителем своей семьи. Предполагалось, что наследником станет мой старший брат, а я — просто шалопай. Родители подумывали сдать меня в военную академию, да я с детства ненавидел распорядок дня и глупые приказы, потому наотрез отказался и сбежал из дома.

— Ничего себе, — ахаю.

— Молодой был, — усмехается Петруччо. — Кровь горячая, а голова дурная. Плавал по морям, пиратствовал, занимался бандитизмом. Скорее всего, закончил бы на виселице, но тут в одном из портов меня настигло письмо от родителей. Брат погиб, не оставив наследников. И теперь мне, гулёне и шалопаю, предстояло подхватить гордое знамя рода.

— А тебе не хотелось? — спрашиваю.

— На тот момент мне было все равно. Я уже нагулялся и понимал, что мои нынешние увлечения могут меня свести в могилу, поэтому письмо родителей воспринял, как знак, что пора остепениться. Я вернулся домой. Женился на хорошей девушке из благородного, но обедневшего рода. Через время похоронил родителей, а потом, к сожалению, и жену. И остался с младенцем на руках. Сын… сейчас понимаю, что нужно было жениться еще раз, дать ему материнскую ласку. Возможно, тогда наши отношения были бы другими.

— А, может, и нет, — вставляю реплику.

— Мне некогда было заниматься его воспитанием. Я сбросил всю ответственность за ребенка на нянек. А сам занялся восстановлением богатства нашего рода. Много работал, немало учился. Дома почти не бывал. И упустил момент, когда мой сын пристрастился к играм. Карты, скачки, петушиные бои — что угодно, где присутствовал азарт.

— Это ужасно, — говорю совершенно искренне.

— Да. Ужасно, — кивает Петруччо. — Буквально в последний момент я успел вытащить сына из серьезных неприятностей и отправил в лечебницу. Год он прожил там в полной изоляции от внешнего мира. Знаю, что Герман так и не простил мне этого поступка.

— У тебя не было другого выхода, — утешаю друга.

— Так ли это? Не уверен. Но в любом случае, это уже прошлое. Когда сын вернулся мы еще больше отдалились друг от друга. Стали почти чужими людьми. А потом он решил женится. Выбрал девушку не знатного рода, из купеческой семьи. Но я уже не стал препятствовать, надеясь, что любовь и счастливая семейная жизнь навсегда отвлекут его от прежних увлечений.

— Не помогло?

— На какое-то время помогло. А потом он попал в очень опасную ситуацию, не с теми связался. Я все продал… и знаешь, что оказалось?

— Что?

— Что это афера. Мой сынок и его жена обманули меня. Я остался ни с чем, продав даже имение, как оказалось — подставному лицу Германа. Меня выкинули за порог, как старую ветошь. И я жил на улице, пока не встретил тебя.

— Мне очень жаль… — подбираю слова, не зная, что сказать.

— Это еще не конец истории. Вчера старый знакомый рассказал мне, что большие деньги ударили сыну в голову и он опять начал играть. Из былого богатства осталось только имение. Которое он планирует продавать на аукционе в ближайшие выходные. Вот так вот…

— Тебе жаль его? Сына? Мы можем…

— Нет. Не можем. Это его жизнь, и он все сделал, чтобы итог был именно таким. Родительский дом жаль. Портреты… Вышитые рукой моей матери гобелены. И жаль, что сын сподобился продавать родовое имение.

— Мы что-нибудь придумаем… Надо только. Ой! Суд! Быстрее, мы опаздываем!