Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения

Глава 17

Все внутри стягивается в тугой узел. Дыхание застревает в груди.

Надежда выбраться из клетки, в которую посадил меня муж, рушится на глазах. Сильнее стискиваю ручку чемодана, пытаюсь очистить разум от досады. Не позволяю слезам побежать по щекам.

Павел верен мужу, я это точно знаю — он меня не отпустит. Но разве я могу сдаться, когда остался последний шаг?

— Я ухожу, — судорожно вздыхаю.

— Куда вас отвезти? — водитель спрашивает сугубо профессионально.

На мгновение прикрываю глаза… Боже, дай мне сил и, пожалуйста, помоги.

— Ты не понял, — голос садится, прокашливаюсь, чтобы вернуть себе возможность говорить. Заглядываю Павлу прямо в глаза. — Я ухожу от мужа, — тяжело сглатываю, страх холодом проносится по венам. — Меня не нужно никуда отвозить, я вызвала такси.

Павел поджимает губы, сужает глаза.

Молчит.

Перестаю дышать.

Боюсь, что если сделаю вдох, то надежда рассыпется на песчинки, заставляя меня мучиться в агонии всю оставшуюся жизнь.

— Михаил Александрович знает? — голос Павла звучит спокойно, что нервирует еще больше.

— Нет, — проталкиваю в себя воздух, ладони потеют, сильнее впиваюсь пальцами в альбом. — Пропусти меня… — голос садится, — пожалуйста. Если я останусь в этом доме, то точно сойду с ума, — слезы все-таки наполняют глаза. — Мне нужно уехать… просто нужно. Я здесь, рядом с мужем… не выживу… — под конец слова звучат совсем тихо. — Пожалуйста, — умоляюще смотрю на водителя.

Кусаю губу, но всхлип все равно вырывается из меня. Прикрываю рот тыльной стороной ладони, страшась того, что вот-вот сорвусь в бездну, из которой не смогу выбраться.

— Я должен позвонить Михаилу Александровичу, — слова Павла звучат приглушенно из-за шума в ушах.

Кровь отливает от ног. Колени подкашиваются. Перед глазами все размывается.

Но когда вижу, что Павел разворачивается и уходит туда, откуда пришел, напрягаюсь. Водитель скрывается за деревьями, а дорога становится… свободной.

Я могу идти? Правильно же?

Снова бросаю взгляд на дерево, за которым скрылся Павел. Не верю своему счастью. Кажется, кто-то сейчас обязательно выпрыгнет из-за поворота, схватит меня и потащит с повинной к мужу.

Но спустя пару секунд я так и не слышу ни топота ног, ни криков “держите ее”. В ушах раздается только шум ветра.

Неужели действительно все получится?

Глубоко вздыхаю и медленно выдыхаю. На ватных ногах иду к кованым воротам. Передвигаюсь медленно, шаг за шагом. Постоянно озираюсь. Страх не проходит до тех пор, пока я не выхожу в калитку и не вижу подъезжающий белый автомобиль с желтыми шашечками.

В последний раз оглядываюсь на дом, который был для меня убежищем, а потом стал тюрьмой.

Здесь я прожила пять лет.

Здесь строила “счастливую” семью.

Здесь мечтала о ребенке.

И именно здесь испытала невыносимую боль.

Сердце в очередной раз сжимается, горло перехватывает. Пора перелистнуть эту страницу.

Недолго думая, подхожу к такси. Передаю чемодан водителю и забираюсь на заднее сиденье. Пристегиваюсь, прижимаю альбом к груди. До сих пор не могу поверить, что все идет по плану.

Единственное, о чем жалею, что не получится попрощаться с сыном. Но если Миша каким-то образом узнает о моем отъезде, то будет искать меня в первую очередь на могилке, где живет его душа. Поэтому еду сразу в аэропорт и молюсь, чтобы муж не успел меня перехватить.

“Димочка, ты навсегда останешься в моем сердце”, — прикрываю глаза, чувствую, как слезы струятся по щекам.

Машина трогается, а я даже не порываюсь еще раз взглянуть на дом. Эта книга закончена, пора начинать новую.

Поездка до аэропорта по ощущениям занимает вечность. Без проблем прохожу регистрацию, хотя она тянется бесконечно долго. А потом начинается самое сложное — ожидание.

Я приехала слишком рано, поэтому мне приходится мучиться в переживаниях. Меня не покидает ощущение, что за мной наблюдают. Нет, следят. Могу поклясться, что чувствую чей-то взгляд на себе — тяжелый, пристальный, прожигающий. Поэтому долго усидеть в кресле не получается. Вот только, куда бы я ни пошла, ощущение слежки не покидает. Оно ползет по коже ледяными мурашками. Заставляет то и дело оглядывается в поисках знакомого лица. Не дает расслабиться.

Получается более или менее прийти в себя, лишь когда Милена появляется в аэропорту. Она оделась повседневно — в джинсы и клетчатую рубашку, завязала волосы в высокий хвост, а в руках держит бордовую сумку

— Я так рада, что ты едешь, — она заключает меня в крепкие объятья, долго держит, после чего отпускает. — Пошли, посадку объявили, — заглядывает мне в лицо, заговорщицки сужает глаза. — И я жду свой рассказ, — подмигивает, после чего разворачивается, берет меня за руку, тащит к терминалу.

— А где твой муж? — спрашиваю, когда мы проходим по рукаву в самолет.

— Вчера улетел, пока я тут дела заканчивала, — Милена отмахивается. — Он в последнее время столько работает, что я даже по ночам его редко вижу. Совсем недавно задумалась, может, он любовницу завел. Но хорошо, что быстро избавилась от этой мысли. Мы же со Славиком еще со школьной скамьи вместе.

В самолете нас с Миленой сажают на разные ряды. Вот только места рядом со мной оказываются свободными, то подруге не везет совсем. Ее кресло зажато между двух огромных мужчин, поэтому мы договариваемся, что после взлета, если у меня не будет “соседей, то Милена пересядет.

Время ожидания тянуться и тянутся. Сердце гулко бьется в груди. Дышу рвано, через раз получается сделать нормальный вдох. Пальцы подрагивают, поэтому зажимаю их между бедер. Постоянно кусаю губы. Считаю каждую секунду, потому что ощущение слежки никуда не исчезает. Выглядываю в иллюминатор, невольно ища знакомую фигуру.

Не мог же Миша узнать о моем отъезде, правда же?

Впиваюсь зубами в губу, сильнее сжимаю. Задерживаю дыхание. Накручиваю себя еще больше.

Если муж узнал, то все кончено. Он меня не отпустит. Ни за что!

— Дамы и господа, — раздается из громкоговорителя механический женский голос. — Вылет нашего рейса задерживается… Приносим извинения за доставленные неудобства!

Шире распахиваю глаза. Сердце разгоняется еще сильнее. Крупная дрожь охватывает тело.

Нет! Не может быть. Этого просто не может быть… Желудок ухает вниз.