Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения

Глава 34

— Что вы такое говорите? — девушка-гинеколог сводит брови к переносице.

Аккуратно сжимаю прохладные пальцы моей жены. Не могу смотреть на Люду. Она такая бледная, такая… несчастная. Даже «во сне» видно, что ей больно. И из-за этого кажется, что мне в грудь воткнули нож и повернули его несколько раз.

Стискиваю челюсти. Шумно втягиваю воздух.

— Что с моим сыном? — цежу.

Знаю, что не услышу ничего хорошего. Стараюсь держать себя в руках. Дышу глубоко, размеренно. Но все равно чувствую, как гнев начинает закипать в груди. К нему примешивается вина. Я должен был защищать жену и ребенка. Должен! Но в какой-то момент дал осечку! Куда смотрела охрана? Где они вообще?

Девушка-врач глубоко вздыхает, подбирается, вздергивает подбородок, натягивает на лицо бесстрастную маску, даже ее глаза становятся пустыми. После чего, не мигая, смотрит на меня.

— У вашей жены случился выкидыш. Я пыталась спасти ребенка, но было уже поздно. Приношу вам свои искренние соболезнования, — чеканит она.

Этот профессиональный тон, гордый взгляд, безэмоциональное лицо раздражают сильнее, чем любой упертый поставщик стройматериалов, загнувший огромную цену за нестоящий того товар. Девушка будто не о моем ребенке говорит, а о машине, о которой все знали, что она вот-вот развалится, и наконец это случилось. Даже прогноз погоды озвучивают с большей участливостью.

— С какими показаниями привезли мою жену? — стук сердца отдается в ушах.

Слишком сильно сжимаю руку Люды, и сразу же это осознаю, поэтому резко расслабляю пальцы, чтобы не ранить Люду еще больше.

— Тошнота, спазмы внизу живота, внутриматочное кровотечение, — врач будто зачитывает список продуктов, которые нужно купить.

— Но это все не ведет в выкидышу, — кровь закипает в венах.

— Вы врач? — девушка приподнимает бровь.

Не сомневаюсь, ярость искажает мое лицо, и девушка это замечает, если судить по страху, мелькнувшему в ее глаза. Но вместо того, чтобы отойти от хищника, на которого с каждой секундой я становлюсь все больше похож, она идет прямо в его лапы.

Врач останавливается в шаге от меня, заглядывает в глаза, пару мгновений всматривается, прежде чем произнести:

— Послушайте, вам сейчас нужно быть с женой. Она скоро проснется, и ей придется пережить настоящий ад, — говорит тихо размеренно. — Ей как никогда будет нужна ваша поддержка. Обвинять кого-либо и разбираться с тем, что произошло, будете позже. Тем более, придут результаты анализов…

Сокращаю остатки расстояния между нами, нависаю над девушкой. Снова бросаю взгляд на бейдж, цепляя имя — Елена.

— Это ты меня послушай, Елена, — мышцы в теле деревенеют, я еле себя сдерживаю. Была бы она мужиком, давно бы впечаталась в стену от моего удара по физиономии. Но на женщину я руку не подниму никогда. — Не нужно указывать мне, что делать. Когда я уезжал на работу, моя беременная жена была в порядке. Мой ребенок у нее в животе прекрасно себя чувствовал. Поэтому напрашивается вывод: либо ее врач, самый лучший в стране, что-то недоглядел, либо ты совершила ошибку и пытаешься мной манипулировать.

Глаза Елены распахиваются. Наконец, девушка показывает свои эмоции — она боится. Правильно, меня нужно бояться. Я ее ошибку просто так не оставлю!

— Где у вас находится кабинет главного врача? — мой голос звучит напряженно, я сдерживаюсь из последних сил.

Рот Елены удивленно приоткрывается, но она быстро его захлопывает.

— Уже поздно. Олега Александровича нет на месте. Но вы можете обратиться к нему завтра, — девушка отступает.

— Ясно, — хмыкаю. — Сам найду, — бросив последний взгляд на жену и мысленно пообещав вернуться, как можно быстрее, иду на выход из палаты.

Хочу хлопнуть дверью, но вместо этого закрываю ее как можно тише. Но уже в коридоре срываюсь с места и широким шагом направляюсь к посту медсестер, который чуть раньше благополучно проигнорировал.

Вот только даже половины пути не успеваю преодолеть, как спотыкаюсь. Земля уходит из-под ног. Упираюсь рукой в стену в попытке устоять.

Осознание бьет хлыстом.

Моего сына больше нет…

Тысячи кинжалов вонзаются в грудь, протыкают сердце, заставляя изнутри истекать кровью. Нервные окончания воспаляются. Такое чувство, что во мне разгорается пожар, который выжигает все, в том числе душу, от которой и без того оставались одни ошметки.

Дима еще даже родиться не успел…

Кто-то за это должен поплатиться!

Прикрываю глаза. Делаю пару глубоких вдохов. Стискиваю кулаки, до скрежета зубов сжимаю челюсти.

Выпрямляюсь.

Я не сомневаюсь — это была врачебная ошибка. И если все так, как я думаю, то «Елена, врач-гинеколог» поплатится по полной.