Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения

Глава 26

Смотрю на мужа, хлопая глазами и не верю, что он додумался спросить нечто подобное. Ноющая боль прокатывается по телу, оставляя после себя ноющие отголоски. Мне приходится останавливать себя, чтобы не поддаться желанию почесать почти каждый участок тела.

— А чего ты ждал от меня? — “после всего, что сделал” повисает в воздухе.

Муж подходит к окну, становится ко мне спиной. Засовывает руки в карманы брюк, смотрит куда-то вдаль. Молчит. Я не думала, что тишина может быть настолько давящей. Она буквально впечатывает меня в стул. Стараюсь не смотреть на телевизор, где то и дело сменяются фотографии, показывающие территорию детского дома с разных сторон. Но сколько бы я не пыталась отстраниться, вижу все: и детскую площадку с множеством горок, и небольшое одноэтажное здание с надписью бассейн, и сад, где растут огромные плодовые деревья.

Для детей это потрясающее место, но… Очередная волна боли пронзает сердце, поэтому приходится стиснуть зубы, чтобы не дать ей вырваться со стоном наружу.

— Я не хотел причинять тебе боль, — муж произносит тихо, но при этом твердо муж.

Прикрываю глаза. Слова Миши вызывают настоящую бурю из чувств. В венах начинает бурлить гнев, он смешивается с болью, разносится по телу. Перед глазами возникают картинки, как я подлетаю мужу, за плечо поворачиваю к себе и влепляю пощечину. Ладони зудят, желая исполнить то, что подсовывает мне воображение. Кончики пальцев покалывает, поэтому вцепляюсь ими в подлокотники и стискиваю, что есть силы.

— Не хотел? — сарказм пропивает мой голос, заставляя его хрепеть. — Ты спал неизвестно с кем за моей спиной, — муж же сам безмолвно подтвердил, что кроме Насти были другие, — а теперь говоришь, что не хотел?

Плечи Миши расправляются, напрягаются, но он не двигается.

Тишина звенит в ушах. Хочется потрясти головой, чтобы избавиться от нее, вот только я не собираюсь упускать ничего важного, поэтому сижу смирно и сверлю взглядом спину мужа.

— Я не буду оправдываться. Не вижу в этом смысла, — бездушный голос мужа режет слух. — И эту тему мы тоже мусолить не будем, — на мгновение замолкает. — Предлагаю начать все с начала. Других женщин больше не будет.

Не будет? Не будет?! Он серьезно думает, что все так просто?!

— Ты спал с моей подругой! Засунул меня в психушку! — вскакиваю на ноги. — Это тоже ты предлагаешь «не мусолить».

— В частную клинику, — поправляет Миша, так и не повернувшись.

— В частную, говоришь? — сердце разгоняется до небывалой скорости. — Напомни, пожалуйста, можно ли положить человека в «частную клинику» без его согласия? Я не помню, что подписывала какие-то бумаги! — так сильно стискиваю челюсти, что слышится скрежет.

Миша еще пару мгновений стоит статуей, а потом разворачивается. Вперивает в меня жесткий взгляд.

— А помнишь ли ты себя в то время? — произносит размеренно, даже немного механически, словно из него все эмоции вытянули. — Я помню. Помню, как ты сидела в пустой комнате днями и ночами, спала на полу, прижав ноги к груди. Помню, как отказывалась есть. Помню, как нескончаемый поток слез лился по твоим щекам, — произносит муж на одном дыхании. — Я смотрел на тебя и впервые в жизни не знал, что мне делать. Ты никого к себе не подпускала. Сколько я не пытался с тобой говорить, не слушала. А помнишь, что происходило, когда я пытался к тебе прикоснуться? — Миша поджимает губы. Период после потери ребенка стерся из моей памяти, на его месте образовалась пустота, я могу только предположить, что я могла делать в тот момент, и это… страшно. — Впервые в жизни я боялся. Боялся, что стоит мне отвернуться, я лишусь не только сына, но и жены.

Дыхание застревает в груди. Никогда раньше я не улавливала в голосе мужа нечто похожее на страх.

— Ты думаешь, это повод, чтобы засунуть меня в психушку? — по телу прокатывается озноб.

Мышцы снова наполняет слабость. Даже мимолетное напоминание о том, что мне пришлось пережить, вызывает резь в животе.

— Нет, не повод, — Миша отталкивает от пола и направляется ко мне. — В итоге, я это понял, не без помощи, конечно, — хмыкает. — Но кому, как не тебе знать, что у меня проблемы с пониманием чужих чувств, — приподнимает бровь, останавливаясь передо мной.

— Причем здесь это? — хмурюсь.

— Ты знала за кого выходила замуж, Люда, — чеканит муж. — Я не тот человек, который жует сопли. Я привык решать проблему, когда вижу ее. Да, с тобой я ошибся в методе. Но я не хотел сделать тебе хуже.

Смотрю на мужа и будто вижу загадку.

С одной стороны, передо мной прежний Миша — сильный, жесткий, но всегда заботящейся обо мне. А с другой — кажется, я никогда его не знала.

Перестаю чувствовать ноги. Мысли превращаются в месиво. Мне хочется сесть… нет, лучше уйти. Неважно куда, лишь бы оказаться как можно дальше от мужа. Побыть в одиночестве. Просто подумать. Но один вопрос все-таки не дает покоя.

— Зачем ты построил этот детский дом? — задерживаю дыхание.