Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения

Глава 30

Мне требуется минута, чтобы осознать услышанное. Холод начинает проникать в, казалось бы, давно заледеневшее тело.

Запоздало осознаю, что дрожу. Обнимаю себя за талию. Пиджак мужа совсем не помогает согреться.

— Что значит “моя безопасность”? — произношу едва слышно, слезы не перестают течь по щекам. Но я даже не думаю их стирать — пусть выльются до последней капли.

Не могу отвести взгляда от имени своего малыша.

Говорят, время лечит. Большей лжи я в жизни не слышала. Меня до сих пор одна за другой пронзают стрелы потери. Заставляют душу кровоточить еще больше, стоит воспоминаниям о сыне промелькунуть в голове.

— Настя хотела с тобой встретиться, помнишь? — из-за имени бывшей подруги, которая лишила меня самого важного в жизни, слетевшего с губ мужа, меня пронзает напряжение.

Словно наяву слышу искаженный связью, тягучий голос:

“Люда, давай поговорим, пожалуйста. Прости м…”.

Мотаю головой, лишь бы избавиться от мыслей.

Новая, более сильная волна дрожи проносится по телу. Дыхание спирает.

Приходится прибегнуть к оставшимся во мне силам, чтобы сохранить самообладание. Резко поворачиваю голову к Мише, смотрю на жесткий профиль мужа.

Почему я раньше не замечала, как отросла его щетина, осунулось лицо, а под глазами залегли глубокие тени?

Да, какая разница! Сейчас важнее другое!

— Откуда ты знаешь? — я все отлично помню, в том числе и то, что не говорила мужу о желании его любовницы встретиться со мной.

Порыв ветра едва не срывает пиджак с моих плеч, но я успеваю перехватить его за ворот, зарываясь в мягкую ткань еще глубже. Дрожь до сих пор бьет тело. Мне так сильно холодно, что зуб на зуб не попадает. Пытаюсь сжать челюсти, но становится хуже. Поэтому просто тяжело вздыхаю и пытаюсь расслабиться. Не помогает, но, по крайней мере, больше не слышу противного стука зубов.

— Я понял, что что-то не так, как только ты сказала, что Настя больше не в тюрьме, — Миша смотрит перед собой. Его руки засунуты в карманы брюк, рубашка трепещет на ветру, а плечи напряжены. — Отправил людей разобраться, — он так сильно стискивает челюсти, что желваки начинают ходить на его лице.

— И… — изнываю от нетерпения.

Мне бы оставить все прошлом. Забыть мужа, бывшую подругу, мать, которая ни разу за последние месяцы не пыталась со мной связаться, но я просто не могу. Возможно, это любопытство взыграло внутри, или есть другая причина и, чтобы узнать о ней, нужно покопаться в себе, вот только мои силы исчезают также быстро, как песок просачивается сквозь пальцы. Поэтому отбрасываю все сомнения в сторону, концентрируясь на словах мужа.

— Настя хорошо сыграла нервный срыв, — зло усмехается Миша. — Ей все поверили, даже врачи.

— Но не ты? — неверяще смотрю на мужа.

Миша медленно поворачивает голову, вперивается в меня жестким взглядом. Мне становится не по себе. Едва подавляю желание отступить от мужа на пару шагов.

— Не думаешь же ты, что я хоть на секунду поверю лживой твари, которая убила нашего сына? — яростно выплевывает муж. В черных глазах разверзается настоящий ад. Вздрагиваю. Либо Миша не замечает моей реакции, либо решает ее проигнорировать — просто отворачивается, смотрит на табличку с именем нашего нерожденного малыша. — Мне нужно было узнать две вещи: кто помог ей выбраться из изолятора и чего она хочет, — рычащие нотки проскальзывают в хриплом голосе мужа.

— И ты узнал? — не выдерживаю, взволнованно спрашиваю.

— Да, — коротко отвечает муж.

Шумно втягиваю воздух.

Видимо, я мазохистка, раз продолжаю себя мучить, но не могу остановиться — хочу все знать. Нет, должна!

— Расскажешь? — задерживаю дыхание, ожидая ответа.