Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения

Глава 32

Окидываю девушку безучастным взглядом, прежде чем снова заглядываю в ее голубые глаза, наполненные уверенностью в себе.

Приподнимаю бровь.

Настя действительно думает, что подобная выходка ей поможет? Тут она очень ошибается. Не настолько девушка привлекательна, как возомнила о себе.

— Оденься, — произношу равнодушно. — И уходи, — отворачиваюсь к экрану компьютера, который успел погаснуть. Вожу мышкой, сосредотачиваясь на появляющихся цифрах.

Но все равно краем глаза замечаю, как на лице Насти появляется растерянность.

Пару секунд ничего не происходит, после чего я слышу шумный вдох.

Пытаюсь вникнуть в предварительную смету, которую мне прислали, чтобы я внес в случае необходимости правки, прежде чем начнут искать поставщиков стройматериалов, но присутствие другого человека ужасно отвлекает. Атмосфера в кабинете накаляется. Мышцы напрягаются. Расправляю плечи.

Предвкушаю бурю, которая вот-вот начнется. Нужно было все-таки вызвать охрану.

Очень сомневаюсь, что Настя уйдет добровольно.

Мои предположение подтверждаются через мгновение, когда девушка резко упирается ладонями в мой стол. Ее грудь колышется туда-сюда, а светлые волосы падают на лицо, почти полностью закрывая его.

— За что ты так со мной? — голос Насти похож на скрежет из-за фальшивых рыданий, — фишка, которой часто пользуются все девушки.

— Я тебе что-то обещал? — отрываю взгляд от экрана и перевожу на девушку.

Глаза Насти округляются и, конечно же, в них стоят слезы. Их всех, что ли, на одной фабрике делают?

— Но… — девушка проходится языком по губам. — Я думала…

— Мне плевать, что ты там думала, — повышаю голос, что само по себе является нонсенсом. — Еще раз повторяю: “все кончено”, — я точно не собираюсь терпеть крутящуюся вокруг себя бабу, которая не умеют соблюдать одно простое правило “никаких привязанностей”.

Мне всего лишь иногда нужно снять напряжение, в свою очередь, я не остаюсь в долгу. И все до Насти это понимали. Связался с навязчивой дурой, на свою голову, называется.

Настя же вместо того, чтобы внять моим словам, сужает глаза. Смотрит на меня пристально, изучает, явно, думает. Несложно догадаться, к какому выводу приходит, потому что в следующий момент она отталкивается от стола и начинает его огибать. Быстро, проворно, совсем не стесняясь своей наготы.

Да, твою же мать!

Тяжело вздыхаю. Бросаю взгляд на стационарный телефон. Видимо, ей придется опозориться. Может, тогда дойдет, с кем она связалась. Уже тянусь к трубке, когда улавливаю движение рядом.

Настя так быстро перекидывает через меня ногу и седлает колени, что я даже не успеваю ее перехватить. Она закидывает руки мне за шею. Прижимается всем телом.

Пытаюсь снять ее руки, но Настя вцепляется в меня изо всех сил, как пиранья.

— Не поступай так со мной, я же люблю тебя, — шепчет, заглядывая мне в глаза.

Отвращение разливается по телу. Не только по отношению к девушке, но и к самому себе.

Видимо, у меня мозги отключились, когда я связался с ней.

Стоит же присмотреться, сразу увидишь плещущееся безумие в ее взгляде.

— А я люблю свою жену, — говорю спокойно, прекрасно осознавая, что это чистая правда.

Настя в мгновение ока меняется в лице. Ее брови сводятся к переносице, глаза напоминают щелочки, ноздри раздуваются, нижняя губа оттопыривается.

Выжидаю. Интуиция, которой я привык доверять, кричит: “Что-то не так!”.

— Это из-за ребенка? — девушка шипит, совсем как змея.

Шумно выдыхаю.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю аккуратно, но в голосе все же проскальзывают подозрительные нотки.

Глаза Насти тут же вспыхивают, на губах растягивается предвкушающая улыбка.

— Я могу родить тебе наследника! — скалится девушка.

Да, чтоб тебя!

Резко встаю. Стул отлетает назад, ударяется о стену.

Настя не успевает сориентироваться — ее руки соскальзывают с моей шеи, девушка приземляется голой задницей прямо на пол. Смотрю на Настю сверху вниз и чувствую только… омерзение. До чего нужно опуститься, чтобы вот так ползать в ногах у мужика. А поначалу казалось нормальной. Когда я перестал разбираться в людях?

— Одевайся и убирайся, — грубо повторяю, после чего разворачиваюсь и отхожу к окну. Засовываю руки в карманы брюк, в одном нащупываю телефон. Огни ночной Москвы с двадцать четвертого этажа прекрасны, но я их почти не замечаю, потому что обращаюсь в слух.

Пару секунд ничего не происходит, но, в итоге, до меня доносится шум, который свидетельствует о том, что Настя свою задницу морозить на полу не собирается.

Стук каблуков и шелест одежды говорят о том, что она, наконец, поняла — со мной ей ничего не светит.

Вот только я начинаю сомневаться в собственных выводах, стоит тишине снова начать царствовать в кабинете. Стискиваю челюсти, сжимаю телефон, готовлюсь все-таки прибегнуть к услугам охраны, когда слышу пропитанные злобой слова:

— Ты пожалеешь о своем решении.

Резко разворачиваюсь. Жестко смотрю на Настю, к которой возвращается самодовольство. Оно пропитывает ее взгляд, отражается на лице, в коварной ухмылке.

“Что-то не так!”, — вопит заявляет внутренний голос, и я ему верю.

Собираюсь спросить, что она собирается натворить, когда чувствую вибрацию телефона в руке.

Хочу проигнорировать вызов, но интуиция и тут вступает в игру. Достаю из кармана разрывающийся в руке гаджет, вижу имя жены. Сразу понимаю — что-то произошло, Люда не стала бы звонить просто так. Отвечаю на вызов:

— Да.

— Михаил Александрович, — в трубке звучит мелодичный, женский, но при этом незнакомый голос. — Вас беспокоят из больницы. У вашей жены случился выкидыш.