Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения

Глава 36

— Я… я… — заикается Настя.

— Не смей отрицать! — рявкаю, чувствуя, как кровь бурлит в венах.

Шум в ушах становится настолько сильным, что я даже не слышу свое тяжелое дыхание. Глаза застилает красная пелена, в голове звенит только одна мысль: “Эта дрянь убила моего сына!”.

Девушка, видимо, считывает мое желание свернуть ей шею, поэтому вскакивает с кресла. Оно откатывается назад, ударяется о стену. Но ни Настя, ни я не реагируем на звук. Атмосфера в кабинете и без того напряженная.

Настя мгновение смотрит мне в глаза, после чего тяжело сглатывает и начинает отступать. Двигаюсь следом за ней, словно хищник, который не собирается упускать добычу из вида. По венам разносится адреналин, сердце грохочет в груди. Я готов в любой момент сорваться с места, но заставляю себя идти спокойно, размеренно, чтобы насладиться эмоциями загнанной в угол добычи.

Настя доходит до края стола, быстро оглядывается по сторонам. Скорее всего, думает о том, чтобы броситься к двери, но я подгадываю момент и в один широкий шаг преодолеваю разделяющее нас расстояние. Хватаю Настю за шею, сжимаю.

Монстр рвется наружу. Ревет, чтобы я крепче стиснул пальцы. Одно сильное нажатие, и все будет кончено.

Я не даю внутреннему зверю взять верх. Но и на цепь не сажаю, просто не позволяю полностью завладеть собой. Чтобы он почувствовал власть, немного успокоился и тоже насладился.

Смотрю прямо в голубые, наполненные страхом, глаза девушки и понимаю, что собираюсь заставить ее пережить хотя бы долю ужаса, который довелось испытать моей жене.

— Сама признаешься? — приподнимаю бровь. Настя молчит. Хмыкаю. — Потом не говори, что я не давал тебе шанса, — делаю шаг вперед, потом еще одни и еще.

— Что ты хочешь сделать? — голос девушки дрожит, но ноги она все-таки переставляет. — Пусти меня, — Настя хватается за мою руку, пытается отодрать ее от себя.

Бесполезно. Сейчас я в режиме цербера. Для меня не существует препятствий, я вижу только цель.

Подвожу девушку к окну, за которым скрывается открытая терраса, но на этом не останавливаюсь. Обхватываю ручку на стеклянной дверцы, поворачиваю. Холодный воздух потоком врывается в кабинет. Настя косится в сторону, после чего, округлив глаза, снова смотрит на меня.

— Миша… — произносит не громче выдоха. — Не надо, — умоляюще смотрит на меня.

Боится.

Прекрасно. То ли еще будет!

Уголок моих губ ползет вверх. Пустота, которая образовалась внутри после потери моего сына, наполняется тьмой. И, видимо, отражается в глазах. Потому что лицо Насти искажается от страха. Девушка начинает дергаться. Скорее всего, неистово боится, стараясь выбраться из моих объятий. Чувствую, как дрожит ее тело, ведь держу ее крепко. Но Настю это не останавливает. Она брыкается, царапается, бьет меня по ногам.

Вот только ничего из этого не помогает ей освободиться.

Еще секунду позволяю Насте почувствовать, что у нее есть надежда на спасение, а в следующую — выволакиваю девушку на террасу.

В два широких шага преодолевают расстояния до стеклянной ограды. Прижимаю к ней девушку. Смотрю ей прямо в глаза. Даю увидеть, что во мне нет ни капли сомнения.

— Не надо, пожалуйста, — шепчет она, слезы начинают течь по ее щекам. — Прошу тебя, — ветер подхватывает волосы, взлохмачивает их.

— Не надо? — цежу. — А может, надо? Как там говорят? Жизнь за жизнь? — надавливаю, начиная переваливать девушку через ограду.

Монстр во мне довольно урчит.