Рионада

Глава 17 Вселенское

Чудеса бескрайних парсеков всегда манили Настю.

Она часами могла проводить время в школьной обсерватории, наблюдать за молодыми и угасающими звездами, рассматривать потрясающей красоты туманности, но никогда, ни в одной шальной мысли, она не могла подумать, что звезды приблизятся к ней сами, надев личины людей.

Тела, подобные сжатым галактикам, ослепили, от силы затошнило. Андрей упал. Давление вжимало в землю, не помогал и укрепленный скелет — и Настя не выдержала, опустилась рядом. А потом все кончилось, будто закрылись двери шлюза, давление выровнялось.

Их было трое.

Окутанные ореолами, напоминающими легкие платья из молочного света, сверкающего и изменяющегося. Они постепенно тускнели, проявлялись схожие с людскими черты.

Девочка, женщина и бабушка.

Кот-оборотень вился вокруг меньшей из богинь в своей звериной форме, урчал, а она чесала его, где дотянется. Затем и вовсе залезла на спину, весело хохоча. Этот смех проникал сквозь поры повсюду, вызывал зуд, отдавался в зубах противным нытьем, словно Настино тело было атмосферой, в которой сгорали метеоры.

Старшая — самая тусклая, опиралась на палку, больше похожую на высохший до белизны сук дерева, в навершии которого сияла крошечная спиральная галактика. Глаза богини горели красными карликами, неясно с каким выражением.

Средняя направлялась к ним величаво, с полным чувством абсолютного превосходства. В движении ее образ менялся на совершенно человеческий, лишь красноватая кожа сияла припыленная алмазной пылью, и на запястьях браслетами вились планетарные кольца, а над головой угасающее сияние походило на солнечную корону.

Настя скосила взгляд на Андрея, тот щурился и цепко рассматривал Трехликую, одновременно пытался подняться, но Каз грубо прижал его обратно. Демонское отродье!

— Встань, сын мой, — в голосе богини не было тепла. — Расскажи о своих дарах.

Когти ствеллара впились девушке в голову, удерживая, но она дернулась и рывком поднялась, увлекая за собой ствеллара.

Андрей, воспользовавшись ситуацией, тоже встал.

— Прошу прощения, Трехликая, — рогатый не поднимал взгляда. — Строптивые индивиды.

— Меня зовут Анастасия, — вышло не так уверенно, как хотелось, голос слегка просел.

— Андрей. И мы не дары, мы люди, — с непривычной суровостью сказал Кощеев.

— Вот как… — богиня стояла в пяти шагах, не приближалась, но воздух между ними был плотный, как силовое поле, не подойти.

— Трехликая! Рабыня непокорная, но сильная, она… — Каз, наконец, поднял голову, и взгляд, который он бросил на Настю, обещал пытки.

— Частично живая, — задумчиво закончила богиня, чье лицо так и не удавалось рассмотреть — неуловимо менялось. — Победившая и проигравшая.

— Откуда вам известен наш язык? — спокойно спросил Андрей.

— Мы говорим на всех языках, землянин, — лицо богини обрело четкость и европеоидные черты, затем она стала ствелларкой, с точеными изящными рожками. — Остальные ты сможешь услышать за время служения.

— Если мы позволим остаться с нами, — голос старшей, с посохом, был суше песка и громче неудачной стыковки.

Настя поймала взгляд Андрея и вложила в него всю досаду: нужно было бежать!

— Не ворчи, лучше прими дары! — младшая, похожая на среднестатистическую девятилетнюю земную девочку, только со звериными ушами, чьи кончики проглядывали между прядями черных волос, подъехала, восседая на коте, будь он разобран на атомы. Желтые глаза существа, которое раньше казалось увлекательной загадкой, смотрели равнодушно.

— Что вы такое? — вновь спросил Андрей.

— Ходящие между реальностями, неверующий, — богиня протянула руку, плавным движением развернула ладонью вверх, и над ней закружился маленький блестящий смерч. — Мы расскажем вам историю.

На ладони Трехликой хаос сменился образами, Настя не могла отвести глаз, впитывая видения, они сплетались в невероятное вселенское представление, а голос Трехликой вводил в транс.

Когда родилась вселенная, родился и разум, наделенный колоссальной силой. Среди раскаленной плазмы и элементарных частиц, в ледяной пустоши, что отдавала свои владения под строительство жизни, разум мыслил.

Миллионы лет в одиночестве, с игрушками из первых атомов, лепил он звезды и галактики невероятной красоты.

Миллиарды лет после — заскучал.

В слепленных им мирах не находилось сознания под стать ему и, когда разум это понял, все изменилось. Одной вселенной и одного разума стало мало, он хотел создать новую жизнь, похожую на себя. Тогда первый разум порвал ткань бытия, открыл ничто, взял часть себя и создал новую вселенную.

Второй разум был идентичен ему, но моложе и лепил свою вселенную иначе, опираясь на опыт первого. А когда создал, то как и первый, порвал ткань бытия, поделился частью себя и образовал третью реальность, совсем молодую.

Они стали называть себя сестрами.

Сделали проходы в разных местах своих вселенных. Много-много позже люди назвали лазейки черными дырами: области пространства-времени, где гравитация настолько сильна, что ничто, даже свет, не может их покинуть. Могли лишь те, кто создавал вселенную.

И тот, кто создал все, даже первый разум. Но тот создатель всегда в тени.

Сестры ходили между реальностями друг к другу в гости, смотрели, как у каждой из них появляется жизнь, способная на большее. У первой сестры — люди, у второй — ствеллары, а третья юная сестра вдохнула жизнь с расу котизонов.

Первая и третья сестра не вмешивались в развитие жизни, а вторая хотела больше и больше. Ее вселенная была плодоносной, вторая стала матерью нескольких рас, но первенцу, расе ствелларов, дала возможность чувствовать созданные сестрами бреши между реальностями. Она жаждала внимания, поклонения и признания, не стояла в стороне, как ее сестры. И вторая уговорила остальных явиться к своим рогатым детям бесчисленные годы назад, разделить роли на дарительницу, воительницу и похитительницу.

Вторая взяла образ воительницы и принесла ствелларам учение, показала, как путешествовать по вселенной на гравитационных волнах. Ствеллары назвали сестер Трехликой Матерью, пели и плясали боевые танцы во имя нее. Они призывали мать и в ритуалах прощания с павшими, просили проводить мертвых в зал славы, где хранились все трофеи.

Затем были сотни и сотни лет роста, науки и завоеваний. Когда все соседи были принесены в жертвы, порабощены, а трофеи высились рукотворными горами у капищ Трехликой, ствеллары начали экспансию во вселенную первого лика, старшей сестры дарительницы.

И все пошло не так.

Сквозь вселенные прошли не все, а те, кто прошел, потеряли возможность ориентироваться — такова была воля старшей сестры, недовольной вмешательством.

Заселив свою планету-отражение ствеллары тысячи лет не могли почтить Трехликую завоеваниями, потому дрались между собой.

Но Трехликая не являлась.

Затем ствеллары обнаружили Землю, но воевать с обезьянами не стали. Они ждали. Ждали, ждали… Тысячи лет минули с тех пор, и стиралось из памяти учение Трехликой, жрецы напрасно сотрясали воздух.

— Мои дети заблудились, потеряли меня, потеряли ориентиры и веру, — Настя очнулась, но не могла сфокусировать взгляд, все расплывалось в сиянии.

— Так нашли же. Вот Трехрогий и тот жрец, и целый звездный крейсер, что прилетели на твой зов — они знали, где ты, — возразил Андрей. Настя уцепилась за его голос, как за ниточку.

— Кучка сомневающихся, — равнодушно ответила богиня. — Они прилетели без веры, даже жрец, потому я не стала их спасать, когда сестры явились межзвездные скорлупки вышли из строя.

— Так импульс, что испускает планета происходит, когда вы… — Андрей аж задохнулся, в его глазах появился лихорадочный блеск.

— Посиделки, — радостно осклабился Каз.

Настя отшатнулась под воздействием поля, окружавшего богиню, когда та шагнула вперед, но Трехликая протянула руки к ствеллару. Нежно погладила его по щеке, браслеты глухо стукнули о друга, а слова дополнили картину любви:

— Выжил лишь он, с трудом. Неучтенный пассажир, что горел верой, нес дар в одной руке, а второй заталкивал в себя внутренности. Сильный воин, достойный сын.

— Ты принес нам трофеи, привел рабов, — раздался совсем не детский голос из детского тела третьей сестры. — Рабов, выращенных не матерями.

Каз внимательно посмотрел на пленников.

Маленькая богиня подошла ближе, кот не отставал, будто охранник.

— Ты рожден вне тела, — указала она на Андрея. — Никогда не видел части себя.

В упор посмотрела на Настю:

— Ты потеряла мать и скорбишь. Хотела бы хоть раз снова ее увидеть.

Богиня улыбнулась и засияла.

Андрей не мог уложить в голове полученную информацию, позволял ей плыть свободно по закоулкам мозга. Он не чувствовал тела, отключились все внешние раздражители, превратился в слух, старался не упустить ничего сказанного, даже если не мог осознать.

Когда третья сестра изменила образ, он отрешенно смотрел, мыслями находясь не совсем в реальности. Невысокая, чуть полноватая блондинка лет тридцати с лишним, стояла рядом с котом.

— Как? Зачем? — сдавленно спросила Настя, чем заземлила Андрея.

Судя по выражению лица и общим чертам — это была ее мама.

— Ты так выросла, милая, — ласково улыбнулся образ женщины. — Красавица.

— Мам? — неверяще спросила Настя.

Образ вспыхнул и пропал. Третья сестра с любопытством смотрела на Настины слезы.

— Что вам нужно от нас на самом деле? — громче обычного спросил Андрей, обошел Каза и встал вплотную к Насте, жалея, что не мог обнять. — Вы — я не верю собственным словам — боги. Для чего вам рабы? Щелкни пальцем — и готова целая вселенная. Для издевательств?

— Почему она плачет? — спросила третья, ушки любопытно подергивались. — Я показала ей желаемое. И тебе могу, ученый. Ты бы хотел увидеть мать?

— Да, — твердо ответил Андрей. — Но это ничего мне не даст. Есть более полезные знания…

— Их-то ты и желаешь получить, — вторая сестра склонила набок голову, на изящных рожках вспыхнули звездочки. — Как твой отец. Он не смог пройти испытание.

«Как твой отец, как твой отец, как твой…» Листва напевала эту фразу, черепки на ветвях стучали друг о друга и в глухих звуках чудился отголосок последнего слова. Андрей пошатнулся.

«Отец, отец, отец…»

Богиня-воительница вновь заговорила, между делом велев Казу развязать пленников.

Артемий Кощеев нашел не только жреца и трехголовых змеев, но и Трехликую. Его не приводили в кандалах, он наткнулся сам. Ничего об этом Андрей не знал, а пока слушал, не чувствовал удивления, как будто где-то в глубине души подозревал отца в гораздо больших тайнах, чем недавно вскрылись. Настя взяла его покалывающие пальцы в крепкое теплое пожатие. Она молчала, глотая слезы, а он просто был рядом и слушал существо, умевшее создавать и рушить миры.

Благодаря сотрудничеству со ствелларами удалось построить «Морока», корабль, способный пройти сквозь брешь между вселенными, нырнуть в черную дыру и выдержать. Андрей этого не знал. Ему и в помутнении разума не пришла бы мысль направить судно в черную дыру.

Артемий же хотел большего: снарядить экспедицию в параллельный мир, на параллельную Землю, богатую и не тронутую человеком.

— Я обещала ему ответы на вопросы, которые ты уже задал. Но твой отец был жаден и не хотел почитать меня, лишь использовать! — голоса богинь слились в один гневный. — Взять мой дом и пробурить тысячи скважин, взять другую Землю и разорить ее! Все для себя. Он не собирался говорить моим детям, где я, хотя они ему за это заплатили.

Артемий пошел на сделку: неделя в одиночку на Рионаде. Выживет — богиня ответит на вопросы. Проиграет? Он не собирался проигрывать. А богиня не собиралась выполнять сделку с микробом.

Ядовитая лиана оборвала жизнь амбициозной и одиозной фигуры.

— Но за ним приходили другие, и вот явился сын, — вторая сестра внимательно смотрела на Андрея. — Такой же, но иной. Мотивы благороднее, но еще не устаканились. Твой маятник качается.

— Мне не нужны эти рабы, — сказала дарительница, грохнув посохом о землю. Небеса отозвались громом посреди чистоты и солнца.

Настя ойкнула, Андрей крепче сжал ее руку.

— Примем трофеи, а эти пусть делают что хотят, им не улететь, — легко согласилась расхитительница, почесывая бок своего кота.

Каз печально опустил голову.

— Ты пойдешь туда, не знаешь куда. Найдешь то, не знаешь что, — воительница приблизилась к ним, подавляя своим полем. Дышать было трудно, зрение расплывалось. — А через дважды семь восходов я приду и задам главный вопрос в твоей жизни, Андрей Кощеев.

— Позволь еще спросить, Трехликая, — как можно почтительнее сказал Андрей, дождался кивка и уточнил: — Планета появилась на этом месте по вашей воле?

Три лика согласно склонили головы, дарительница будто улыбнулась.

— Один не пойду, Настя со мной, — ответил Андрей, уже не пытаясь осознать происходящее, просто желая проснуться.

— Да будет так, — последовал ответ, — И, земляне, знайте: фора в один восход, дальше мои слуги, — она указала на кота и ствеллара, — усложнят вам жизнь.

В следующую секунду они стояли одни посреди непролазного леса, в их ногах был тот единственный рюкзак-спасение.