Рионада

Глава 20 Драконы

Спал Андрей плохо.

Сквозь дрему вздрагивал от грома, несколько секунд прислушивался и снова проваливался в видения уставшего мозга: сквозь разлом в камне, горящем письменами, вылезала огромная ствелларская рука и манила пальцем за собой. И он шел, а потом просыпался от лютого холода. И так по кругу.

В один момент Андрей обнаружил себя и Настю в интересном положении: он прижимался к ее спине и обнимал, она крепко спала. Так было теплее, не стал отодвигаться.

На сей раз разбудило пиликанье накса.

Андрей моргнул, посмотрел на данные. Сон испарился, как космическая пыль в атмосфере: маска девушки была сдвинута под подбородок, и звук означал снижение кислорода в ее крови. Включил свет.

— Настя! — одновременно с возгласом он уже возвращал маску на место.

— Пап, еще пять минуточек, — потянула одеяло выше.

— Нет, нет, нет, — Андрей насильно усадил, прижимая к груди.

— Мы куда-то спешим? — рваное дыхание делало речь невнятной. Она зевнула, поморгала.

— Ты сняла маску. Теперь сиди, восполняй кислород, — Андрей хотел накричать, но растерянные голубые глаза остудили гнев. На смену ему пришло странное чувство, которому он не мог дать определение. К счастью, проснулся вовремя и можно было все восстановить. Телеметрия показывала учащенное сердцебиение и одышку.

— На завтрак хочу оладушки с джемом, — пробормотала Настя, прикрывая глаза.

— Не спать! — повысил голос Андрей.

Спутанность сознания, дела не очень, но поправимо.

— Пап, ты говорил, что пристрелишь любого, кто меня обидит, — она задорно хихикнула. — Наверное, поэтому ко мне никто не приближался. Андрей симпатичный и умный, не такой, как придурки со школы…

Настя вдруг погладила его по щеке. Холод металлических пальцев, взгляд, устремленный на него грустный и одновременно неосознанный. Накс вновь запищал, сигнализируя об учащенном сердцебиении, на этот раз — его.

Собирался анализировать воздействие Насти на себя? Как проект в лаборатории? Теперь они оба под надзором божественного начала, и все, что у них есть — это поддержка друг друга. Стало гадко за прошлые недалекие мысли. Настя не молекула в объективе микроскопа. Живая девушка, милая и веселая, она не должна была оказаться здесь. Все, что ему следует сделать — вытащить с Рионады и передать отцу. Живую.

Настя убрала руку, чуть прикрыла глаза, но не спала. Дыхание и сердцебиение выравнивалось у обоих. Несколько минут спустя Андрей встретил уже осознанный взгляд.

— Я сняла маску? — тихо спросила она.

— Да.

— И что произошло?

— Ты просила на завтрак оладушки с джемом, — улыбнулся Андрей.

— И все?

Нет.

— Да, не волнуйся, — ложь сорвалась легко, ни к чему смущение. Он сохранит ее слова из подсознания в личной картотеке приятных моментов.

— Похоже, маска будет моим слабым местом, — вздохнула Настя. — Прости.

— Мы не должны были оказаться в таких условиях. Я виноват, только я. Ты не подготовлена.

— Который час?

— Время спать, а мы не ели, — отшутился Андрей на резкую смену темы. — Рассвета еще не было.

Дождь застучал по стенам их убежища, не сильный, но с посылом «я надолго». Хорошо, хоть некоторое время отдохнули в сухости. По их следу должны были идти подручные Трехликой, а им необходимо пробираться к «Мороку». Сидеть нельзя.

Настя раздвинула листву, аккуратно осмотрелась и вышла в серую предрассветную хмарь. Вернулась скоро и почему-то шепотом произнесла снаружи:

— Посмотри на небо.

Солнца сегодня можно было не ждать. Андрей уже видел начало сезона дождей в отчетах прошлой экспедиции. Тогда хотели перебраться подальше и посмотреть жизнь на другой стороне Рионады, но выход из строя поочередно всех систем не дали шанса, экспедицию отозвали. В итоге у землян был только «Фронтир», который чудом удалось обустроить. И это с их технологиями! А ведь это даже не Венера с ее кислотными дождями, вполне уютная планетка. С виду.

Научному корпусу стоило окучивать спонсоров и правительство более рьяно, чтобы неподалеку на постоянной основе находился исследовательский звездолет. А не вот это все…

Теперь уже плевать.

Темные бурлящие волны застилали атмосферу, будто ночью кто-то плеснул штормовое море на небосвод. В таких облаках немного осадков, они лишь предвестники.

Опасность пришла, когда импровизированный лагерь был почти собран и Настя потянулась за своей палкой, служившей основой шалашу. Андрей взглянул на неприветливое небо — и спустя мгновение потянул девушку в укрытие, больше было некуда.

— Что?..

Андрей прижал руку к маске, показывая режим молчания, затем набрал на наксе сообщение. Настя взглянула и вжалась в углубление камня, где чернели остатки их костерка. Андрей чуть раздвинул листву, пытаясь найти угол обзора.

Стая трехглавых драконов летела в сторону океана. Все, как описывал отец: серо-зеленые существа с длинными, гибкими шеями, бочкообразные тела с сильными толстыми хвостами и перепончатыми крыльями.

Несколько особей отделились, прицельно снижались на стоянку, мощно взмахивали крыльями, агрессивно изгибались длинные шеи. Андрей забрал у Насти лазерный нож, игнорируя недовольный взгляд. Она, может, и тренирована, но мужчина здесь он. Достаточно прошлой драки, когда Каз вывел его из строя, а отдуваться пришлось девушке. Стыд был еще свежий, да и потом наделал он делов…

Если нападут, нужно бить где слабо. Обычно это живот и место под нижней челюстью. Правда, голов по три штуки, любимая цифра Рионады.

Твари оказались крупнее виденных отцом. Обе особи приземлились выше шалаша, где разлагался труп граймса. Над убежищем захрустели ветви, мелкие камни, раздавалось шипение и свист.

Дождь усилился, и тут стало понятно, как повезло ночью. Строители из них никудышные: вода просачивалась внутрь, капли падали Андрею на лицо. Под шумок он чуть раздвинул листву для обзора.

Драконы свалились с камня, растаскивая в стороны несчастный труп граймса. Пруд с отравленной водой плеснул далеко за свои берега, а твари принялись кусать друг друга за шеи. Андрей включил запись и сканирование. Раскрытые пасти, полные зубов; головы, покрытые костяными наростами; длинные синие языки и красные глаза. Хоть по одной паре на голову, не по три как у трещотников.

Забава быстро кончилась, драконы оставили разорванный труп в пруду и замерли, головы принюхивались, стелились над самой землей в сторону притаившихся людей, мощные когтистые лапы скребли почву. Андрей четко видел капающую слюну. Им нечем будет отбиться, если унюхают…

… Суматошный крик сородичей отвлек драконов. Они шустро поднялись в воздух, тушам даже не понадобился разбег. Вскоре стало тихо.

— Улетели, — выдохнул Андрей, впервые не думая о сборе материала.

А затем случился импульс.

Шли, погружённые в туманную зелень с яркими заплатками новых видов цветов. Изредка позволяли себе вдохнуть без маски, чтобы ощутить полноту жизни. Полноту проблемы, если уж честно. Лес вокруг дышал сыростью, запах гниющих листьев и мокрой земли смешивался с ароматом пряных цветов, распустившихся даже среди ненастья. У одних фиолетовые бутоны, больше похожие на морские растения Земли, шевелящиеся усики, ворсинки, наросты; у других лепестки были зеленые, а из середины будто торчал гибкий желтый язык, иногда он стелился по земле. Эти яркие пятна помогали выдержать бесконечность зеленого и коричневого — основных цветов Рионады.

Андрей перестал обращать внимание на диковины планеты и рассуждал:

— Драконы не обладают острым нюхом, их привлек запах разложения, потому не учуяли нас.

— Угу, — сил говорить особо не было.

— Скоро выйдем к реке, нужно поискать еду. Там обязательно что-то да водится, — непонятно кого успокаивал Андрей.

Насте очень не хватало наушников и музыки, чтобы отвлечься, она тихонько напевала сама себе и не ответила, уцепившись в незатейливый мотивчик словно в спасательную капсулу. Мечтала о «Мороке». Недостижимо, хотя бы коптере. Отец как-то рассказывал ей о психозах экспедиций на ледяных спутниках планет Солнечной системы, у явления даже термин был, не могла вспомнить. Вот у нее зрел психоз от леса. Настя покрепче прижала к себе самодельную емкость с пресной водой, осталась половина запаса.

Капли дождя стекали по их лицам, капюшоны защищали шеи, сапоги справлялись с влагой, и при всем этом каждый шаг становился испытанием воли и терпения.

Голод скручивал нутро и злил.

Джунгли казались бесконечными, ветви деревьев сплетались над головами, образуя плотный полог, сквозь который едва проникал тусклый свет с затянутого пухлыми неприветливыми облаками неба. Тропинки не существовало, лишь грязь и лужи, ноги скользили, и приходилось постоянно смотреть вниз, чтобы избежать падений.

Импульс лишил надежды сегодня выйти на связь с кораблем. Хуже того, она не могла связаться с отцом. А из мыслей не шли смазанные ощущения ночи: глаза не открывались, но образы были достаточно яркими, чтобы проникать в сны. Ей грезились тишина и комфорт каюты «Морока», удобная постель и уют объятий Кощеева. Животворное тепло, что не давало замерзнуть.

Похоже, наяву так и спали, пока она не испортила все.

Вот так выживаешь с человеком, единственные люди в чужом мире, спишь с ним в обнимку, голодаешь, а о прошлом мало что знаешь.

— Андрей, — спросила она спину с рюкзаком перед собой, поднять голову сил уже не хватало. — Расскажи о себе еще немного.

— Что именно?

— Как тебе в детстве приходилось с таким багажом в виде отца и мозгов?

Андрей взглянул на наручный компьютер, не появилось ли чего-то нового, чуть обернулся:

— Я не нуждался в обществе сверстников, они не нуждались во мне.

— Хм.

— Да я все время учился и жил в играх, — тон был совсем не огорченным. — Повзрослел — немногое изменилось. Но я больше одиночка. Поддельные документы от папочки, чтобы жить в Москве инкогнито не располагали к кутежу.

— Так и сидел учеба-дом?

— Ну не так плохо, подрабатывал для разнообразия и дополнительных денег. Отчаянным поступком была работа ночным барменом. Люди слишком общительные. Это были пять самых напряженных ночей моей жизни.

Настя не сдержала смешок, представив, как Андрею хотелось сбежать от нетрезвых болтунов.

— А ты как? — переадресовал вопрос нелюдимый наследник.

— У меня наоборот, я хотела компании. В школе были не только задиры и насмешки, но истинной крепкой дружбы не сложилось.

И Настя рассказала ему и об обидных надписях в туалете для девочек, поверхностной дружбе с парой одноклассниц и гораздо более крепкой — больничной. Там складывались особые отношения с другими детьми, одна беда — их родители не хотели тесного контакта за пределами больничных стен. Дело было в должности отца. Быть близко к военным и политике мало кто желал, всегда есть риск… Разного рода риск от такой дружбы.

— Так мы оба одиночки, — резюмировал Андрей, не ударяясь в жалость.

— Выходит так.

— Знаешь, изгои существуют в любом социальном слое. Отдельно стоящие индивиды вызывают страх у толпы, ведь по ним видно, что будет с теми, кто не может соответствовать слою, — Настя внимательно слушала серьезного Андрея и только хотела возразить, как он подмигнул и закончил: — Но нас это не касается, поскольку мы с тобой элитные изгои, а не потерянные на дне бутылки с дешевым пойлом. Точно ли мы изгои, или стоим в стороне, ожидая, когда другие до нас дорастут?

Такого Настя не предполагала, начиная разговор. Неожиданная мысль, приятная. Самоуверенность и самомнение Кощеева могли быть полезны.

— Помнишь, про пробирку говорили?

— Да. Кажется, мы нашли того, кто ее держит, — невесело хмыкнул Андрей и сменил тему: — А что ты поешь?

— Ты точно не знаешь исполнителя, — Настя от смеха даже забыла про резь в животе. После драконов и импульса они собрались и дали деру по маршруту, не ели.

Простенький мотив танцевальной песенки, легкие слова и вот Кощеев неумело подпевает ей, забывая прислушиваться.

Их окружали гигантские растения, чьи листья сверкали всеми оттенками зеленого и коричневого, порой приходилось буквально прорубать себе путь сквозь плотные стены растительности. Настя использовала для этого палку-выручалку, как она прозвала многофункциональный кусок ветки.

Сил не хватало, от голода шатало и мутнел взгляд.

Заросли расступились неожиданно. Перед ними раскинулась широкая река, поток был несильный, вода серо-зеленая. На другой стороне виднелись низенькие многоствольные деревья с желтыми плодами и коричневой листвой. Теоретически съедобные, которые Андрей назвал неизученными.

Оставалось малое — перебраться на другой берег.