Рионада

Глава 24 Расколоться и собраться

Пока Настя восхищенно рассматривала красоту и радовалась, Андрей размышлял о странных словах Трехликой. «Пойдешь туда, не знаешь куда. Найдешь то, не знаю что». Это оно: то, не знаю что? Как понять?

Они нашли укрытие. Места хватало, что в высоту — Андрей не доставал до «потолка», что в длину и ширину. Здесь не нужно прижиматься друг к другу, чтобы поместиться и согреться.

Им было тепло, сухо, спокойно и красиво. Безумно красиво, если быть честным с собой. Воздух в норме из-за практически замкнутой экосистемы: растения, похожие на грибы, выделяли кислород, и он копился никем не потребляемый. Природная купель, с водой гидрокарбонатно-сульфатно-хлоридно-натриевого состава искрилась, бликуя светом флуоресцентных растений. При дотошном рассмотрении не выявлено никаких опасных организмов. Источник бил из-под земли едва-едва, а сама природа сложила подобие каменной ванны для полезных процедур. Температура около сорока градусов по цельсию. Помнится, они шутили про санаторий, вот оздоровительнее некуда. Можно помыться, расслабиться, укрепить подорванный голодом иммунитет. Если сидя, то оба поместятся.

— Драконы нас преследуют? — задумчиво спросила Настя, расслабленно глядя на подобие ящерицы, замершей возле лаза наружу. Пяткой чертила полосы на мягком песчаном полу.

Животный мир Рионады за время путешествия слегка расширился, только вот вносить в базу не за чем: все это и не настоящее, надуманное. Придуманное демиургом. И не как будто, а взаправду, стараниями Трехликой.

У ящерки было восемь оранжевых лапок, зеленое тельце, красные шипы вдоль всего хребта и хвоста. Странная, опасная. Андрей равнодушно сканировал ее наксом.

Вселенные — игрушки в руках божества.

Где в этом место науке, где место для его ума?

— Совпадение, наверное, она точно указывала на крылатого и мехового, — ответил он наконец.

Поели в молчании. Воду разлили пока бежали к укрытию, но во фруктах было достаточно влаги. Стихия бушевала рядом и в то же время далеко. Доносились лишь раскаты.

Cвечение падало на лицо девушки, стирало красками усталость, прятало синяки под глазами и раздражение вокруг носа и рта от постоянной маски. Розовые волосы спутались, потемнели от пота и грязи, что не умаляло картины.

Андрей чувствовал, как тело наливается силой: все же нормальный воздух без маски лучше синтезированного. И сон не шел. Хотелось говорить, как в последний раз. За недолгое время он познал прелесть обычных бесед.

— Здесь очень тепло, — Настя смутившись, спустила комбинезон до пояса.

— Хочешь помыться? — махнул рукой в сторону купели. — Вода оздоровительная и должна придать энергии.

Челюсть свело от усилия звучать спокойно, яркая картинка ее купания плеснула адреналином по венам.

— Хочу, только… — она отвела глаза. — Там никто не вылезет из воды?

— Неоткуда, выход воды мелкими толчками, под нами водоносный слой и давление выбрасывает часть вот таким образом, — пояснил Андрей.

Он очистил немного про запас, чтобы не вылезать к реке в грозу. Кивнул Насте идти мыться, демонстративно отвернулся, изображая бурную деятельность по приготовлению постели и перебиранию вещей.

Шуршание костюма, сброшенные сапоги, мягкие шаги, плеск и блаженный стон. Запретил себе оборачиваться, без нужды разглаживал серебристую ткань тончайшего термоодеяла. Сегодня не нужно греться друг об друга. Жаль.

Второе можно использовать вместо простыни, завернуться… Андрей чувствовал себя слишком бодрым, пытался сосредоточиться на растениях, но слепо смотрел на сияние, отгонял мысль о Черноморе, стреляющем в него за подкаты к дочери. Мысль была одна, но выстрелы мерещились в разные места, некоторые — негуманные.

— Костюмы пока справляются с грязью, но волосы… — горестно вздохнула Настя.

— К сожалению, не могу сделать мыло, растений, содержащих сапонины, не находили.

— Плохо искали, — вздохнула Настя.

— Ты права.

Идиотизм какой-то. Он ей нравился, сама сказала. Не ему, в гипоксии, но все же. Чувство взаимно. Два человека на всей планете в экстремальных условиях…

— Мы ведь не сможем улететь, Трехликая не отпустит.

Андрей обернулся на голос. Та, о ком тихо мечтал, сидела в купели спиной к нему, разминала пальцами плечи и шею. Металл фаланг тускло блестел, отражая природные светильники их уединенной пещеры. Темнел чужеродным на фоне бледной кожи.

— Мы сможем, иначе нельзя, — ответил и верил себе. Все будет хорошо, дрон их уже нашел. Остальные подтянутся.

Как встал — не заметил.

Сел рядом:

— Позволь мне…

Настя убрала руки, слегка наклонила голову на грудь, открывая доступ. Под кожей плотные тренированные мышцы, не выпирающие, но сильно напряженные. Упруго прогибались под пальцами… Закрыл глаза, отдался осязанию.

Выступающие шейные позвонки, уплотненная кожа рядом с протезами, изящные лопатки. Надавливать и слушать тихие вздохи в ответ, чувствовать мурашки на шее, все слишком новое. Его свидания больше походили на рабочие моменты: на планерку сошлись, разошлись взаимно довольные. Обычно с такими же деловыми и занятыми, как он сам. Времени узнавать друг друга, шутить, смаковать мгновения нежности нет — пустая трата ресурса. Еще слышал разное про детей из колб, таких как он. Живое тепло отсутствовало в его первые годы жизни. Резервуар, потом няни, следом наука.

А удовольствие, вот оно, в такой малости, как размять уставшие мышцы, греться друг о друга, вместе есть и разговаривать. Простые моменты близости, не продающиеся за все деньги корпорации.

— Спасибо, достаточно, — Настин голос звучал ниже, чем обычно.

— Принесу одеяло, завернись, обсохни, — Андрей с трудом поднялся, пальцы подрагивали от желания ухватить покрепче.

Мало ли что хотел, повода не давали.

Вода была чудесная.

Отекшие лодыжки пришли в норму, ощущение чистоты поднимало настроение, а ловкие пальцы Кощеева творили невероятные вещи. Сам того не зная, он играл с самыми чувствительными местами на ее теле. Живая кожа компенсировала потерю огромного количества своей площади на руках дополнительными нервными окончаниями. Замечала давно, но когда тебя трогает кто-то другой все гораздо острее. Как в том разбитом корабле…

Они поменялись местами. Настя старалась не смотреть в сторону купели, обсохла под термоодеялом, извернувшись, натянула новый комплект белья, старое закопала в песок — разложится за несколько дней.

Как пережить эту ночь она не знала. Правильно ли истолковала невербальные сигналы? Будет фиаско, если нет. Все еще сомневаясь, вколола обезболивающее. Как пойдет…

Андрей сидел в воде, задумчиво тер пальцем губы, рассматривал растения и казался совершенно далеким. Настя достала свою кожу, надела, так привычнее. С неохотой облачилась в костюм, прислушиваясь к непогоде.

— Надеюсь, уровень реки не поднимется, — решилась прервать затянувшееся молчание. — Затопит нас еще.

— Обойдется, — сухо отозвался Андрей.

Наверное, все же показалось, напридумывала себе. Настя уткнулась в накс, изучала чертежи для плота. Выглядело несложно. Гораздо труднее плыть не умея, навыки сплава по реке не имелись. Краткая инструкция от ИИ как издевательство. Придется рассчитывать все на те же спецкостюмы, застегнутые наглухо.

Кощеев выбрался из источника, укутался в термоодеяло, лег рядом.

— Ты чего, наружу? — окинул взглядом одежду.

«Наблюдательный», невесело хмыкнула про себя Настя. Сапоги только не хотелось одевать. Ну да, обычно люди полностью оголяются, когда желают лечь с партнером, а она наоборот. Все она знала, в теории, и по наблюдениям. Что ей претило, так потеря людьми всяческой интимности, личных вещей. Все выставлялось напоказ, на витрину социального одобрения: тело, браки, разводы. Хочешь — смотри за деньги, как кто-то ест, спит, моется, транслирует в прямом эфире разговоры с партнером перед сном. Или не разговоры…

— Нет, просто привычка, — вздохнула Настя отворачиваясь.

Пусть устроится спокойно.

Долго лежали в тишине. Сон не шел, решимость тоже где-то гуляла. Только царапающее ощущение по шее не проходило. Настя осторожно перевернулась, встретила немигающий взгляд, в полумраке казавшийся черным. Он так и не оделся, лишь укрылся одеялом, рука лежала так, будто он тянулся, да на полпути остановился. Спали они до этого ближе некуда, сейчас — на расстоянии выдоха, и горизонт событий неумолимо затягивал их в бездну.

Испытуемые не сопротивлялись.

— Вся жизнь — учеба, больница, работа, — шепнула Настя. — И это все, что со мной останется, если не вырвемся с Рионады. Так хочется жить полноценно…

Как расстояние сократилось она не поняла, время пошло иначе, тягуче. Андрей вдруг оказался совсем рядом, так что дыхание смешалось, его пальцы сзади на ее шее медленно рисовали круги.

— Я не ошибаюсь? — шепнул в ее полураскрытые губы.

— Нет, — также тихо ответила она, а после они не говорили.

Осторожные пробы ласк, невесомые, как его тайные поцелуи в лоб, быстро перешли в уверенные. Настя повторяла за ним на древних инстинктах, возвращая каждое движение языка, прикосновение губ. Андрей доминировал, и ей нравилось идти за ним, хоть кто-то должен ведь знать на практике, что делать.

Происходящее снаружи не имело значения. Иногда от вибраций сыпалось сверху, они не замечали. В этом осколке недоброжелательного мира рождалось нечто новое для двоих.

Они целовались, пока не опухли губы, пока не иссякли последние мысли, будто впадали в транс, готовились к анабиозу.

Поклонение телу сместилось ниже.

Настя не знала, что может быть так сладко от движения языка вдоль шеи, что мочки ушей тоже чувствительны. Их пальцы переплелись, дыхание сбивалось. Смущение ушло: в полумраке не видно ее шрамов, а кожа на протезах сливалась с ее собственной, иллюзия полноценности. Ее устраивало. Настя хотела чувствовать как и он, где трогала бесполезными руками, там повторяла языком. В ушах стучал пульс, забивая гром снаружи, Андрей дышал сквозь зубы, напряженные мышцы его рук чуть дрожали.

Горизонт событий затянул глубже, где-то за ним осталась сброшенная одежда и остатки неуверенности. Под внимательными, чуть властными и собственническими ласками таяло тело, и Настя точно знала — все как надо, правильно. С тем человеком.

Он же прокладывал на ней горячие тропинки губами, в местах, не тронутых скальпелями, виртуозно играл подушечками пальцев на самых концентрированных нервных точках. В уютном мирке на двоих никто не стеснялся звуков, помимо воли рвавшихся изнутри. Они говорили на языке желания, без слов, на интонациях и вздохах; на трении кожи и скольжении…

Мир за пределами вздрагивал, небо раскалывалось молниями, и они раскололись от удовольствия, поделив на двоих вдох-выдох.

А затем собрались из расколотых кусочков новыми, подарив друг другу частичку себя.

Дорогие читатели! Рионада вернется в январе. Хотела закончить до НГ, но немного не дотянула. Буду рада вашим комментариям, они дают мотивацию работать. Хороших вам праздников!