Рионада

Глава 19 Оптимист Кощеев

Проблем было много, и во главе стояли пища и вода.

Андрей анализировал обстановку, старался выжать все из ставшего слепым и глухим накса. По крайней мере, в компьютере хранились записи исследований, среди которых были лекарственные свойства растений и множество других разрозненных наблюдений. Из-за жары и невероятности происходивших вещей его мозг будто вынули и поместили в банку с раствором, острота мышления пропала. Сухое першащее горло и непривычный запах пота делал настроение еще более гадостным. Они шли долго, словно век прошел с тех пор, как покинули лагерь. Джунгли душили своими объятиями, ветви хватали, корни цеплялись за ноги. Воздух густой, влажный, тяжелый, будто в легкие, несмотря на кислородную маску, закачивали вязкий сироп.

— Нам нужно остановиться, — подала голос молчавшая несколько километров Настя. — Я могу идти долго, а ты уже качаешься. И нужно кое-что посмотреть в базе данных, вспомнила одно растение…

— Мой мозг превратился в танцующий желейный десерт с Кайи, — посетовал Андрей.

Он прислонился к дереву и взглянул на девушку. Ее лицо было нездорово красным, розовые волосы липли к щекам и шее. Она давно спустила верх костюма, завязала рукава вокруг талии, чтобы не болтались. Майка насквозь промокла от пота. Накс первое время подавал один сигнал тревоги за другим, возможность принимать телеметрию с их спецкостюмов не пропала, Андрей был вынужден ее отключить.

— Понимаю, — Настя уселась на землю, среди опавших листьев, вьюнков и мелких цветов. Впрочем, подстилки было настолько много, что самой земли и не видно. — Пока солнце так высоко — слишком жарко, нужно осмотреться и кое-что найти. Не запомнила название, но оно ядовитое, лиана.

— Артемия?

— Нет, но похожая. Я несколько раз заглядывала в справочник, еще на базе.

— И что с той лианой не так?

— В ее сердцевине запасы воды.

— Это Асура воинственная. Ты наблюдательна, — уважительно кивнул Андрей, и они вдвоем принялись листать каталог.

— Вот! — обрадовалась Настя, указывая на изображение.

— Я же ботанику люблю больше остального, пока шли, думал о ней. Есть нюанс: прикоснуться невозможно. Не сорвать. Если найдем, то попробую, конечно, сделать защиту для рук…

Толстая лиана коричневого цвета, довольно твердая, снаружи покрыта тончайшими иглами с кислотой. Не убьет, но ожоги обеспечит, и росли иголки чересчур густо, чтобы брать руками. Но внутри мякоть и вода. Чистая вода, обычная Н2О.

— Это тебе невозможно, — Настя принялась спокойно снимать оболочку протезов, а закончив, убрала в рюкзак к вещам. — Я могу взяться за что угодно, не хочу повредить кожу — она дорого стоит.

Об этом он не подумал.

— Набросаем план добычи ресурсов, — Андрей с восхищением смотрел на ее протезы. Пальцы ловкие, быстрые, невероятно сильные. Настя заметила его взгляд, но промолчала.

Они некоторое время обсуждали возможности джунглей. Искать лиану, желтые плоды, ранее виденные, обращать внимание на все новое. Можно было поймать гепари, они снаружи ядовиты и тоже запасали воду внутри себя, в этом случае пригодились бы железные настины руки. Необходимость охоты вызвала недолгую дискуссию, Андрею удалось привести аргументы о поддержании энергии и жизни. Не себя же им есть. Четыре батончика не спасут положение в походе. Печально, что экспедиции на Рионаду были малочисленны и кратковременны, изучить питательную пользу растений в достаточной мере не удалось. Они могли идти по съедобным корешкам и не знать об этом, а копать и анализировать каждую травинку — потеря драгоценного времени, уж лучше действительно охотиться. Пусть и гадко от одной мысли.

— Печально признавать, но как стемнеет нам предстоит обезопаситься от животных. И я еще не придумал, как сделать, — вздохнул Андрей, и они пошли дальше, внимательно глядя по сторонам.

Солнечные лучи протискивались сквозь плотный свод леса, оставляя под ногами причудливые узоры света и тени. Воздух, густой и влажный, обвивал тело тугими кольцами, сжимал грудь, будто пытаясь остановить дыхание. Пот стекал струйками по коже, делал её мокрой, словно второй слой одежды, пропитанный влагой, который хотелось содрать и выбросить. Андрей бесконечно чесался, маска будто врастала в лицо. Оборачивался: Настя не отставала, использовала палку для обороны как упор.

Хотелось вернуться в палатку и снова лежать рядом с ней в тишине не смыкая глаз, слышать, как дыхание девушки выравнивается, испытывать гамму новых эмоций.

Что делать, когда запутался в химических посланиях, путешествующих по твоей лимбической системе? Андрей мысленно хмыкнул, представив сканирование своего мозга прямо в этот момент: должно быть, сияет как космопорт в загруженный день.

Тем временем окружающие звуки играли увертюру перед спектаклем одиночества и тревоги: шёпот ветра среди листьев, звонкие крики левитов, бесконечное шуршание ног создавали странный ритм. Один раз они прервались резким криком граймса. Земля была коварной, покрытой прелыми листьями и торчащими скользкими корнями, каждый шаг мог спровоцировать падение одним неверным движением. А падение — это травмы и порезы, что в подобном климате равно самоубийству. Загниют на раз-два.

Поразительно, но окружающая влажность совершенно не притупляла жажду, реальность оставалась суровой: тело слабело, сознание мутнело, каждая потерянная капля пота казалась маленькой смертью. Движения давались все труднее, пока лес не начал сливаться в одно огромное пятно с разводами зеленого, желтого и коричневого. Губы потрескались, кожа нещадно зудела от собственной соли. Ноги гудели, и система микроклимата в обуви — единственное, что спасало, так бы давно стер до костей.

— Вот тебе и санаторное лечение, — невесело рассмеялась Настя.

— Но я так и не понял, почему двигатель был опустошен, — невпопад отозвался Андрей, выхватив одну из бродячих мыслей.

— Замри! — вдруг вскрикнула Настя.

Пришлось остановиться в нелепой позе, едва удерживая центр тяжести, чтобы не упасть лицом в прелую листву. Андрей с трудом обернулся, послав Насте вопросительный взгляд. Она прикоснулась к уху.

Первая мысль: коптеры, дроны с «Морока». Но нет… Среди шелеста листвы слышался другой: падение воды с небольшой высоты.

Потеряв всякую осторожность, они побежали на звук. Деревья расступились, показали уютный уголок. Среди густой зелени появился узкий просвет, манивший прохладой и свежестью. Водопадик, низвергающийся прозрачной струйкой с большого камня, высотой пару метров. Вода сверкала на солнце, отскакивала от выступавших частей камня, искрилась мириадами бриллиантов, отражалась в зеркальной поверхности небольшого пруда внизу.

— Повезло! — Настя упала рядом с водой.

— Подожди, надо проверить, — Андрей, с трудом сглатывал. Быстро достал анализатор и застонал, увидев показатели. — Трупный яд.

— Да, везения на эту планету не завезли, — Настя с тоской посмотрела на воду. Пить хотелось нещадно.

— Я заберусь наверх, проверю, может источник заражения можно убрать или обойти, — им срочно нужны хорошие новости.

— А я тут осмотрюсь.

Андрей вскарабкался наверх хватаясь за выступы камня, вот и рост пригодился: длинные руки-ноги бывают преимуществом.

Камень оказался удобным. Рядом с ним росло дерево и можно было спокойно забраться на толстые ветви. Пара глотков чистой воды — и он вновь готов покорять вершины.

Труп граймса нашелся в нескольких десятках шагов и действительно лежал прямо в ручье, среди склизких камней. Крупная особь, полностью лишенная внутренних органов, кто-то выгрыз живот, оставив изломанную тушу. Мяса на этих летунах почти не было, они были крупными, но с легкими костями и малой массой. Крылья в рост Андрея безвольно лежали по сторонам, лапы казались покрытыми серой шерстью палками, неприглядно торчали прорвавшие плоть кости. Этого граймса ранили в небе, он упал с большой высоты и весь переломался. Жрали его уже на земле.

Андрей задрал голову, посмотрел на небо. Деревья расступались над камнем, который, очевидно, был частью массивной, ушедшей в землю структуры. Пообедал граймсом не его сородич, а другой хищник. Единственный, кто приходил на ум — трехголовый дракон, описанный отцом. На этой клятой планете слишком много троек и символизма, Андрей уже был готов уверовать в цифры как крылатый ствеллар с тремя рогами при дворе Трехликой Матери… Чушь какая. Странно, что спутников Рионады всего два, недобор.

Зеленый оттенок небес настораживающе темнел, после духоты вероятна гроза, а у них нет прогноза погоды. ИИ молчал. Наверняка он их ищет. Компьютер умный, придумает что-то, надо только поймать сигналы.

Андрей брезгливо потянул за крыло, убрал тушу с ручейка, а сам прошел выше по течению, зачерпнул воду в анализатор и благодарно выдохнул — чисто. Настолько, что им не нужен их очиститель.

— Насть! — крикнул он. — Сможешь подняться?

— Скалолазание — часть тренировок папы, — раздалось снизу.

Вскоре Настя уже сидела рядом, зачерпывала воду и пила, пила. Никогда в жизни вода не была настолько вкусной, как в те минуты, рядом с трупом граймса посреди непролазных джунглей.

Вонь от разлагающегося тела стояла неприличная.

Настя сняла маску подышать и пожалела об этом, а потом пожалел и Андрей. Они в изнеможении сидели возле воды и были наполнены ею до состояния бульк-бульк. Кружилась голова, и она не понимала, от радости это или нехватки кислорода. Наверняка у Андрея нашелся бы заумный ответ на вопрос, потому она не собиралась его задавать. Чаще всего он включает разум там, где место только чувствам.

— Я думаю, нам стоит здесь отдохнуть и подумать, как переночевать, как набрать воды про запас, — сказала Настя. — Мы даже не знаем толком, куда идем.

— Согласен.

Она спустилась с камня, Андрей же, наоборот, поднялся выше. Лазанье по деревьям становилось его новым хобби.

Настя осмотрелась и решила действовать небольшими шажками. Опыта не было и оставалось уповать на логику. Важно выбрать правильное место для постройки укрытия. Насколько возможно обошла камень с ядовитым водопадом и присмотрела уголок, как раз под деревом, на котором играл в обезьяну Андрей. Между стволом и камнем было метра полтора, но в камне был выступ, достаточно широкий для сидящего человека. Если… Настя задумчиво осмотрела место, свою утреннюю палку и поставила ее в упор между камнем и стволом: основа для крыши была готова. Усталость отступила место воодушевлению и какой-то детской радости от постройки укрытия из одеял и стульев.

Срезала лазерным ножом или просто обламывала нижние ветки, на них были самые большие листья, способные внахлест защитить от дождя. Андрей что-то крикнул с дерева, но расслышать не удалось. И пока он спускался, она закончила одну стенку укрытия. Получалось неплохо.

— Я знаю, где мы! — Андрей спрыгнул с нижней ветви, огляделся: — Вот это да, молодец!

— И где мы?

— Смотри.

Накс поймал кратковременный сигнал и сумел привязаться к местности. К сожалению, это было все. С корабля ничего не поступило. Они, в общем, шли правильно, только далеко, очень далеко. Если идти в обратную сторону, то придут к океану через сутки. База находилась ближе к материковой части полуострова. Их нынешней скоростью придут через двадцать дней, и это в идеальных условиях.

Примерно в четырех часах ходьбы дальше была река, очертания которой Андрей утром заподозрил по рисунку крон. Значит, у них появится вода, если и там кто-то не сдох в русле.

— Поди туда, не знаю куда. Как же! — Андрей приободрился, и Насте тоже хотелось улыбаться.

— А за нами еще подручные богини идут или пойдут. Зачем?

Ответа не было. Узнают на своей шкуре.

Андрей выслушал соображения по поводу ниши в камне, там можно было и маленький костерок попробовать развести, перехватил инициативу, собирал сухое под деревьями, выстлал «пол». Одно термоодеяло можно было постелить под себя, а вторым укрыться.

— Только будет тесно, — осторожно сказал Андрей. — Но мы сбережем тепло.

Настя почувствовала, что краснеет и отвернулась. Они грязные, в притирку к друг другу… Не пойдет.

— Нужно во что-то собрать воду…

— Огонь сложно развести… — одновременно сказали они и замолчали.

Настя вздохнула:

— Могу вырезать из дерева что-то вроде сосуда, — лазерный нож справится с работой. — Проблема будет не расплескать. Но река недалеко.

— Попробуй. Думаю, будет новый дождь и кто знает, что с нашим ручьем случится после осадков.

Они съели по батончику, уставшие организмы даже не заметили подачки. Настя криво-косо вырезала из ствола дерева куб и принялась за углубление. Лазерный нож тут же прижигал, дымило, древесина чернела. Андрей сказал, что она истекает смолой, а та горючая, но само дерево сырое и жечь его невозможно в условиях общей влаги и малого количества кислорода. Вокруг стоянки едва нашлось немного сухого истопного материала.

— Поэтому я не видел на спутниках выгоревших участков леса, — пояснил Андрей. — А жаль, без огня плохо.

Они вспомнили, с каким трудом Каз поддерживал костерок, буквально дежурил возле него и решили попробовать. Пока Андрей достраивал укрытие, Настя насобирала еще плюшевика, радуясь его повсеместности…

Если прошлые ночи проводили в палатке и не замечали перепады температур, то на этот раз прочувствовали все.

Уже в сумерках кое-как обтерлись водой с того места, где пили — пруд еще долго будет заразен — становилось прохладно, причем резко. Насте удалось приспособить очищающие салфетки для головы, но что делать, когда они закончатся? Набрала в самодельную емкость воды про запас. Впредь она будет ценить ресурсы и жизнь на полном обеспечении, где не нужно добывать.

— Почему животных так мало? — спросила Настя, когда они с трудом уместились в своем маленьком убежище.

Андрею удалось развести крошечный очаг в углублении камня, и он прогревал воздух, пусть и немного. Они сами сидели к нему ногами, прислонившись к дереву, очень близки и хотелось как-то сгладить неловкость. Разговоры вполне подходили.

— Исходя из новых полученных данных, предположу, что Трехликой достаточно, — Андрей подкинул в костерок очередную порцию плюшевика, он немного дымил и глаза пощипывало. Тепло сейчас было важнее неудобств, а маски справлялись с очисткой воздуха. Но желание снять с себя одежду и обувь, дать телу отдохнуть покалывало в пальцах ног…

— Каз сказал, что он на полуострове самый опасный, — рассуждала Настя, стараясь не обращать внимания ни на желания, ни на то, что ее голова фактически пристроилась к Андрею на плечо.

— Самый опасный здесь не он, а божество и Морок. Его андроидное тело поразительно крепкое.

— Нам это хорошо, что здесь ни змей, ни насекомых.

— Растения, как ты могла заметить, достаточно убийственны, — последовал смешок, утонувший в раскате грома. — А наша неопытность еще хуже.

Плотно уложенная листва импровизированных стен должна защитить от воды. По идее. Они не были уверены ни в чем.

— Вот трещотник хищник, но кого он ест? — нашла новое белое пятно Настя.

— Мелких подземных животных, — Андрей показал ей существо похожее на крысу, но без хвоста и глаз. — Они роют землю, добывают и не гнушаются падалью. Агрессивны, пытались нападать на экспедиции, возможно что-то еще, но мы упираемся в недостаточные исследования. Да и неважны они больше.

Андрей что-то искал в настройках накса, Настя слушала грохот в небе. Не такой зубодробительный, как первая гроза в том разбитом корабле, но достаточный. Стука капель было неслышно и их укрытие казалось даже уютным. Теплая подстилка, огонек и свет от накса его освещали.

— Я настроил на определение всех сердцебиений в округе, если станет больше двух, то есть нас, подаст сигнал, — Андрей вздохнул: — Это все, что я могу сделать.

Он задумчиво рассматривал карту. Между раскатами грома так же громко урчали их животы.

— Хорошо не нужно ориентироваться по звездам, а я уже собирался, — невесело хмыкнул Кощеев. — Знаешь Полярную звезду, которую видно на Земле?

— Да.

— Похожая есть и здесь. В этом полушарии виден сверхгигант спектрального класса F7, Миозина. Всегда над «Фронтиром».

Запасы плюшевика заканчивались.

Настя давно хотела спать и не могла, тело налилось жуткой тяжестью, мышцы подрагивали. Ощущения были схожи с давлением в подводных городах Земли. Прокручивая прошедшие дни, Настя понимала, что привыкла к местной гравитации, уже не подпрыгивала и не ловила себя в полете. И все же поход был тяжелым.

— У тебя была красивая мама, — тихо сказал Андрей между раскатами.

Настя зажмурилась: вот и подошли к болезненным темам.

— А твой отец интересный был, умный, полон загадок, как наш Морок.

— Интеллект определяется качеством того, что делаешь, — мрачно отозвался Андрей. — Отец… огорчает.

— А мой папа говорит, что на каком-то этапе жизни родители и наставники должны разочаровывать, чтобы могли стать лучше них, — в глазах защипало, очень хотелось оказаться сейчас с папой, и спрятаться в его объятии от проблем.

— Мне нравится твой отец по рассказам, хочу с ним встретиться, — Андрей кинул в огонек последний комочек плюшевика. — Когда выберемся.

Оптимист Кощеев?

Действительно, странная планета.