Слишком хорошая

24

Макс

Он дурак всё-таки. Впрочем, что в этом нового? Сколько Карелин помнил себя с момента знакомства с Наташей — в её присутствии у него всегда слегка ехала крыша.

Или не слегка.

Вот и сейчас — мало того, что повёз её в офисной одежде, без куртки и зимних сапог, в ресторан, к которому нужно было пусть недолго, но идти по парковке — а на улице не май месяц! — так ещё и сказал: «Идиот влюблённый». Удивительно, как она эту фразу не заметила. Или заметила, но решила не уточнять? Не поняла, про что он говорил?

Но как можно было не понять?! Вроде бы всё очевидно.

Карелин покосился на Наташино невозмутимое лицо — она смотрела себе под ноги, осторожно обходя снежные и грязевые сюрпризы на асфальте, и явно не думала ни о какой любви. И спрашивать её, что она заметила сейчас в словах Макса, а что нет, точно бессмысленно, не скажет она правду.

Да нужна ли ему эта правда?

Карелин и сам не знал, что ему нужно, а что нет. Для чего он вообще всё это затеял? Почему не пошёл в столовую, а увёз Наташу прочь из офиса? Чёрт его знает.

Конкретной цели точно не было — было только умопомрачение. И если Эдуард о нём узнает, по голове не погладит — обещание Карелина не трогать Наташу, точнее «не строить из себя ловеласа», начальство отлично помнит. И ведь одиннадцать лет Макс держал слово, но сегодня всё покатилось в бездну.

— Что ж так холодно, — неожиданно простонала Касаткина, поводя плечами в одной только белой блузке — даже пиджак остался в офисе. Нет, Макс точно тот ещё придурок!

Сняв с себя пиджак, Карелин накинул его Наташе на плечи, и она покосилась на этот пиджак, изумлённо вытаращив глаза.

— Ну, ты же мёрзнешь, — сказал Макс, старательно строя невозмутимый вид. — Сейчас войдём — и отдашь.

— Да тут до двери д-д-десять шагов осталось, — ответила Наташа, отчётливо стуча зубами.

— Ну согреешься ты тоже не сразу. Да, похолодало сегодня… А мы с тобой одеты явно не по погоде.

— Я одета п-по погод-де, — вновь задрожала его спутница. — Но кое-кто со своим экс-с-с… с-с-с…

— Что-что? — хмыкнул Макс. Ему тоже было холодно, но не до такой степени — зубы пока не стучали. — Со своим «экс»? Эксклюзивом, наверное?

— Г-г-гы, — издала Наташа странный звук — наполовину смеющийся, наполовину замерзающий. — Я им-мела в в-виду экс-с-спромт!

— Ах, экспромт. А я уж решил, что настолько эксклюзивен…

— Ага, д-до дрожи, — пошутила Касаткина, и в этот момент они наконец дошли до двери ресторана.

Впрочем, толку от этого всё равно не было — на двери висело распечатанное объявление: «Сегодня по техническим причинам начинаем работать в 18.00. Просим прощения за неудобства!»

— Твою ж-ж-ж… — схватился за голову Макс, а Наташа, засмеявшись, предположила:

— Жёлудь? Жук? Женьшень?

— Жабаскрипт, — выдохнул Карелин, и Наташа сложилась пополам от хохота.

Из её рта вырвалось облачко пара, и Макс, решив не тратить время на пустые препирательства с дверью, подхватил Касаткину под руку и повёл обратно к машине.