Слишком хорошая

39

Макс

Сегодня проводить время с Дианой оказалось особенно уныло. По крайней мере, поначалу, пока с Карелина ещё не сошло впечатление от прошедшего дня и общения с Наташей, было вообще почти невыносимо. Потом, после ужина и непринуждённой беседы — Диана была мастером говорить ни о чём и не грузить мозг, — Макс немного расслабился, но всё равно тоска не отступала.

Хотя тосковать-то причин вроде нет. Всё хорошо. Он здоров, у него есть красивая и милая девушка, куча денег, отличная квартира и загородный дом, любимая работа. Что тосковать-то?

Вот кстати, насчёт любимой работы…

Телефон зазвонил, когда Макс заканчивал ужинать и думал о том, не стоит ли всё-таки отвезти Диану к ней домой. Карелин посмотрел на экран и с облегчением выдохнул.

Звонил Эдуард.

— Да, Эд?

Диана, услышав это обращение к собеседнику, расплылась в довольной улыбке. За сестру она действительно переживала.

— Привет, Макс, — раздался в трубке усталый голос Акопяна-младшего. — Знал бы ты, как я задолбался.

— Представляю.

— Почти сутки мы в аэропорту без связи сидели, — проворчал Эдуард. — Хотел на Новый год куда-нибудь полететь с Алисой, но теперь передумал — ну к чёрту эти поездочки, сплошная нервотрёпка. Вы как, потеряли меня? Ничего срочного в офисе?

Макс вкратце обрисовал ситуацию, рассказал про Наташин звонок домработнице, и Эдуард довольно хмыкнул:

— Молодец, догадалась. Хорошо, что родителей тревожить не стали, а то я боялся: трезвонить им начнёте, переполошите. Тогда до завтра. Ты, кстати, в курсе, что у нас с тобой совещание в девять?

— Так рабочий день с десяти.

— В другое время не влезло.

Эдуард отключился, и Макс тут же полез в расписание, которое для него делала секретарь. Точно — совещание начиналось в девять. И ведь Ольга Тимофеевна наверняка говорила, но он, думая совсем не о работе, попросту забыл.

— Хорошо, что ничего не случилось, — рассуждала между тем Диана. — Но смотри: Эдуард позвонил тебе, хотя ты всего лишь подчинённый, а Алиса мне — нет, хотя я её сестра.

— Она же знает, что я тебе передам, — пробормотал Карелин. Он в целом был согласен с Дианой — ситуация не совсем нормальная, но что уж теперь? Ныть по этому поводу бесполезно. С Наташей тоже так: ныть бесполезно, надо либо действовать, либо сидеть и молчать.

Действовать… Действовать… Да как? Впрочем, прежде чем думать о действиях, сначала хорошо бы всё-таки решить: а нужно ли?

«Ты же сам не хотел заводить семью, — билась в глубине черепа навязчивая застарелая мысль. — Сам отказался от всего. А с Наташей иначе нельзя, только всерьёз и надолго. Но ты же не хочешь…»

Не хочет? Вроде бы да. Или нет?

— Макс, Макс! — услышал он неожиданно весёлый голос Дианы и посмотрел на девушку слегка расфокусированно, не до конца отойдя от собственных рассуждений. — Так мы едем? К тебе или?..

Да, точно. Поужинали, надо отправляться домой.

— Ко мне, — решил Карелин, поняв, что ему попросту неохота сегодня кружить по городу.

40

Макс

В машине Диана молчала, слушая негромкую инструментальную музыку и прикрыв глаза, и Макс был предоставлен самому себе. Так бывало часто, если они ехали к нему домой поздно вечером — Диана не навязывалась с разговорами. Идеальное поведение женщины, которая умеет молчать.

Однако любовь не имеет к идеальности никакого отношения.

Его маму звали Людмилой. Простое имя, которым сейчас никто не называет детей, всем подавай что-то вычурное — вон хоть то же «Диана». А Макс любил имена попроще, чтобы от них веяло не куртуазностью, а чем-то родным, настоящим. Как обычно смеялась его мама: «Шелестят листвой дубы Лукоморья».

Она была учительницей русского языка и литературы. Отца Макс почти не помнил — остались только фотографии. Он погиб, когда Максу было пять, а Янке — год. Смерть была абсолютно нелепой — поскользнулся на льду зимой, упал и ударился головой о железный забор. Сразу насмерть.

На дворе стояли тяжёлые годы, и мама Макса сделала всё, чтобы поднять их с Янкой. Но денег всегда не хватало, причём настолько, что сестра даже донашивала за Максом его одежду и обувь. Не всю, конечно, но которую могла — донашивала. И тем не менее…

Да, тем не менее Карелин считал своё детство счастливым. Потому что счастье — это не про деньги всё же. Конечно, не про них — теперь он, обладая воистину большим капиталом, знал это в точности. Деньги имитируют счастье, но ни в коей мере им не являются. И тогда, в далёком детстве, когда мама жарила на кухне котлеты почти из одного хлеба, а на Новый год у них с Янкой был один сладкий подарок на двоих, — он был счастлив. Счастлив, потому что у него были родные и близкие люди, которых он всей душой любил. И ради которых был готов на всё.

Мама так и не вышла замуж. Однажды, когда Макс уже вырос, он спросил её почему, и она честно ответила, что не встретила мужчину, которого смогла бы даже сравнить с его отцом — не то что полюбить. «Лучше быть одной, чем вместе с кем попало, — заключила она с улыбкой. — Хотя я и не одна. У меня есть вы с Яной».

Он учился на третьем курсе, а Яна заканчивала школу, когда у мамы вдруг заболел вечером живот. Она, улыбаясь как обычно, сказала, что всё ерунда, выпила таблетку, ушла в свою комнату… И лишь утром, глядя на её белое лицо, Макс понял, что никакой ерунды не было — а она просто терпела всю ночь. Терпела, чтобы не тревожить их с Яной.

Потом её госпитализировали. И не успел он опомниться, как позвонили из больницы и сообщили, что мама скончалась. Перитонит.

Макс тогда едва чуть не умер сам от боли и горя. Совсем ничего не соображал, всё делал автоматически, не анализируя, не понимая, не принимая происходящее. Он даже похороны почти не запомнил — вокруг всё расплывалось от невыплаканных слёз, и всё, что осталось в памяти о том дне, — несчастное, осунувшееся лицо сестры.

Его Янки. Его любимой, замечательной сестрёнки, которая должна была получить золотую медаль, но так и не получила.

Пока Макс задыхался от горя из-за ухода мамы, Янка начала гулять по вечерам и даже ночам. Он не обращал внимания, ему не было до этого дела. Искренне считал сестру уже взрослой…

В итоге Яна связалась с плохой компанией и однажды просто не пришла домой.

Её нашли через неделю, когда Максу казалось, что он оказался в аду. Но легче не стало — её нашли не живую. И убийц вскоре арестовали, и потом посадили надолго, но это было уже неважно.

Почему он не вызвал маме скорую с вечера? Если бы Макс не пошёл спать в тот день, она, возможно, была бы жива.

Почему он не следил за сестрой, бросил её на произвол судьбы? Яна была совсем ребёнком, она тоже страдала. А Макс, погрузившись в собственное горе, совсем ни о ком не думал.

Если бы он не забыл о сестре, она была бы жива.

Как же он жалел! До сих пор не мог вспоминать спокойно.

Стоило ли удивляться, что с тех пор Карелин абсолютно не желал заводить семью? Деньги отлично симулировали счастье, а любить и терять Макс больше не хотел.

Ему хватило.