Слишком хорошая

102

Наташа

Удивительно, но Влад сдержал слово и руки в тот вечер не распускал. По крайней мере пока они ехали в Большой, а затем смотрели балет с очень удачных мест в зрительном зале, её спутник вёл себя как примерный мальчик. И Наташа даже почти забыла о его существовании, полностью погрузившись в происходящее на сцене.

Она всегда не любила балет. Если его показывали по телевизору, Наташа не могла выдержать и пяти минут — начинала скучать и засыпать. Но она ни разу в жизни — до сегодняшнего вечера, разумеется, — не смотрела балет из зрительного зала, а не по телевизору, поэтому не представляла, что так он смотрится совсем иначе.

Примерно как любоваться на прекрасную бабочку, летающую над поляной, когда до этого ты видел её же за стеклом, пришпиленную булавкой к стенду с названием.

Живое и мёртвое.

И Наташа почувствовала себя зачарованной. Всем — и танцами, и музыкой, и декорациями, и костюмами, и какой-то особенной атмосферой мрачноватой волшебности, присущей сказке Гофмана. Новогоднее настроение у неё не появилось, но определённо что-то волшебное в воздухе Наташа почувствовала. Хотя подозревала, что дело в огромном количестве талантов, заключённых в одном произведении — таланты и автора, и композитора, и дирижёра, и артистов, и костюмеров, и многих других людей создавали такую невероятную магию, что не проникнуться ею было невозможно.

И спустя два часа Наташа выходила из зала с лёгкой улыбкой на лице. Не зря всё-таки пошла!

— Понравилось, — заключил Влад довольным тоном, и Наташа кивнула. — Я рад. Надеюсь, подвезти тебя до дома ты мне позволишь? Или опять сбежишь?

Сбегать после того, как тебе подарили сказку, было всё-таки некрасиво, поэтому Наташа ответила:

— Позволю. — И на всякий случай добавила: — Только руки держи при себе!

— Ну, куртку-то можно тебе помочь надеть? — засмеялся Влад, ничуть не обидевшись.

— Куртку — можно.

А чуть позже, когда они мчались по заснеженному проспекту, Влад предложил, покосившись на Наташу, которая благодушно молчала, переваривая собственные впечатления от спектакля:

— А поехали ко мне в гости? Руки буду держать при себе.

Наташа улыбнулась.

— Мне не восемнадцать лет всё же. Я не верю. Поначалу, может, и будешь, а потом…

— В любом случае ты останешься довольна, — вывернулся Влад. — Честное слово. Даже гарантия.

— Письменная?

— Ну, могу дать и письменную.

Она колебалась, за что сейчас почти ненавидела саму себя.

— Нет, Влад. Если я поеду с тобой, это будет выглядеть так, словно я расплачиваюсь телом за билет в Большой театр.

— Ерунда, я так думать не стану.

— Зато моё подсознание — очень даже станет. Поэтому…

— Я понял. Давай тогда завтра ко мне в гости? Могу заехать за тобой вечером, переночуешь у меня, а утром отвезу домой.

Наташа озадаченно потёрла лоб. Вот же змей-искуситель!

— Не пойму: почему ты уверен, что я в постели умею что-то особенное? — протянула она насмешливо. — Честное слово, не умею. В букву «зю» не сворачиваюсь, в узел не завязываюсь, на голове не стою. И анальным сексом не занимаюсь.

— Какие интересные подробности, — хмыкнул Влад, ничуть не смутившись. — А давай выясним, что ещё ты не делаешь? Экспериментальным способом.

Невозможный парень. Интересно, она могла бы в него влюбиться, будь лет на пятнадцать помоложе?

До встречи с Максом — наверное, могла бы.

— Ты на вопрос не ответил.

— На какой?

— Почему ты уверен, будто я умею что-то особенное?

— Я не уверен, но хочу выяснить. И вообще — может, дело не в тебе, а во мне? Это я умею нечто особенное. — Голос Влада стал вкрадчивым. — Гарантирую.

— Ты гарантиями не разбрасывайся.

— А я и не разбрасываюсь. Мои гарантии только для тебя, Наташ. Подумай, пожалуйста. Я завтра утром напишу, узнаю твой ответ.

— Напишешь? У тебя есть мой номер?

— Конечно, есть — Эдуард дал.

— Точно…

Они наконец добрались до её дома, и Наташа ничуть не удивилась, когда Влад на прощание легко поцеловал её, показательно подняв ладони — мол, видишь, руки держу при себе, как и обещал. И от одного этого краткого поцелуя гормоны будто взбесились — сразу захотелось, чтобы Влад этими самыми руками всё-таки что-нибудь потрогал.

Однако рациональное начало в Наташе было сильнее, и она, попрощавшись с Владом строгим тоном злобной училки, вышла из машины.