Слишком хорошая

31

Макс

Диана, конечно, молчала, но Макс ощущал, что ей очень хочется что-нибудь сказать. Естественное дело, всё-таки она человек, и чувство собственного достоинства у неё в наличии, несмотря на прошлую своеобразную работу. Уж слишком много странностей накопилось — то Макс на колени не её сажает, то обедать ходит без неё, теперь вот зачем-то обратил внимание на самочувствие личной помощницы Эдуарда. Хотя, будь Карелин на месте Дианы, он бы даже спрашивать не стал — и так всё понятно. Особенно если в глаза ему посмотреть. «Глаза не лгут», — говорила его мама, и Макс каждый раз, когда смотрел на Наташу, чувствовал себя прожектором. Глупо, наверное, но ему казалось, что из его глаз на Касаткину льётся свет. И зажмуриваться не так чтобы очень помогало — веки вообще ненадёжная защита. Уж точно от мыслей и чувств, живущих в сердце вопреки всему, не помогают.

Макс знал, что у него железная воля. Да что там железная — титановая! Он был способен на многое, он достиг таких высот, о которых большинство даже не мечтают. Но при этом, как ни старался, Наташу из головы выбросить не мог.

И Диана если пока ещё не поняла этого, то очень скоро поймёт. Не дура.

— Где сегодня хочешь поужинать? — поинтересовался Карелин у спутницы, садясь в машину. Диана поправила шубку, выпрямляясь, изящно повела головой, будто у неё слегка затекла шея после долгого сидения за компьютером, и вздохнула.

— Не знаю. Всё равно. Настроение не очень, так что я готова на любой вариант.

Макс улыбнулся уголками губ — да, прямо о своём недовольстве Диана сказать не решалась, хоть так выразила неодобрение его поведением. Заботливый мужчина в этот момент должен спросить, почему настроение не очень, и Карелин решил поиграть в предложенную Дианой игру. Он, в отличие от неё, откровенных разговоров не боялся.

— В чём причина плохого настроения? — спросил, заводя машину. Невольно вспомнил, как несколько часов назад точно так же заводил её, но рядом сидела вовсе не Диана.

— Причин несколько. Во-первых, волнуюсь за Алису, — ответила девушка, и Карелин безумно удивился. — Во-вторых… я сегодня тебя ревновала, честно признаюсь. Ты же любишь честность, правда?

— Так, ревность подождёт, — пробормотал Макс, кинув на напряжённую Диану краткий взгляд. — Сначала разберёмся с твоей сестрой. Она тебе ничего не написала?

— Нет. Глухо, как в танке. Появилась в сети на полчаса, я пыталась ей набрать, но Алиса не отвечала, а потом опять куда-то провалилась.

— В самолёт она «провалилась». Они с Эдуардом в Казани застряли, там связь глушили. Должны были уже прилететь, кстати. Так что, думаю, скоро Алиса тебе наберёт.

— Ясно, — усмехнулась Диана печально, несколько мгновений помолчав. — Раньше такое было невозможно. Но с тех пор, как Алиса выяснила про Дениса… Я чувствую её холодность. Так жаль, ты бы знал! И бессилие раздражает ужасно. Мне бы хотелось исправить всё, но невозможно, и это бесит.

Да, Максу было знакомо подобное чувство.

Он столько всего хотел бы исправить. Вот только невозможно, потому что нет в живых ни мамы, ни сестры.

— Почему невозможно, Ди? Всё возможно, пока люди живы.

— Ой, это банальность, Макс! — поморщилась девушка. — Ну как я исправлю ту свою подлость? Да, я тогда думала, что совершаю благо для Алисы, но в глубине души я всё-таки понимала, что никакое это не благо. Я просто завидовала и хотела доказать и себе, и сестре, что все парни одинаковые. В итоге… Знаешь, я часто думаю, что на самом деле сломала Алисе жизнь. Эдуард её жизнь починил, а я вот — сломала. И она со мной вроде общается, но без прежней теплоты.

— Слишком мало времени прошло, Ди. Вот выйдет Алиса замуж за Эдуарда, забеременеет, родит, ты ей станешь помогать с детьми — и окончательно помиритесь, оставите прошлое в прошлом, где ему и место. Ты, главное, больше не косячь.

— Да уж, — болезненно поморщилась Диана. — Видишь, как получилось — ты знаешь, что Алиса летит в Москву, а я нет. Интересно, а родителям она сообщила?

— Думаю, да.

— Скорее всего, ты прав. Ладно, всё с сестрой хорошо, это самое важное. Давай теперь разберёмся с моей ревностью?

Максу стало смешно.

— Ну давай.

— Не хочу отношения выяснять, — призналась Диана почти жалобно. — Просто скажи правду. Тебе нравится… эта женщина?

— Ты про Наташу?

— Да.

— Нравится.

Диана явно нервничала — мяла в изящных пальчиках свои кожаные перчатки.

— Насколько… сильно?

— Сильно.

Руки девушки дёрнулись, будто она мечтала эти самые перчатки разорвать.

— А как давно?

— Давно.

Это было даже забавно — отвечать по одному слову и коситься на собеседницу, наблюдая, как её трясёт. Хотя в глубине души Максу было жаль Диану. Но слишком откровенничать он не желал — впрочем, врать он не желал ещё сильнее.

— Ди, — улыбнулся Карелин, посмотрев на несчастную Диану. Её глаза были полны обиженных слёз. — Вот сразу видно, что у тебя практики откровенных разговоров с мужиками ровно ноль целых хрен десятых. Кто же так вопросы задаёт? Вот какой смысл во всех этих «нравится не нравится», «насколько сильно нравится», «давно ли нравится»? Себя помучить, что ли? Ты спрашивай конкретно. Есть у тебя что-то с этой женщиной? Нет. Это главное, в конце концов. Мало ли, кто кому нравится? «Нравится» — это вообще понятие растяжимое. Что я должен ответить, если знаю Наташу Касаткину больше десяти лет и испытываю к ней глубокое уважение? Она молодец, пережила тяжёлый развод, одна вырастила двоих мальчишек. Работала у Эдуарда, старалась изо всех сил, стала для него незаменимой. Ты ни разу не видела, наверное, что с ним происходит, когда Наташа болеет, — а я видел. Эд погружается в хаос, всё путает, злится из-за этого. Ну и как может не нравиться хороший специалист и честная, умная женщина, а?

— Я ведь про другое говорила…

— Нет, Диан, ты говорила абстрактно — а надо конкретно. Без конкретики не будет и нормальных ответов, получится сплошное «поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Выбрось из головы всякую ерунду, короче говоря. Нет у меня ничего с Наташей и не будет никогда.

Удивительно, как он смог произнести вот это «не будет никогда» недрогнувшим голосом? Внутри всё сжималось от боли и нежелания, чтобы подобный ответ был правдой.

Но он был.

Был.