Сломанный Свет

Глава 15. Память молчит

В квартире Кира улыбки, игривость, легкость сменились предвкушением, затишьем перед чем-то новым.

Кирилл, не отводя потемневшего взгляда от Евы, включил торшер — мягкий, тёплый свет разлил по комнате уют. Ева стояла посреди зала, осматривая квартиру Кирилла, поглаживая себя за плечи, переминаясь с ноги на ногу.

Кир подошел, хотел улыбнуться, сказать что-то непринужденное. Но не сумел. Заглянул в ее глаза, блестящие, Коснулся ее лица, трогательного, нежного, ее губ, провел по ним большим пальцем слегка нажимая, ощутил дрожь Евы. Став на миг серьезным, сосредоточенным, он до боли почувствовал дикий азарт, желание и нетерпение внутри себя. Словно он дикий зверь, что заманил к себе хрупкую птицу, но все же разумный, чтобы не напугать.

— Ты говорил что-то про чай, — прошептала Ева, нервно улыбаясь, и Кир словно только что понял, что совершенно не собирался пить чай…

— Ева, будь со мной, — прошептал Кир прямо ей в губы, так хрипло, вкрадчиво... с нетерпением. Рука уже скользнула по ее пояснице. Сама прижала к паху. Так, чтобы она чувствовала его желание. Кир склонился ближе. Его губы нашли ее шею. Поцеловали так тягуче, с нетерпением. Один поцелуй, второй. Ладони скользили по таллии, а затем вверх по спине, прижимая.

Ева позволила, обхватила его плечи, сама подставила шею поцелуям, но вдруг сжалась, задрожала. Она посмотрела в глаза Киру, выглядела потерянной, хрупкой — словно малейшее слово могло сломать её.

Несколько секунд — молчание. Он не торопил. Просто ждал, стараясь прийти в себя.

— Кир… — голос у Евы был тихий, надломленный. — Я знаю, что мы оба взрослые люди, но я не могу…

— О чём ты? — Кир нахмурился, когда Ева отстранила его руки от своего лица.

Ева прикрыла глаза, отошла к стене, прислонилась затылком, подложив руки под поясницу. Дышала так глубоко, будто собиралась с силами признаться в чем-то страшном... Наконец выдохнула:

— Я боюсь, — голос ее дрогнул.

— Чего боишься? — мягко спросил Кир, но с напряжением. Сделал шаг к Еве. — Близости? Со мной?

Ева зажмурилась, кивнула, закусила губу. Она подтвердила его догадку, будто призналась в преступлении. Глаза наполнились слезами, но она не плакала. Сжимала зубы, сдерживалась.

Кир вдруг почувствовал ее боль… Ту боль, которой наполнена Ева от начала до конца. Он все понял. Подошел, порывисто обнял, прижал к себе. Чтобы она чувствовала его поддержку, его силу, надежность. Чтобы не сомневалась.

— Ева... Почему? — Кир словно догадывался... но должен был услышать

— Потому что я не помню… — прошептала она. — Я не знаю, сделал ли он… что-то… со мной. Я не знаю. И, может быть, это уже случилось. А я просто не помню.

— Ева… — Кир прижал ее к сердцу. Сердце ударило глухо. Кир снова наполнился жуткой яростью к тому маньяку, что разрушил жизнь Евы. Но и чувствовал боль за близкого человека, свою Еву. Он чувствовал ее боль всегда... Словно свою собственную.

— Иногда я думаю, что всё было не так страшно, — горячие слезы катились из глаз Евы, пропитывая футболку на груди Кира. — А потом мне снится, как я кричу. Как темно в том подвале. Как кто-то трогает меня, гладит, что-то говорит, я не помню, что именно... а я не могу закричать. Не могу двинуться. И я не знаю… сон ли это, или я просто забыла… вытеснила… И он тогда коснулся меня… — Ева напряглась, сжалась от последней фразы, от последнего воспоминания...

— Ева… — Кирилл наклонился к ней. Его голос дрогнул. Обхватил ладонями ее лицо, заглянул в глаза. — Почему ты мне не говорила?

— Потому что я не хотела, чтобы ты… смотрел на меня иначе. Чтобы жалел. Или, что хуже — боялся.

— Я не боюсь тебя, — глухо сказал он, бегая взглядом по ее заплаканному, красивому лицу. — И никогда не буду бояться. Никогда.

Он взял её руки в свои. Они были холодные. Сжал их, прикоснулся к ним губами.

— Мне страшно быть рядом с тобой... так близко… не потому что я не хочу… — Ева смотрела на него такими чистыми глазами. — Я очень хочу, Кир… Очень… просто я боюсь, что вдруг всё не так, как я думаю. Что я уже использованная… Ты не заслуживаешь быть с такой грязной, как я… Что вдруг он... — Она замолкла, сжалась в себе.

Кирилл притянул Еву к себе. Осторожно. С трепетом. Обнял, прижал к груди. Чувствуя ее вздох облегчения, ее крепкие объятья, полные благодарности, доверия и тепла.

— Ева, послушай, — Кир говорил с трудом, но твёрдо. — Я не знаю, что было тогда. И, может быть, ты тоже не узнаешь. И это — нормально. Но я знаю одно: ты не виновата. Ни в чём.

Он провёл рукой по её волосам, гладил, как маленького котенка.

— Ты — чистая. Слышишь?! Для меня. Понимаешь? Ты была ребёнком. Жертвой. И я никогда… никогда не позволю, чтобы твоя память делала тебе больнее, чем сделал тот ублюдок.

Ева всхлипнула, но не отстранилась. Кир чувствовал, как она дрожит у него в руках.

— Ты самая чистая из всех! А тот монстр… его больше нет. И он не определяет, кто ты. Он ничего у тебя не забрал, слышишь? Ева, ты не сломана. Ты — живая. Настоящая. И я…

Кир запнулся, замолчал, будто осознавая наконец. Затем, немного отстранился и, глядя на Еву, прошептал:

— Я люблю тебя такой. С болью. Со страхом. С прошлым. С тенью. Потому что всё это — ты.

Ева подняла на него глаза, не веря тому, что услышала. Ее взгляд был растерянный. Но в нём была вера. Такая, как когда-то, когда она впервые увидела его в том подвале.

— Кир… ты... - ее зов, словно просит его о чем-то. Но он понял, поцеловал. Нежно, затем сильнее.

Он понимал, что сейчас не даст Еве купаться в своей боли, он заберет ее всю. Прямо сейчас.

Его руки быстро нашли молнию платья на спине Евы. Пока он целовал ее губы, мокрые, соленые от слез, прикасаясь к ее лицу, попеременно отрываясь, осматривая ее лицо, губы, шею. Поцелуй в шею, и снова посмотрел в глаза.

— Кир… Если… — Ева сдавалась в объятья, сама позволяла Киру руководить, снимать свое платье, расстёгивать белье. — Если он тронул меня, я…

— Ч-ш-ш-ш... — он не дал договорить, поцеловал снова, поднял на руки Еву, чей разум уже был опьянен. — Буду только я…

И Ева доверилась. Кир чувствовал. Она осторожно положила голову ему на плечо, обняла, когда он направлялся с ней к кровати.

Он осторожно положил Еву на кровать. Лег сверху. Прижал собой. Ева должна чувствовать его, его тяжесть, его уверенность. Все произойдет сейчас. То, что должно было произойти между ними словно по определению их существования. Она — его человек. Которого он прогонял, которым пренебрегал. Эта девушка, которую он едва не потерял.

В голове Кира мысли кружились вихрем. Счастье, боль за дорогую девушку, желание, дикое, безудержное, переплетенное с нежностью и страхом причинить ей боль. Но он ведь и причинит ее сегодня ночью.

Он целовал ее, чувствуя ее трепетные пальцы у себя в волосах на затылке, ее сбивчивое дыхание ему в губы. Он улыбнулся слегка, поняв, что Ева целует его так неумело, но так трогательно, что ему нравилось. Очень.

Кирилл чувствовал то, как Ева расслабляется, как перестает упираться ладонями ему в грудь. Как ее тело отзывалась на ласку, что ее стройные длинные ноги уже обхватывают его торс, пуская его ближе. И его рука скользнула по животу Евы, к груди, к плечу, спуская лямку тонкого кружевного бра. Кир отстранился лишь на миг, чтобы стянуть свою футболку. Взглянуть на Еву, увидеть ее опьяненный взгляд, то, как она почти не прикрывает обнаженную маленькую грудь. А после, он навис над ней, переплел свои пальцы и ее, снова поцеловал.

Он не мог больше медлить, рука потянулась к ширинке, обнажая его, затем в карман брюк, доставая фольговый пакетик. Оторвать зубами край, надеть защиту, и следом, быстро, пока Ева не поняла и не испугалась — толчок, сразу же второй, и легкий вскрик Евы, хриплый стон Кира.

Они оба замерли. В голове обоих смешались мысли, чувства. Радости, неверия, невероятности происходящего, жуткой нежности и облегчения.

А еще слезы Евы... Ее пальцы, что укалывали ногтями спину Кира.

— Ева, ты только моя, слышишь! — Кир произнес ей в губы, подтверждая ее ощущения, увидел ее легкую улыбку, брови домиком, слезы, что стекали из уголков глаз.

Он осторожно сделал движение, потом еще и еще, глядя на Еву, то как она вздыхала каждый раз и обнимала его крепче, чувствуя его в себе.

— Тебе больно? — осторожно двигаясь, хрипло спросил Кир, тихо, но с жутким нетерпением, от острых ярких чувств и ощущений. Сдерживая желания двигаться сильнее и быстрее.

— Нет... уже нет... - всхлипнула Ева, все еще не веря в происходящее, обнимая его, прижимая к себе.

Но Кир понимал, что она обманывает на счет своей боли. Ведь больно, об этом говорит ее напряжение на лице и в теле. И то как укалывает его плечи своими ногтями. Он замедлился. Но почувствовал, как Ева прижимает его за поясницу ближе к себе.

— Прошу, не останавливайся, Кир, — Ева заглянула в его глаза, коснулась его лица, самого красивого для нее, притянула к себе, сама поцеловала его губы, которых Кир уже не чувствовал. Вся кровь давно стекла в нижнюю часть тела.

И он позволил себе не сдерживаться. Перехватил ее ногу под коленом, прижал к своему бедру, двигался сначала медленно, но сильно, до конца. Услышав первый легкий стон из уст Евы, понял, что не может больше сдерживаться, слишком остро, слишком чувственно, слишком давно он этого хотел...

Все происходило словно в нереальности. Кир позволил себе скорость, видя, как метается от чувств и ощущений Ева. Как закусывает нижнюю губу, как закатывает глаза, как выбивается ее дыхание с каждым его движением. Как она пытается осмыслить происходящее, но сдается ему.

Ведет сейчас Кир, перехватывая инициативу полностью в свои руки.

Он не видел картины прекраснее, чем его любимая девушка, его Ева, с разметанными по подушке белокурыми волосами, в его постели, которая получает удовольствие от их близости, забыв о боли, душевной и физической. Как сама вторит его движениям, притягивает ближе, позволяя ему действовать так, как хочет он.

Ева не сразу поняла, как Кир, спустя время, замер в ней, прижался своим лбом к ее, так хрипло выдыхая, затем отстранился. Она после почувствовала поцелуй на своих губах, и то, как ее прижали к сильному телу, покрытому испариной. Как проводили немного шершавыми ладонями по ее бедру и талии, так собственнически. Как поцеловали в макушку. Как накрыли одеялом, обняли.

Она прислушивалась к ощущениям в своем теле, еще пульсирующем, дрожащем. Ей нравились отголоски легкой боли в нем, это было знаком, символом ее освобождения от душевной боли. Ей нравилось то, как Кир смотрел на нее во время их близости, как уверенно прикасался к ней, как следил за ее реакцией, прислушивался. Как закончил, когда она чувствовала сильные ощущения внизу живота. Ей нравились его порывистость и нетерпение, переплетенные с нежностью и трепетом.

Но что будет теперь?

— Ты как? — Кир словно почувствовал волнение у Евы в душе, заглянул в ей в глаза, бегая взглядом, нежно проводя пальцем по ее подбородку, испытывая теплые, нежные чувства. А еще ощущение победы, словно выиграл невиданную ценность.

— Я словно во сне, — Ева смотрела в глаза Киру, притягивая к обнаженной груди одеяло. — И в голове так много мыслей, что они все спутались... Я не знаю, что было бы, если...

— Ева... — Кир мягко остановил ее переживания, приподнялся немного, навис, смотря уже сверху вниз, на нежную, робкую и такую желанную девушку. — Мы распутаем вместе твои мысли, — он коснулся своими губами ее губ. — И если ты переживаешь об утре, последующем дне и нашей жизни после этой ночи... То знай... Теперь мы вместе. — Кир улыбнулся, видя в глазах Евы радость, любовь, счастье, и еще множество эмоций, которые менялись в доли секунды.

— Ты не жалеешь о том, что произошло? — тихо спросила Ева.

— Нет! — твердо, и немного коварно ответил Кир и порывисто перехватил Еву, под ее вскрик, перевернулся с ней на спину, что Ева оказалась сверху, запутавшаяся в своих волосах, но уже веселая и игривая.

Кир сам распутал длинные волосы Евы, провел ладонями по талии, ниже к бедру, сжимая пальцы, и Ева вновь ощутила его желание, улыбнулась хитро, даже коварно, подавив свое стеснение.

— Знаешь, я только что понял, что всегда хотел быть с тобой. И очень наглым образом верил, что ты станешь моей? — Кир улыбался, даже скалился немного, поглаживая Еву за бедра.

— Правда? — наигранно строго спросила Ева, приподнялась и села сверху, заставляя Кира сходить с ума от увиденной картины. — Поразительная догадка, мистер Самомнение. Я конечно же была очень предсказуема?! — Ева переложила свои длинные белые волосы вперед закрывая грудь от взора Кира, смотрела строго, сдерживая улыбку.

— Вот уж нет! — подавился воздухом Кир, уже ведя ладонями к талии Евы и сжимая на ней пальцы, прижимая ее ближе к себе. — Но у меня от тебя крышу сносит, Ева. И если ты сейчас продолжишь в таком духе, то я не сдержусь...

Ева улыбнулась. Кир заметил перемену ее настроения. Ему дико нравилось видеть Еву такой уверенной в себе.

— Маленькая ведьмочка, — Кир прикрыл глаза, выдыхая. — Ты ведь знаешь, как влияешь на меня? — Спросил Кир и увидел, как она, покраснев, положительно кивает. — В тебя не возможно не влюбиться... Я давно твой, Ева.

Сил терпеть не было. Он захотел ее снова. Последней каплей стало то, как Ева коснулась ладошкой его груди и повела тонкими пальчиками, так невесомо и дразняще, по мышцам пресса, ниже к паху. Смотрела на него такими влюбленными глазами, полными восхищения.

— Ева, — почти прорычал Кир, сжимая пальцы на бедрах Евы. — Если продолжишь, то я... — не договорил, дыхание перехватило, разум отключился.

— Так не сдерживайся, Кир? — прошептала Ева, улыбаясь...