Сломанный Свет

Глава 22. Испытание

Сознание возвращалось рывками — будто кто-то медленно вытягивал его из густой, липкой темноты. Кирилл застонал, пытаясь повернуть голову, но резкая боль в затылке прострелила мозг. Мир плыл. Холод. Металл под ступнями. Запах сырости и железа.

Он попытался поднять руки, чтобы приложить к вискам… не получилось. Кожа на запястьях натянулась, больно впиваясь в верёвку. Голова тяжёлая, рот сухой, губы потрескались. Он привязан к стулу. Руки и ноги зафиксированы веревкой.

Кир сфокусировал зрение, осмотрел незнакомое помещение в полумраке.

«Кажется, проблема намного серьезнее»

Резкий свет фонаря ослепил до боли. Сквозь него, Кир различил перед собой фигуру. В полумраке свет падал так, что лицо человека оставалось наполовину в тени.

Но по очертаниям на пухлой низкой фигуре, Кир различил старого знакомого.

Сергей.

Аккуратный, чисто выбритый, в выглаженной сорочке, которая натянулась у него на животе... будто пришёл не на пытку, а на встречу.

Чуть поодаль, в углу, стоял другой, широкоплечий, с усталым взглядом и привычкой всё время тереть переносицу. Вот его было видеть сейчас неожиданно…

Белов. Бывший следователь, что вел дело Евы…

Кирилл моргнул, не сразу веря глазам.

— Ты… — прошептал он. — Ты с ним?..

— Прости, Кирюх… — Белов отвел взгляд. — Ты не понимаешь, во что влез.

Кир усмехнулся, но боль в голове заставила его тут же поморщиться.

— Понимаю… — прохрипел он. — Продался…

А вот Сергей заскучал, подошёл ближе, привлекая к себе внимание. Остановился напротив, Кира, привязанного к стулу, скрестив руки за спиной.

— Знаешь, Кирилл, — произнёс он мягко, почти по-отечески. — Мне всегда нравилась твоя решительность. Даже тогда, пять лет назад. Ты действовал инстинктивно, не задумываясь о последствиях. В этом — твоя сила. И твоя слабость.

Он обошёл Кира по кругу, наклоняясь чуть ближе, чем позволяла дистанция.

— Знаешь, почему я тебя не тронул раньше? Потому что ты — часть истории. Нашей истории. Моей и Евы.

Кир молчал. Слова будто вязли в горле. Он чувствовал ярость… сметающую…

Сергей прочел дикий взгляд Кира, его желание убить его, и улыбнулся.

— Полно, Кирилл… — довольно протянул Сергей. — Хочешь, расскажу тебе, как всё было на самом деле?

Кирилл смотрел Сергею в глаза, натягивая за спиной веревку.

— Прокурор… Уважаемая должность, верно? — Сергей говорил спокойно, почти с наслаждением, будто читал лекцию. — Но никто не знал, что я всё это время был одержим. Не женщиной — идеей...

Его голос был ровный, убаюкивающий, со странным оттенком гордости.

— Ева была идеальной. Не такой, как остальные. Чистой. Настоящей. Я наблюдал за ней с детства. Она была рядом… дочка коллеги… Маленькая, улыбчивая, доверчивая. Я видел, как она растёт, и с каждым годом понимал: она — не просто девочка, а Свет.

Сергей обошел Кира, смахивая с его плеч пылинки. А Кирилл прожигал взглядом теперь Белова, что стоял напряженный. Но и с отвращением пялился на Сергея.

— Ты, Кирилл, не поймёшь. У вас, молодых, всё просто: понравилась — добился. Вожделение, грубость, тело. А у меня было другое. Высшее.

Он сделал паузу, заглядывая Кириллу прямо в глаза.

— Я не хотел её касаться. Это было бы кощунством. Я хотел оберегать. По крайней мере, пока она не вырастит. Понимаешь? Защитить от этого грязного мира, где ей не место. Но она… не замечала меня. Жила своей жизнью. Улыбалась кому-то, кто не достоин даже смотреть на неё. Я пытался понять — почему. Почему она не видит, кто действительно рядом, кто способен спасти её.

Киру было страшно это слышать… Страшно представить ту юную Еву, которую он еще не знал. И на волю которой посягнул этот мерзкий ублюдок. Кир поморщился…

— Тогда я понял, — Сергей продолжил. — она должна пройти через очищение. Испытание. Страдание — это способ прозрения. Через боль человек становится чистым.

Я нашёл того бедолагу. Нашего маньяка — любителя девочек. Больного, сломанного. Он был идеальным инструментом. Я знал его повадки, изучил досье. Я дал ему шанс. Сказал, когда и как. Он должен был просто сыграть роль.

Сергей обошёл стул, чуть склонился, почти шепотом:

— Я наблюдал за всем. Через камеру. Я контролировал процесс. Она должна была испугаться, но выжить. А потом я должен был прийти. Спасти. Стать её светом, её единственным.

Он тихо рассмеялся.

— Всё было под контролем. Но ты, мальчишка, всё испортил.

Кир молчал. Глаза сузились. В висках стучало.

— Ты болен…. — выдавил Кир. — И называешь любовью свою безумною нездоровую одержимость?

— Это и есть любовь, Кирилл, — спокойно ответил Сергей. — Любовь — не то, что ты можешь понять. Это не поцелуи, не постель. Это власть над душой. Это знание, что без тебя человек не сможет жить.

Он выпрямился, чуть приподнял подбородок, будто гордясь своей философией.

— Когда всё пошло не по плану, я потерял всё. Героя из меня не вышло. Следствие закрылось. Все решили, что маньяк сгорел сам. Мне пришлось уехать. Переждать. Остыть. Но я не переставал наблюдать. И увидел вас тогда... в ее комнатке... И потом понял, что ты опорочил мою девочку. Что коснулся ее... Влюбил в себя это наивное дитя... А потом снизошел и поимел... И теперь я все верну.

Его голос стал холоднее, чуть хриплым.

— А ты, Кирилл… помнишь, что сделал тогда? Чуть более пяти лет назад.

На миг Кир напрягся…

«Неужели…»

Сергей наклонился ближе, почти касаясь губами его уха:

— Я был там. Видел. Как ты нашёл его логово. Как заглянул в гараж маньяка, увидел браслет Евы... Помню, как ты встал над тем дрожащим уродом, как взял канистру… Ты даже не дрожал, когда толкнул его в яму для ремонта автомобиля. Ты поджёг его, Кирилл. Живого человека, — Сергей манерно поцокал языком, а Кир прикрыл глаза.

Ну вот и правда вскрылась… Правда, которую он вспоминал каждый день... Которая разрушала его... Заставляла содрогаться сделанному... Но он не мог иначе тогда. Он убил маньяка... А после искал в его логове Еву... И нашел... А память о содеянном убийстве... скрыл.

Сергей, пользуясь случаем, возвышался над Киром, глядя с тем самым выражением — восторженно-спокойным, будто на чудо.

— Ты стал убийцей, мой мальчик, — Сергей погладил Кира по голове, а тот дернулся. — Вот тут у тебя шрам, мой дорогой. Когда маньяк падал, то рванул прядь твоих волос… до крови… — Сергей отодвинул волосы Кирилла, наблюдая небольшой рваный шрам. — Ты поэтому носишь длинные волосы… Чтобы скрыть его? — Сергей пихнул Кира в голову. — Ты спас Еву, но забрал мои лавры. Мою роль. Теперь ты ответишь за все, дерзкий мальчишка!

Белов стоял в тени, молчал, словно тень. Только глаза выдавали тревогу. Кир посмотрел на него — коротко, жёстко.

— Тебе не стыдно, Белов? Ты был следователем.

— Не всё так просто, — глухо ответил тот. — У него связи. Деньги. Я пытался…

— Ты продал её. — Голос Кира сорвался. — Продал Еву.

Сергей тихо усмехнулся.

— Никто никого не продавал. Просто каждый из нас выбрал своё место в истории. Моё — вершить. Твоё — страдать.

Он подошёл ближе, коснулся пальцем щеки Кирилла, будто проверяя пульс.

— Не бойся. Я не собираюсь тебя убивать. Ты нужен мне живым. Чтобы она увидела. Чтобы испытание было завершено.

Сергей улыбнулся — мягко, словно искренне, по-настоящему.

— Я покажу ей правду. Настоящего тебя. Героя, убийцу, безумца. А потом… она вернётся ко мне. Туда, где ей и место.

Кирилл молчал, но в его глазах уже пылало. Не страх. Ярость. Он знал одно: если выберется — убьёт его.

Сергей достал из своего кармана телефон Кира, зашел в телефонную книгу.

Кирилл замер, когда в другой руке у Сергея показался пистолет.

— Мы с тобой ведь умные мужчины, Кир, — произнёс он мягко. — Не будем тратить время на пафос, — он поднес телефон к его лицу... — Сейчас ты скажешь несколько простых вещей. Для Евы.

Кирилл смотрел на него молча, пытаясь удержать дыхание ровным.

— Ты скажешь ей, что не любишь её, — Сергей произнёс это почти ласково. — Что она — просто случайность, больная девчонка, которой ты помог, но не смог притворяться дальше. Что всё между вами было терапией, а не любовью. А теперь ты устал от ее болезненных страхов и навязчивой любви…

Он приставил пистолет к паху Кирилла, развернул диктофон.

— Одно короткое сообщение. Она должна поверить. Голос твой — единственное, что сможет её добить.

— Ты больной! — Кир зло прорычал. — Я не буду этого делать. Это убьет её!

— Твоя смерь убьет ее быстрее! — ухмыльнулся Сергей. — И ты сделаешь это. — Произнес он, вдавливая пистолет в пах Кира. — Конечно, ты не хочешь этого говорить. Потому что ты герой. Но подумай вот о чём, — его голос стал едва слышен, хриплый. — Ты не должен умирать, она будет ждать. Искать. Сходить с ума, Кирюш… Поэтому ты должен стать мудаком… А я буду рядом. Утешу. Заберу к себе. И ты, сидя в камере, будешь получать записи. Маленькие видео. С ней. Со мной.

— Заткнись… — прошипел Кир.

— О, нет, не затыкай меня, — Сергей склонился ближе, и Кир почувствовал его дыхание у уха. — Это важно. Ты должен понимать цену. Твоя смерть разрушит мою девочку. Но ложь… ложь оставит шанс. Её жизнь за твою совесть. Выбирай.

Кир метнулся взглядом к Белову. Следователь стоял сбоку, неподвижный, с каменным лицом. И вдруг — еле заметно, почти незаметно — кивнул.

Кир понял. Это — часть игры. Записать. Выиграть время.

Он сжал зубы. Вдохнул. Он должен сейчас сказать своей любимой, что она никто для него. Он должен врать и этим враньем медленно резать Еву. Он уже сейчас видел слезы своего дорогого человека, когда она услышит самые страшные вещи для нее…

Сергей надавил на пистолет, и Кир, сметая яростным взглядом Сергея, произнес в подставленный к его рту телефон:

— Ева… — пауза, Кир сильно сжал веки, словно испытывал боль. — Прости. — Голос предательски дрогнул, и он заставил себя говорить ровно:

— Я не могу больше. Я пытался, правда… Но это была ошибка.

Кир думал, что этого достаточно, но Сергей показал на голову, постучав у виска пальцем, намекая продолжить говорить о ментальных проблемах.

— Ты… больна, Ева, — Кир морщился от своей лжи. — И я не могу жить рядом с… такой девушкой, — Кир ненавидел себя за это. — Ты… нуждалась не во мне, а в помощи. Я просто помог тебе встать на ноги. Но я не люблю тебя…

Сергей слушал Кира с ненормальным удовольствием, содрогаясь. Его глаза блестели безумием. Но и этих слов Кира ему было не достаточно.

Он снова с дикой улыбкой вдавил ствол в пах Кира, заставляя его продолжать:

— И… никогда не любил. Это была… просто терапия. Прощай.

Кир замолчал. Тишина обрушилась на него, как бетонная плита.

Сергей улыбнулся — спокойно, даже тепло, как будто только что услышал красивую мелодию.

— Превосходно, Кир. Именно так. Как будто правда, — Сергей показал Киру экран телефона, с отправленным сообщением для Евы…

А Кир жадным взглядом пожирал информацию… Ева не онлайн… У него есть еще время…

Сергей спрятал телефон Кира в свой карман.

— Видишь, как просто? Иногда ложь звучит честнее правды.

Кир опустил глаза, чтобы не показать, как дрожит челюсть. Он чувствовал вкус крови на губах — не от удара, от прикушенной в ярости губы…

Сергей повернулся к Белову.

— Ну что, Белов. Оформляем пацана... Как ни как... убийство человека… Поджег… — Сергей обернулся к Киру. — Или лучше в психушку… подлечим немного тебя, поджигателя… У меня и видео имеется. — Сергей продемонстрировал флешку.

Взгляд Белова скользнул по Кириллу — взгляд усталого человека, который принял решение, слишком тяжёлое для одного.

— Сейчас, оформим, — коротко сказал Белов и вышел за дверь.

А через мгновение вернулся — с пистолетом в руке. Только теперь оружие было направлено не на Кира. А на Сергея.

Он не видел, остановился прямо перед Киром, наклонился, будто собирался прошептать нечто важное:

— Когда всё закончится, мой мальчик, я позволю тебе умереть быстро.

В этот миг за его спиной что-то щёлкнуло. Едва уловимый звук — как взводимый предохранитель. Сергей обернулся и не успел ничего сказать.

Белов стоял позади, держа в руке массивный пистолет. В следующую секунду — глухой удар. Рукоять опустилась на висок Сергея с сухим, мясным звуком. Сергей рухнул, будто марионетка с перерезанными нитями.

Тишина. Только тяжёлое дыхание Белова.

Кирилл моргнул, не веря глазам.

— Что… что ты делаешь?..

Белов глубоко вдохнул, провёл ладонью по лицу, будто смывая с себя чью-то маску.

— Исправляю ошибки. Старые ошибки, — он опустил пистолет. — И, кажется, впервые за много лет делаю правильную вещь.

Он подошёл к Кириллу, достал нож, перерезал верёвки. Кир пошатнулся, вцепился в край стула. Голова гудела.

— Зачем ты… — прохрипел он. — Я думал, ты с ним.

— Думал правильно, — усмехнулся Белов устало. — Он действительно купил меня тогда... Зная о моем тяжелом положении. А потом шантажировал. После того дела — дела Евы — мне приказали закрыть глаза на улики. Когда из меня сделали козла отпущения и списали на психиатрическую комиссию. Я потерял всё: должность, репутацию, семью. Сергей обещал помочь. А потом просто вычеркнул.

С тех пор я ждал.

Он нагнулся, проверяя пульс Сергея.

— Жив, падла. Это хорошо… У него череп крепкий.

Кир смотрел, как из носа Сергея тонкой струйкой стекает кровь, оставляя пятно на бетонном полу.

— Так что теперь? — спросил он.

Белов кивнул на угол, где мигал крошечный индикатор камеры, а потом показал диктофон.

— Всё записано. Его признание, его «исповедь», угроза тебе, каждое слово о Еве. Кроме инфы о том, что ты поджег маньяка.

— Камера?.. — Кир замер. — Ты записывал?

— Конечно, — тихо ответил Белов. — Я не дурак, Кирилл. Я знал, что он не придёт на встречу просто так. Камера писала без звука. А на диктофоне только речь этого подонка… Я думаю, что любая экспертиза докажет его невменяемость. Мои люди будут тут через десять минут. Мы устроили ему ловушку.

Кирилл сглотнул. В груди кольнуло осознание.

— А запись… где я… с маньяком?..

Белов посмотрел на него внимательно, долго. Потом сказал спокойно:

— Её больше нет. Я стёр её утром. Навсегда.

Кир выдохнул, почти облегчённо, но хмурился.

— Ты был ребёнком. Не убийцей. Ты сделал то, что должен был. И я не позволю, чтобы это стало оружием в руках этого выродка.

Кир отвёл взгляд, чувствуя, как где-то глубоко поднимается ком — смесь боли, усталости и благодарности.

— Спасибо…

— Не мне, — отмахнулся Белов. — Себе. Ты ведь не ради славы тогда побежал. Ради неё.

— А что будет с ним, — Кир кивнул в сторону Сергея.

— Не твоя забота, — Белов зловеще ухмыльнулся. — Не мы одни пострадали из-за него. Есть один человек, который хочет с ним поквитаться…

Сергей застонал на полу. Его глаза, мутные от боли, приоткрылись. Он попытался пошевелиться, но Белов просто поставил ногу ему на грудь.

— Всё, Серёжа, спектакль окончен. Камеры выключаются, публика уходит.

Сергей попытался улыбнуться, губы дрожали.

— Ты… тоже… часть истории…

— Возможно, — сказал Белов. — Но я выбрал финал, — и посмотрел на Кира. — Иди. Проверь, чтобы Ева была в безопасности. Скажи ей, что монстр повержен.

Кирилл с трудом поднялся, тело ломило, но в глазах уже светилось то, чего не было с самого начала — спокойная решимость. Он забрал свой телефон из кармана Сергея.

— Спеши, Кирюх. Твоя машина на заднем дворе. — Белов кинул ключи, Кир поймал. — А я закончу начатое.

Кирилл выбежал во двор, осмотрелся. Какой-то заброшенный завод и свалка. Нашел свою машину, одновременно проверяя телефон.

— Проклятье, — зло выругался Кир, поняв, что Ева прослушала аудио.

Завел мотор, рванул с места с визгом.

— Возьми трубку, малыш… — сворачивая на трассу, Кир говорил в трубку телефона.

«Абонент недоступен»

Ева отключила телефон.

— Пожалуйста, Ева… Не верь услышанному, — Кир вдавил газ в пол… Представляя невольно, что сейчас испытывает Ева… И не совершила ли она непоправимое…