Сломанный Свет

Глава 1. Студент и его Тень

(Настоящее время)

Февраль был серым, как забытая ненужная тетрадь на задней парте. Мокрый снег превращался в ледяную кашу, ботинки скользили по плитке, а в воздухе витала усталость — до каникул оставалась одна неделя.

Кирилл стоял на крыльце у входа главный корпус университета МЧС. Высокий, плечистый, с пронзительными глазами и хмурым взглядом, он вжался в ворот куртки-парки, подкуривая сигарету. Пепел осыпался на запястья, покрытые множеством татуировок. В наушниках гремел рок, и весь мир будто отступил.

Пока не появилась она.

Ева.

Он почувствовал её присутствие раньше, чем увидел. Как будто в пространстве появилась вмятина. Она шла по ступенькам, держа в руках папку. Серое приталенное пальто, короткая юбка, тёмные колготки, идеально уложенные платиновые волосы, осанка, как у баллерины — она выглядела так, будто случайно перепутала институт с фотосессией Vogue. Но взгляд — её взгляд — был не из этого мира. Он всегда был таким. Слишком глубоким. Слишком смотрящим внутрь.

Кирилл устало выдохнул, развернулся, отбросил сигарету в урну. Не сейчас. Не сегодня.

Он знал, почему она здесь. Ради него. Ради того мига, что случился пять лет назад и застрял в её памяти, как заноза.

Он не хотел быть ничьим героем...

Ева поступила в тот же вуз. Не в МГИМО, не в ВШЭ. А сюда — в университет для парней, мечтающих тушить пожары и лезть в пекло. Пришла сюда ради него.

Кирилл знал. Чувствовал. Она будет здесь, как его тень.

Он избегал её. Он не мог простить себе, что она застряла в прошлом, в той клетке, где он когда-то спас её. Где она сделала его богом. И теперь — бог должен уйти.

Но Ева не оставляла его. Преследовала своей наивной попыткой понравиться и угодить.

Это раздражало, утомляло, бесило.

Бесило так же, как в тот самый раз на его День Рождения…

Флешбэк. День Рождения Кира. Месяц назад.

Ева стояла у двери аудитории, не решаясь войти. Она знала, что Кирилл сегодня, как и всегда, будет окружён друзьями, они снова будут задорно смеяться, обсуждать учебу и свои планы на выходные. Он притяивал людей. Его видели лидером, чувтсвовали его внутреннюю жилку, надежность и достоинство. Он был таким уверенным, таким сильным. И сегодня был его день — День Рождения.

Ева чувствовала, что должна поздравить его, сделать что-то важное, даже если это означало выйти за рамки обычного. Она держала в руках маленькую коробочку, аккуратно завернутую в блестящую бумагу с бантиком. Это был подарок, который она долго выбирала — дорогие часы, что, по её мнению, могло бы ему понравиться.

Когда она вошла в аудиторию, все сразу обратили на неё внимание, парни с интересом оглядывали ее облик, девушки усмехались и перешептывались. Но Еве они не были важны. Лишь он. Кирилл сидел за столом, разговаривал с друзьями, и когда увидел её, на его лице исчезла улыбка. Он напрягся, поднялся, чтобы подойти к ней, его взгляд, как всегда, был немного настороженным.

— Привет, Кирилл. С Днём Рождения! — сказала Ева с улыбкой, протягивая ему коробку. Её сердце забилось быстрее, и она почти надеялась, что этот маленький жест заставит его почувствовать, как много он для нее значит.

Но его лицо сразу потемнело, и на мгновение воздух в аудитории стал каким-то тяжёлым. Он взял коробку, и Ева заметила, как он сдерживает раздражение.

— Идем, — Кирилл взял ее за предплечье и вывел в коридор. Пусть этот жест был весьма небрежным, Ева успела утонуть в его близости, хоть и короткой.

— Ева, что ты делаешь? — тихо процедил Кирилл, его голос был строгим, почти холодным. Он посмотрел на коробку, и по его лицу было видно, что подарок его смущает. — Ты не понимаешь, что это ставит меня в неловкое положение?

Ева почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Она всегда стремилась быть рядом, но вот эти моменты, когда она слишком много старается, всегда заканчивались плохо. И сейчас, когда Кирилл так резко на неё отреагировал, её гордость пошатнулась, она почувствовала себя раздавленной.

— Прости, я не подумала, — тихо сказала она, но её голос предательски дрогнул. Она хотела оставить ему подарок и уйти, но он уже положил коробку обратно в её руки.

— Нет, я не буду принимать это. Просто… оставь меня в покое, — сказал он, и в его словах не было тепла, только усталость и раздражение. Он отвернулся, будто бы весь разговор был уже закрыт, и ушел...

Ева стояла, как будто парализованная, с коробкой в руках. В голове вертелись только слова Кирилла. Она не могла поверить, что так всё быстро разрушилось. Просто подарок. Просто попытка сделать что-то хорошее. Но, возможно, она была не права.

Из-за угла раздался женский голос. Уборщица, видя, что происходит, подошла к ней с тихим шагом.

— Эй, девочка, — сказала она с мягким, но строгим тоном, подходя ближе. — Нечего бегать за парнями. Ишь, какой он. Пусть сам бегает, если ему нужно. Ты молодая, красивая, и ты должна понимать свою ценность.

Ева подняла голову и встретилась с глазами уборщицы. Она была лет шестидесяти, в её глазах читалась какая-то мудрость, как если бы она пережила всё, что могла, и теперь знала, что стоит делать.

— Но… я просто хотела, чтобы он знал, что я о нём думаю. — её голос был слабым, почти не слышным.

Уборщица вздохнула, опираясь на свою швабру.

— Ты думаешь, что он этого не знает? — она сказала это не с упрёком, а с какой-то тёплой заботой. — Он знает и не оценит. Но ты не обязана терять себя. Ты заслуживаешь того, кто будет ценить тебя.

Ева не знала, что ответить. В её душе было пусто, но где-то глубоко она понимала, что эта женщина права. Может быть, она слишком многое вложила в эти отношения, которые всегда начинались с одной лишь надежды, а заканчивались болью.

— Спасибо, — сказала она тихо, и уборщица, кивнув, вернулась к своей работе.

Ева встала у окна и посмотрела на мир за ним. Она знала, что её чувства к Кириллу не исчезнут так просто. Но что она теперь должна делать? Ждать, пока он сам её заметит? Или отпустить, чтобы наконец обрести свою свободу?