Сломанный Свет

Глава 17. Дом, где все начиналось

— Привет, мам… — голос Евы дрогнул, она улыбнулась виновато, тепло. Словно ребенок, застигнутый на шалости. Кир, прислонившийся к стене, краем губ усмехнулся.

— Всё хорошо, я... я... не переживай... — Ева запнулась. Растерялась. Взгляд метнулся к Киру, ища опору.

Он молча подошёл ближе, уверенный, спокойный. Взял у неё из руки телефон, почти невесомо.

— Здравствуйте, Екатерина Викторовна. Ева со мной, — его голос был глубоким, ровным, с оттенком теплой уверенности. Глаза Евы округлились. Она не ожидала. Сердце пропустило удар.

Кир улыбнулся, слушая голос на том конце провода — что-то весёлое, ободряющее. Потом, не отрывая взгляда от Евы, сказал «да» и сбросил звонок.

Он обнял её — крепко, как будто хотел спрятать от всего мира. Уткнулся носом в её волосы, задержал дыхание.

— Ну ты чего, малыш?.. — тихо, почти шёпотом. Его «малыш» разлилось по её груди теплом, будто свет сквозь тюль. Ева зарылась лбом в его плечо, как в дом.

Она чувствовала: он здесь. С ней. Это по-настоящему.

— Не поверишь… — он наклонился к самому уху, голос стал хриплым, чуть усмехающимся. — Нас только что пригласили к тебе в гости.

Его ладони медленно скользнули ниже по её спине, будто запоминали.

— Едем? — он заглянул ей в глаза.

Ева ответила не сразу. Она задержала дыхание, прочитала в его взгляде всё — заботу, желание, уверенность.

— Хорошо, — сказала она тихо, почти не слышно. Но в этом «хорошо» было больше, чем согласие. В нём было: «Я с тобой».

Ева прижалась к нему щекой, но вдруг хмыкнула, как будто вспомнила что-то важное.

— Подожди… — Она отстранилась чуть-чуть, подняла взгляд. — Мне нужно дождаться, пока высохнет бельё.

Кир чуть отстранился, всматриваясь в её лицо. Потом взгляд скользнул вниз — по её плечам, футболке, бёдрам. Он прикусил нижнюю губу, едва заметно, но в глазах вспыхнул огонёк.

— Так… — его голос охрип. — Получается, на тебе

нет

белья?

Он шагнул ближе. Руками мягко обнял её за талию, прижимая к себе, как будто всё ещё не верил. Ева рассмеялась — легко, искренне, как будто разбила напряжение в воздухе.

— Может, я и не всё тебе рассказываю, — сказала она, кокетливо подняв бровь.

Кир покачал головой, улыбаясь:

— Вот теперь точно никуда не отпущу. Даже за бельём.

Он снова прижал её к себе, зарываясь лицом в её шею. Ева обвила его руками, и на мгновение мир перестал существовать — только двое, только их дыхание и смех, растворённый в тишине.

Ева чуть отстранилась, но не выскользнула из его объятий — просто подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Там был целый шторм — желание, нежность, лёгкая насмешка и что-то ещё… то, что делает сердце мягким.

Кир провёл пальцами по её щеке, большой палец остановился у уголка губ.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он.

И прежде чем она успела ответить — хотя в её глазах уже сияла улыбка — он наклонился и поцеловал её.

Сначала мягко. Осторожно, словно спрашивал разрешение.

Ева прижалась ближе, и этого было достаточно — поцелуй углубился, стал жаднее, медленнее. Он дышал ей, будто только так и мог дышать.

Она ответила — не спеша, но со всей теплотой, которая копилась в ней всё это время. Руки Кира скользнули вверх по её спине, сильные, защищающие, но бережные. Как будто она была самой ценной вещью в мире.

В этом поцелуе не было суеты. В нём было признание. Намёк на то, что будет дальше. Обещание, от которого по коже бежали мурашки.

Кирилл уверенно вел машину. Рука на руле, в глазах — сосредоточенность, но в уголках губ — тёплая улыбка. Ева сидела рядом, скрестив ноги, в той самой футболке, что пахла им, поверх легкого платья. Иногда она бросала на него взгляды — влюблённые, немного лукавые.

— Ты такой сегодня… серьёзный, — заметила она, чуть поддразнивая.

Кир скользнул по ней взглядом.

— У меня план.

— План? — в её голосе прозвучало удивление и азарт.

— Да. Забрать тебя. Раз и навсегда.

— Куда забрать? — Ева прищурилась.

— Домой. К себе. Но сначала поговорю с твоей мамой. Скажу ей, что люблю тебя. Что мы — вместе.

Ева откинулась в кресле, глаза заблестели.

— Кир… — прошептала она. — Ты правда хочешь?..

Он кивнул, не сводя глаз с дороги.

— Да. Я не собираюсь отступать. Ни на шаг.

В машине было уютно. Тепло. За окнами медленно золотился вечер, город играл красками оранжевого Солнца.

— Знаешь, чего бы мне сейчас захотелось?.. — протянула Ева.

— Сладкого? — угадал он.

— Очень.

Кир засмеялся, свернул на парковку у небольшой уличной кафешки.

— Сиди. Я всё принесу.

Он ушёл — быстрым шагом, уверенным. Через пару минут вернулся с бумажным стаканчиком кофе, коробочкой с пирожными... и маленьким букетом ландышей.

— Это тебе, — сказал он, протягивая букет.

Ева раскрыла ладони, уставилась на цветы — белые, хрупкие, пахнущие весной.

— Ты с ума сошёл... — прошептала она, но глаза её светились. — Они мои любимые.

— Знал, — усмехнулся Кир, включая фары. — Едем, принцесса.

В дороге она пила кофе, смеялась, кормила его кусочками пирожных. Он сдерживался как мог, но она явно делала это нарочно — смотрела на него из-под ресниц, облизывала крошки с пальцев.

Он не выдержал. Остановил машину у пустой аллеи.

— Знаешь, что ты делаешь? — его голос стал низким, почти срывающимся.

— Конечно, — Ева улыбнулась невинно. — Дразню тебя.

Кир притянул её к себе, резко, но мягко, так, что Ева приподнялась со своего сиденья. Он отметил для себя, что стал жаднее и нетерпеливее, а Еве словно это нравится, определенно.

— Ты моя мечта, Ева… — сказал тихо, задумчиво, видя прекрасное лицо своей девушки… Их губы встретились — в поцелуе, от которого внутри всё обрывалось. Горячем, долгом, будто обоим было мало воздуха, но много друг друга.

Уже на пороге прихожей дома Евы пахло печеным картофелем с травами, свежим хлебом, и цветами на столе. В гостиной свет мягко лился из абажура, создавая уютную, почти семейную атмосферу.

Кирилл держал Еву за талию — невзначай, но крепко, словно знал: стоит отпустить — и она опять уйдёт. А он уже пообещал себе не терять её второй раз.

— Дорогие мои! — мама Евы появилась вихрем, встретила их в гостиной. — А у нас гости! Сережа! — позвала очень задорно.

Мама Евы мило улыбалась, когда рядом с ней оказался мужчина лет пятидесяти, невысокий, полноватый, в хорошем костюме, с аккуратной сединой и слишком приторной улыбкой.

— Здравствуйте, — голос мужчины с глубокой бархатной интонацией раздался, когда они вошли. — Сергей Альбертович, — представился он, вставая и расправляя плечи, протягивая Киру руку. — Старый друг и коллега Катеньки.

Кир сдержанно кивнул, пожал руку. Пожатие было крепким. Выверенным.

Но холодным. Как сталь.

Что-то в нём не клеилось.

— А вы, молодой человек? — Сергей Альбертович улыбался.

— Кирилл, — представился он, взгляд не отрывался от мужчины, а внутренняя чуйка начинала тревожно скрести.

Где-то он видел подобные глаза.

— Ах, Кирилл! — Екатерина Викторовна вмешалась, подошла к Киру ближе, сложила руки на груди, там где сердце. — Ты не представляешь, как я рада. И Ева сияет рядом с тобой… Боже, какие же вы милые. Как же вы... подходите друг другу, — радовалась не переставая.

Ева смущённо улыбалась, но Кир уже заметил: её плечи слегка напряжены, взгляд чуть скользит в сторону, когда Сергей Альбертович бросает на неё взгляд.

Жадный. Прицельный. Слишком долгий.

Они сели за стол. Мама хлопотала, наливая вино, наполняя тарелки.

А за всем этим — воздух густел от чего-то недосказанного.

Кир сидел прямо, напротив прокурора… бывшего… глаза не отрывались от этого

«друга и коллеги Катеньки

«Сергея.

— Катюш, спасибо большое, не хлопочи, садись, дорогая! — Сергей слишком ласково обращался к маме Евы.

— Ой, Сереж, не всегда в этом доме столько приятных гостей! — Екатерина Викторовна присаживалась и поправляла свою прическу, хитро поглядывая на Еву и Кира.

— Екатерина Викторовна, ужин восхитителен! — Кир разрядил обстановку, вызывая улыбки женщин, но и настороженный интерес прокурора.

— Кирюш, спасибо! Я просто быстренько собрала, что было, — мама Евы смутилась, оглядывая стол.

— Так ты спас Еву тогда, да? — неожиданно к Киру обратился Сергей Альбертович, он произнёс свой вопрос с неестественно мягкой улыбкой. — Какой ты был тогда… семнадцатилетний? Герой.

— Я просто оказался рядом, — холодно сказал Кир. — И не мог уйти, зная, что она там.

Он смотрел в глаза Сергею. Не мигая.

Не доверял. Ни на грамм.

— А теперь вы вместе? — Сергей Альбертович оглядел всех. — Надо же… Какая красивая история, — усмехнулся Сергей, беря бокал вина. — Словно судьба всё расставила на места.

Только вот он говорил, как будто ждал этого. Как будто... раздосадован.

— Кирилл, а кем ты собираешься работать? — с показной теплотой продолжал прокурор, глядя на него. — Я интересуюсь, Кирилл потому… все-таки Катя для меня не последний человек…

— Ой, Сереж! Прекрати, — мама Евы смущенно поправила волосы. — Столько лет с тобой проработали… и заметь, ни разу не поссорились!

— Да, Катюш, — улыбнулся, лишь губами, глаза отражали иное. — Так… Кирилл, после учёбы в МЧС ты все ещё хочешь в спасатели? — продолжил Сергей, смотря на него пристально.

Кир чуть улыбнулся — уголком губ. Осторожно. Холодно.

— Хочу, чтобы в мире было меньше тех, кто причиняет боль. — Он медленно повернул бокал. — И чтобы никто не повторил то, что случилось с Евой. — Кир смотрел жестко… словно в прошлое…

Сергей Альбертович поднял брови, глядя с интересом, который нельзя было назвать невинным.

— Хорошо сказано. Вы человек действия, видно сразу.

А потом — почти незаметный поворот головы. Взгляд на Еву.

Долго. Прицельно

.

Ева слегка поёжилась, незаметно придвинулась ближе к Кириллу. Он тут же положил руку ей на колено — тёплую, сильную.

«Она не одна. Я рядом. И буду стоять между ней и любым, кто осмелится смотреть так.»

— Мама, я помогу на кухне. — сказала Ева, почти шёпотом. И встала.

— Ах да! — Екатерина Викторовна поспешно встала. — Девочкам нужно посекретничать, — улыбнулась и отправилась за дочерью.

Когда Ева ушла, Сергей глядел ей вслед… словно пытался впитать ее образ. Затем повернулся к Кириллу:

— Ева — красивая девушка. Очень. Повезло тебе, Кирилл.

И тут всё у Кира замерло

.

Он медленно повернул голову, взглянув на бывшего прокурора прямо — в глаза.

— Повезло... Ева вернулась из тьмы… Не все из нее возвращаются.

Сергей улыбнулся, но в его глазах на мгновение что-то дёрнулось — как будто он понял, что Кир

чувствует

.

Голоса женщин из кухни отдалялись, звенела посуда — Ева и её мама ушли на пару минут, и в столовой осталось только двое.

Сергей Альбертович снова наполнил бокалы — вино блеснуло в полумраке мягкого света.

— Знаешь, Кирилл, — начал он, удобно откинувшись на спинку стула, — приятно видеть, как выросла эта девочка. Ева. Всегда был к ней… особенно расположен.

Кир кивнул, ровно.

— Вы давно её знаете?

Сергей усмехнулся — почти по-отцовски, но не до конца.

— Да, ещё когда она была совсем юной. Такая... светлая, тихая. А теперь — взрослая, красивая. Хотя, честно сказать, она почти не изменилась.

Кир смотрел в бокал, но краем глаза следил за ним.

— Мне тогда было интересно, как она переживёт то, что с ней случилось, — продолжал Сергей, будто углубившись в воспоминания. Словно мечтательно… — Все говорили: сломается. А я всегда чувствовал — нет, она из тех, кто не ломается. Она... гнётся, но не трескается.

— Вы внимательно за ней следили, — заметил Кир мягко, без тени иронии.

Сергей кивнул, будто с гордостью.

— Конечно. Даже когда был далеко. Уехал из страны на несколько лет, но интерес не исчез. Он сделал паузу… — Читал, звонил старым знакомым, иногда... просматривал, как у неё дела.

Кир сделал вид, что просто заинтересован.

— Чем вы занимались за границей?

— О, консультировал коллег. Правовая система там не хуже нашей, но подходы иные. Приходилось работать с кейсами по защите несовершеннолетних, с системами мониторинга угроз... знаешь, всё это стало как-то особенно близко после... ну, той истории с Евой.

Кир поднял брови.

— После?

Сергей улыбнулся, глядя в сторону, будто в прошлое.

— После её исчезновения. Я тогда был не в городе, но потом всё узнал. Знаешь, какое это было чувство? Когда ты видишь фото в газете...

Он посмотрел на Кира.

— Маленькая Ева. Та самая, которую я видел ещё на школьных концертах и соревнованиях по теннису. Она ведь всегда выделялась. Что-то в ней было... притягательное. Даже тогда. — Сергеем это было сказано почти задумчиво — и от этого неприятно тихо.

Кир кивнул, выдержанно. Одному Богу известно, на сколько тяжело это давалось…

— Да. Она особенная. И с тех пор... стала ещё сильнее.

— Но всё та же, — тихо произнёс Сергей, с оттенком странной, будто бы личной, нежности. — У неё даже привычки не поменялись. Как раньше наклоняет голову, когда думает. Или как щурится, когда улыбается... Ты, наверное, замечал?

Кир опустил глаза на вилку, повернул её в пальцах.

— Замечал, — кивнул он. — Знаю её…

Сергей кивнул с лёгкой улыбкой, а потом снова отпил вина.

— Знаешь, я рад, что она с кем-то, кто понимает. Она ведь может быть… немного сложной. После всего. Нужен кто-то терпеливый. Надёжный.

Он сделал паузу. — И взрослый. Очень взрослый.

Кир поднял взгляд.

— Я стараюсь.

В этот момент из кухни донёсся голос Евы — звонкий, живой.

Сергей обернулся в её сторону, как будто что-то в нём дрогнуло.

И в этом взгляде, в этой секунде — Кир увидел нечто. Не просто интерес. Одержимость. Но внешне — лишь мягкая улыбка на лице Сергея.

— Она всегда умела создавать вокруг себя свет. Даже когда всё было темно, — Кириллу потребовалось усилие, чтобы не выдать себя.

Он подыгрывал. Пока. Слушал. Запоминал.

Его мозг работал, как у будущего следователя. Он собирал улики неосознанно. Слова. Несостыковки.

И всё яснее становилось: этот человек не просто "бывший коллега".

Он никогда не уходил из жизни Евы. И никогда не собирался это сделать…

Через несколько минут Ева вернулась. Улыбалась, но Кир читал по ней, как по открытому тексту: она хочет, чтобы ужин закончился. Хочет уйти.

Мозг работал на максималках. Кир вспоминал все детали и складывал пазл. Вспомнил, как он нашёл скрытую камеру в её комнате. Разговор с бывшим следователем… его слова о том, что ее похищение было спланировано…

А Теперь…

Сердце Кира билось в бешенном ритме от адреналина…

Взгляд был слишком острым…

В голове гудела мысль:

«Этот человек — Сергей… Именно он — тот самый монстр… И он здесь. За одним столом. Слишком идеально.

Слишком опасно!»